Таня, смущённо улыбнувшись, поставила тяжёлый чемодан на пол. Долгая дорога дала о себе знать усталостью, а здесь, в этой тесной комнатке со свежей краской на подоконнике, её уже встречали как свою.
— Таня, — выдохнула она, пожимая прохладную ладонь.
— Ну вот и отлично, — Зоя кивнула, её взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по тёмно-синему шерстяному платью Тани, по аккуратно заплетённой толстой косе пшеничного цвета. — Проходи, располагайся. Эта кровать твоя, — она махнула рукой в сторону противоположной стены, где на голом матраце лежал новый комплект белья и маленькая подушка. — Я сюда вчера приехала, и уже успела немного освоиться.
Она говорила легко, беззаботно, и в её движениях чувствовалась привычка к самостоятельности. Таня молча принялась распаковывать чемодан, ощущая на себе пристальное внимание соседки.
— Ты из какого района приехала? — продолжила расспрос Зоя, забравшись с ногами на свою кровать и обхватив колени руками.
— Из Касторновского, — тихо ответила Таня, разбирая одежду.
— О! — в голосе Зои прозвучало оживление. — А я из Горшечного. Мы с тобой, выходит, соседи.
Таня на мгновение замерла, гладя ладонью складки на платье.
— Выходит, что так.
Зоя спрыгнула с кровати и подошла к окну.
— Ну вот что, подруга, нам с тобой здесь не один год жить. Так что давай подумаем, как всё получше обустроить, чтобы уютно было. Я думаю, тумбочку к окну передвинуть надо, места больше будет. Стол посредине, а вешалку вон туда. Она говорила так, будто обустраивалась уже не один десяток раз.
Таня кивнула, соглашаясь с ней.
— Сейчас к кастелянше сходим, — продолжила деловито Зоя. — Шторы у неё потребуем, и покрывала на кровати. И вообще, всё что нам положено.
— А ты давно здесь учишься? — спросила Таня, пытаясь поддержать разговор.
— Я первокурсница, как и ты.
Они отправились по длинным коридорам общежития. Зоя шла уверенно, здоровалась с попадавшимися навстречу девушками, и Тане казалось, что её новая соседка знает здесь уже всех. Кастелянша, пожилая женщина с проседью в тугом пучке, выдала им по новенькому покрывалу, ситцевые занавески в мелкий цветочек, два настенных плюшевых коврика с оленями и скатку половиков. Вернувшись, они принялись за дело. Передвинули тяжёлую тумбочку к окну, как и предлагала Зоя, повесили занавески. Солнечный свет, пробиваясь сквозь ситец, стал мягче, разливаясь по комнате тёплыми пятнами. Танина кровать, застеленная свежим бельём, уже не выглядела такой неприютной. Она разложила на тумбочке свои вещи: зеркальце в пластмассовой оправе, деревянную расчёску, фотографии родителей и братьев.
— Теперь совсем другое дело, — с удовлетворением сказала Зоя, она стояла посреди комнаты, положив руки на бёдра, и её глаза оценивали результат. — А ничего, уютно получилось. Теперь здесь и заниматься можно, и гостей пригласить не стыдно.
Зоя погладила рукой скатерть на столе и уселась на стул. — Красота, прямо как дома!
Таня смотрела на преображённую комнату и чувствовала, как ледяная скованность внутри понемногу оттаивает. Она кивнула, и в этот раз её улыбка стала чуть менее робкой.
— Да, действительно очень уютно. А ты на какую специальность поступила?
— Лечебное дело.
— Правда? — обрадовалась Таня. — Я тоже. Так что мы с тобой в одной группе учиться будем.
— Так это же замечательно, — неподдельно обрадовалась Зоя. — Завтра с утра на лекции пойдём, а вечером в город сходим, погуляем. Тут недалеко парк есть.
Зоя говорила о завтрашнем дне так просто, будто они были подругами уже много лет. Таня снова кивнула, уже твёрже, глядя в окно, где за ситцевой занавеской медленно загорались первые вечерние огни чужого, но больше не такого пугающего города. Когда совсем стемнело и в комнате легли синие тени, Зоя сказала.
— Послушай, есть очень хочется, нужно приготовить чего-нибудь на ужин.
— Ой, — спохватилась Таня, — так у меня целая сумка продуктов. Мама собрала, и посуда даже есть.
— О, отлично! — воскликнула Зоя. — И что у нас там?
Таня достала из сумки одну трёхлитровую банку с домашним вареньем из малины, вторую с аппетитными солёными огурцами и помидорами. В плотно завязанном пакете внушительный кусок сала, завернутый в пергаментную бумагу, несколько десятков яиц, аккуратно уложенных в картонную коробку, упаковку гречневой крупы, пакетик с солью, домашнюю колбасу и пирог с рыбой.
— Вот это да! — воскликнула Зоя восхищённо. — Мама у тебя знатная хозяйка! Повезло тебе, Танечка. Сейчас быстро это всё приготовим, и будет у нас настоящий пир.
Они отправились на общую кухню и принялись за дело. Зоя ловко нарезала сало тонкими ломтиками, а Таня тем временем поставила на плиту сковороду.
Вскоре на столе у них появилась румяная, золотистая картошечка, выложенная на большую тарелку. Рядом стояла миска с хрустящими солёными огурцами и яркими помидорами. А ароматное, поджаренное сало так и манило своей аппетитностью.
— Ну что, подруга, приятного аппетита! — Зоя взяла в руки вилку. — Хорошо, когда у человека есть мама. Она всегда о своём ребёнке позаботится.
— Зой, ты так говоришь, как будто бы сирота? — улыбнулась Таня.
— А я и есть сирота, — пожала плечами Звягина.
— Правда, что ли? — не поверила Таня.
— Правда, — Зоя отложила в сторону вилку и посмотрела на Таню. — Родителей у меня нет. Мама умерла, когда я только на свет появилась. А папашка, — Зоя горько усмехнулась. — Папашка бросил маму, едва узнав, что та беременна. Меня тётка воспитывала, мамина сестра. Строгая она у меня и жадная. Провожая сюда, дала с собой пару платьев, Зинкино старое пальто и валенки, да десятку денег. И велела, чтобы экономила, потому что содержать меня ей накладно. Но я не жалуюсь, а спасибо говорю.
— За что спасибо? — Тане стало очень жалко новую подружку.
— За то, что в детдом не отдала, а в семью забрала и растила вместе со своими детьми. У неё их пятеро.
Таня молчала, переваривая услышанное. В её голове не укладывалось, как можно быть такой жизнерадостной, имея за плечами такую историю. Она посмотрела на Зою, на её смеющиеся глаза, на то, как она с аппетитом ест картошку.
— Тяжело, наверное, тебе было?
— По-разному, — Зоя покрутила вилку в пальцах. — Главное — самостоятельности научилась рано и поняла: заботиться обо мне некому. Самой в жизни пробиваться надо. В школе только на одни пятёрки училась, мечтала сюда поступить. Я врачом с детства хотела стать. Чтобы не умирали мамочки при родах и не оставляли детей сиротами.
Таня слушала, и сердце её сжималось. Ей, выросшей с заботливыми родителями, трудно было представить себе такое. Зоя посмотрела на неё и улыбнулась.
— Не грусти, Танечка. Я же говорю, я не жалуюсь. Мне ведь повезло. У меня есть мечта, есть цель, и я иду к ней. А это главное.
— Ты такая сильная, Зоя, — тихо сказала Таня. —Будь я на твоём месте, то, наверное бы, не справилась.
Зоя улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень грусти.
— Каждый справляется, как может. Главное — не сдаваться. А твоя мама… она, наверное, очень тебя любит?
— Очень, — подтвердила Таня, чувствуя, как к горлу подступает комок. — И мама, и папа. Они меня с братьями любят и балуют. Вон сколько всего с собой собрали, даже чашки с блюдцами. Чтобы чай пить.
Таня показала на три фарфоровые чашки с цветочным узором, стоящие на столе.
— Красивые, — улыбнулась Зоя. — У моей тётки такие в серванте стоят.
— Возьми одну, — предложила Таня.
Зоя удивлённо подняла брови.
— И тебе не жалко?
— Нисколечко. Мама всегда говорит, что делиться надо.
Они продолжили есть. Картошка, сало, огурцы после рассказа Зои показались Тане невероятно вкусным.
Закончив ужин, девушки убрали со стола и уселись перед окном.
— Знаешь, Зоя, — сказала Таня, — я рада, что мы познакомились. Очень рада.
Зоя улыбнулась.
— Я тоже, Танечка. Я тоже. И спасибо тебе за чашку. Она мне очень понравилась.
— Знаешь, а я тебе завидую немного, — неожиданно проговорила Таня.
— Чему? — Зоя подняла на неё удивлённый взгляд.
— Твоей силе, — тихо проговорила Таня. — Ты не просто выжила, ты стала такой… цельной. У тебя есть мечта, и ты к ней идёшь. Вот кажется, у меня есть всё: родители, которые любят и заботятся, братья. А мне всё равно чего-то не хватает. Я иногда даже не знаю, чего хочу, а ты знаешь. Потому что сильная.
Зоя посмотрела на подругу, и в её глазах появилась новая, тёплая искорка.
— Танечка, это не моя сила, это просто жизнь такая. У каждого свои испытания. А то, что у тебя есть любящие родители, это самое главное богатство. Ты просто цени это. Поздно уже, давай спать. Завтра такой суматошный день будет. Нужно выспаться.
Они переоделись, потом Зоя потушила свет, и комната погрузилась в темноту, едва подсвеченную фонарём за окном. Таня лежала и слушала ровное дыхание Зои с соседней кровати. Было странно и ново — эта дружба, возникшая за один день из простых вещей. Она думала о двух мамах: о своей, которая упаковала в сумку целый мир заботы, и другой, которую Зоя знала только по чужим рассказам.
— Спишь? — тихо спросила Зоя из темноты.
— Нет.
— Я тоже.
— О чём думаешь?
— Да так, о разном. Странная штука жизнь. Сегодня утром я даже не подозревала о тебе. А теперь мы с тобой настоящие подруги.
— Ты права, странная, — так же тихо отозвалась Зоя, поворачиваясь на бок.
Луч света от фонаря ложился на потолок узкой полосой.
— Мне кажется, я сегодня очень много узнала о жизни, того, о чём раньше даже не подозревала, — вздохнула Таня.
Зоя помолчала, и в тишине стало слышно, как за окном шумит дождь, начавшийся совсем незаметно.
— Знаешь, а у меня тоже бывает и страх, и сомнения, и обида. Просто я научилась с ними бороться. Иначе в жизни нельзя. Ну всё, хватит болтать, спать давай.
Больше они не разговаривали. Таня закрыла глаза, слушая ровный стук дождя, вскоре сон сморил её, и она уснула.
Наутро их разбудил яркий свет, пробивавшийся сквозь занавески. В комнате пахло свежестью и мокрым асфальтом. Зоя, уже успевшая умыться и привести себя в порядок, скомандовала.
— Хватит валяться, соня. Вставай. Сейчас завтракать будем, а потом вперёд, к новым знаниям.