Начало истории здесь:
Мацунага и Дзюнко, судя по всему, просто испарились. Люди, знавшие о его грехах, решили, что он плавает где-то в заливе, и не факт, что целиком. В любом случае, жив он был или нет, о нём уже никогда не услышат. Но это, к сожалению, была лишь прелюдия к грядущему кошмару.
Пока их искали в Янагаве, Дзюнко и Мацунага уже ехали в город Нанао в префектуре Исикава. Прятались в кузове однотонного грузовика, пока Ямагата был за рулём. Похоже, где-то в том районе скрывался и многострадальный Ивами Кунио. Казалось бы, Мацунага должен благодарить судьбу за то, что выбрался из такой передряги живым и невредимым, но годы роскошной жизни напоказ не так-то просто забыть. Дополнительно отягощало и то, что Дзюнко была на третьем месяце беременности. Мацунага детей, конечно же, не хотел и ещё впервые узнав, сразу потребовал от неё сделать аборт, но та была непреклонна. Дети были её единственной радостью и даже после ночи побоев, она заново расцветала, пока работала в детсаду. Под давлением Мацунаги троица решила вернуться в Фукуоку, а именно в родную для него Кокуру. Работать он, конечно же, не собирался, потому просто подвергал Ямагату насилию, попутно заставляя того вымогать деньги у собственной матери. Суммы были огромные - если в первые годы «работы» Мацунага вытягивал из него один-два миллиона йен в год, то в одном 89 выудил уже 34, а к 1992 общая сумма составляла целых 127 миллионов. Такое матери Ямагаты было просто не по силам, но нет денег - больше побоев. В какой-то момент Ямагата понял, что его просто убьют и в январе 1993 наконец сбежал от парочки. Однако, даже так его мать не освободилась - другие бывшие сотрудники даже в 95-98 звонили ей и вымогали деньги под видом кредитов, которые якобы взял её сын. Сам Ямагата на всю жизнь сохранил шрамы от ударом током.
Так Мацунага остался практически без гроша в кармане и с новыми трудностями - в том же январе Дзюнко, несмотря на стресс и побои, родила здорового мальчика. Ему было бы проще оставить такой груз, но он понимал, что Дзюнко не только соучастник, но и свидетель. Потому даже её любовь к сыну он в итоге сделал орудием контроля, постоянно напоминая, что в случае поимки сын останется без родителей и с клеймом «ребёнка преступников». Так Дзюнко поклялась скрываться до истечения срока давности. Решение, о котором она ещё не раз горько пожалеет.
Какое-то время парочка жила, выпрашивая денег у матери Дзюнко, но этого было мало, потому Мацунага решил вернуться к тому, что у него получалось лучше всего - обману женщин. Недостатка в контактах у него не было даже вдали от Янагавы, ведь в своё время он обзвонил всех бывших одноклассниц, младше или старше. К слову, когда Дзюнко после попытки суицида уволилась из детсада, Мацунага позвонил её коллеге и под предлогом «мы с Дзюнко расстались, хочу посоветоваться» пытался вытащить её на свидание, но той хватило благоразумия отказаться.
Но, к сожалению, не хватило женщине по имени Суематсу Сатико. Мацунага встречался с ней в середине 80-х, но и их отношения долго не продлились. В 88-м он вышла замуж и в 91-м родила дочерей-тройняшек. Хоть она была вполне довольной жизнью домохозяйкой, всё равно время от времени звонила Мацунаге. И в этот раз её звонок пришёлся как раз кстати. С 15 января 1993 по 2 апреля 1993 он вытащил из неё 2,5 миллиона йен под предлогами в духе «у моей сестры муж болен и скоро умрёт, нужны деньги». Попутно он выяснял, что в её жизни не всё так гладко - свекровь была не очень ей довольна и во время ссор муж часто принимал сторону матери. Это тлеющее пламя он умело раздувал, убеждая, что муж её не любит и с ним ей будет намного лучше. Сатико начала уходить из дома по ночам, оставляя детей одних, и возвращалась только под утро. Странности в её поведении прекратились в июне 1993 - она просто взяла детей и исчезла. Отцу сказала, что муж её бьёт и терпеть она это больше не намерена, потому уехала в префектуру Беппу. Муж, который никогда не поднимал на неё руку, был в смятении и вместе с отцом пытался найти её там, но тщетно - всё это время она была на заранее снятой квартире в Китакюсю. Конечно же, идиллии не вышло - Мацунага тут же заявил, что денег у него нет, а ей стоило бы подумать о детях. Сатико начала звонить мужу и угрожать самоубийством, если тот не поможет материально. Уже в июле он подал на развод и та переключилась на собственных родителей. Сатико, похоже, верила, что всё это ради Мацунаги, но и этому пришёл конец - вскоре к ним на квартиру переехала Дзюнко с ребёнком. «Это Танака, моя сестра. У неё умер муж и жить ей пока негде» - сказал Мацунага. Сатико в это слабо поверила, но худшее было ещё впереди.
29 октября 1993 одну из тройняшек по имени Рио доставили в больницу. По словам Дзюнко, которая представилась её матерью, та играла в комнате и неудачно спрыгнув со стула, ударилась головой. Врачи провели операцию, но на следующий день малышка скончалась. Полиция заинтересовалась делом, но в этот раз им ответила уже сама Сатико и поведала ту же версию, после чего смерть признали несчастным случаем. Промолчала Сатико и о начавшемся насилии, которое Мацунага фиксировал на полароид. На всех фотографиях она выглядела безжизненной, с растрёпанными волосами, то с синяками на теле, то с бинтами на руках. По крайней мере ей хватило благоразумия отдать детей родителям, но несмотря на их уговоры, она осталась в добровольном рабстве и продолжала просить у них деньги. К 1994 она просила у них денег примерно раз в неделю, но получала их всё реже и Мацунага начал пытать её током.
29 марта 1994 она позвонила родителям и спросила не получали ли те страховку за погибшую Рио. После отрицательного ответа она бросила трубку, после чего больше не звонила. Два дня спустя им сообщили, что Сатико бросилась в море в Беппу и утонула. Те легко её опознали - на ней была та же одежда в которой она сбежала с детьми почти год назад. Все деньги, включая 700 тысяч йен полученные в марте того же года, просто испарились, на её счету осталось всего 3 тысячи и 3 миллиона долгов по кредитам.
Дзюнко и Мацунага с сыном к тому моменту уже были в Кокуре. Чтобы не терять время с проверкой съёмного жилья после выезда, они предложили их риелтору оставить залог себе и присутствовать вместо них. Тот возражать не стал и охотно положил 100 тысяч йен себе в карман. Он в принципе был очень сговорчивым и помогал Дзюнко снять уже шестую квартиру на фальшивое имя, не особо вдаваясь кто там будет жить и зачем такая секретность. Деньги снимали для него все подозрения, что очень нравилось Мацунаге. Звали этого риелтора Кумио Торая.
Кумио не был особо примечательным. 33 года, был женат, после развода восьмилетнюю дочь забрал себе и теперь жил с женщиной по имени Томоко Ясуда и её тремя детьми. Та работала страховым агентом, а он - агентом по недвижимости. Жили они без изысков, но вполне счастливо, дети Томоко даже называли его отцом. Первой ласточкой грядущих проблем стала внезапная просьба одолжить 300 тысяч йен для инвестиционной схемы. Томоко это показалось странным, но она согласилась. Кумио с радостью передал деньги женщине по имени Танака - его лучшему клиенту на тот момент. Но дивиденды опаздывали, потому она предложила ему кое-что получше. «Если хотите быстро заработать - познакомлю с человеком покруче меня» - сказала Дзюнко, пока вела его в ресторан. Вскоре там появился человек в строгом костюме и очках в чёрной оправе, представившийся компьютерным инженером.
Кумио примчался домой вне себя от восторга. «Я тут встретил гениального компьютерщика! Запускаем бизнес, заработаем состояние! Но нужны вложения» - говорил он Томоко. Та не особо понимала о чём речь, но гражданскому мужу поверила и дала ещё 300 тысяч. Денег семье хватало, но у Кумио остались долги бывшей жены, которые он взял на себя, и так можно было убить двух зайцев сразу. Для пущей гарантии он взял её с собой на следующую встречу с этим гением в баре в Модзи. Тот показался Томоко очень вежливым, даже женственным. Говорил, что зарабатывает миллионы, но от людей устал и хочет работать на себя. Что узнал многое о новых компьютерах и может предсказывать победителей скачек, но нужно 700 тысяч на новый компьютер со всей периферией и столом. Томоко поверила каждому слову и дала деньги. Кумио представил нового знакомого и коллегам - говорил всегда Миядзаки, а тот лишь улыбался и кивал.
Головокружительный успех, правда, обходил доморощенных предсказателей стороной. Хоть Миядзаки в июле снял отдельную квартиру под офис, где разместил компьютер и всё необходимое, те лишь собирали пыль, пока Кумио всё чаще уходил с парочкой по ночам и приходил пьяный под утро. Раньше он почти не пил, но теперь за одну ночь мог употребить с компанией по 20 бутылок пива, 5 сётю и 5 саке. Совмещать такой образ жизни с работой было невозможно, коллеги чаще видели его не с клиентами, а отсыпающимся на диване, хотя большую часть его зарплаты составлял процент со сделки. Дома тоже не ладилось - Кумио выглядел больным, постоянно запинался, говорил, что у него диабет. Если Томоко пыталась выяснить в чём дело, он тут же обвинял её в показной заботе, хотя в сердце она его ненавидит и любит только своих детей. Для неё это стало абсолютным шоком. Из-за плохих продаж Кумио урезали зарплату и он стал чаще просить денег у гражданской жены. Когда та отказывалась, начинали приходить уведомления из МФО и кредитных компаний. Долго так продолжаться не могло и в уже в конце июля 1994-го Кумио внезапно заявил Томоко, что больше не может с ней жить и ушёл, забрав с собой Кёко. Однако, вскоре он позвонил сам и пригласил её в ресторан. К её удивлению, кроме Кумио и Кёко там были Миядзаки и Танака, а посреди застолья Танака что-то сказала девочке и та передала Томоко записку. В ней говорилось, что та боялась её за то, что она могла её ударить. Томоко не смогла вспомнить ничего подобного и в ужасе спросила: «Ты правда так думаешь?» Кёко не ответила и лишь залилась слезами.
Жизнь Кумио и Кёко стремительно менялась к худшему. Сперва они жили вместе в «офисе по прогнозам», но спустя три месяца Мацунага убедил того, что так жить ребёнку нельзя. Дзюнко - воспитатель с образованием, тем более у неё есть ребёнок и девочке так будет веселее. В конце концов, живут они в просторных апартаментах, которые Кумио снял на имя своей сестры, к слову, девочке там будет лучше. Кумио опять купился и согласился отдать дочь под опеку парочки, цена вопроса - 200 тысяч йен в месяц при его текущей зарплате в те же 200 тысяч. Так он оказался в полном финансовом рабстве, а Кёко сделал их заложницей. Однако, даже живя в другом месте, почти каждый вечер он приходил к Мацунаге и пил до утра, добавляя стоимость попойки к своим долгам. Такой образ жизни всё хуже сочетался с работой риелтора, потому он часто опаздывал и пару раз в месяц вообще не появлялся в агентстве. Была и другая, менее очевидная проблема - одним таки вечером изрядно подвыпивший Кумио начал бахвалиться, что иногда берёт деньги на дезинфекцию квартир и оставляет их себе, ничего при этом не делая. В компании попроще о таком откровении забыли бы ещё до рассвета, но Мацунаге только этого и нужно было. Он тут же принялся давить на Кумио, называя того вором и заставил его написать признание, озаглавленное «справка о фактах». Так у него появился дополнительный инструмент шантажа. Отношение к нему тоже становилось хуже с каждым визитом. Мацунага спокойно оскорблял его, бил, хоть пока и не сильно, а однажды даже сорвал парик с лысины. Унижение Кумио так ему понравилось, что с тех пор он снимал парик на входе в квартиру.
Кумио зарабатывал всё меньше денег, но даже это ему приходилось отдавать Мацунаге и всё равно оставаться в долгах. Так он начинает тянуть деньги у родни и знакомых, всего 1.8 миллиона йен с июля 1994 по июль 1995. Мацунага не успокаивается и 1 января 1995-го застаёт Кумио врасплох, обвиняя того в хищении миллиона йен из сейфа в агентстве по недвижимости. Тот всё отрицал по банальной причине - на работе не пропало ни купюры, но это не помогло и Мацунага начал бить его током. Недолго продержавшись, Кумио ломается и пишет: «Я вскрыл ящик стола отвёрткой, забрал деньги и оставил дверь открытой, чтобы выглядело как ограбление, утром сам же поднял шум из-за пропажи». Было это лишним поводом для шантажа или намёком что раз уж он признал вину, то деньги можно и украсть, никто не знает, но факт остаётся фактом - пропажи зафиксировано не было. Следом Дзюнко и Кёко подписали бумаги, где засвидетельствовали признание. Уже в феврале Кумио уволился с работы и по настоянию Мацунаги переехал жить к ним, чтобы не тратить деньги на офис. Так для него начался кромешный Ад.
24 февраля 1995-го он подзывает Кумио и говорит, что Кёко рассказала ему, как тот её домогался. Ошарашенный, он всё отрицал, но Мацунага заставил девочку показать документ, где перечислялись все непотребства - смотрел на голую в ванной, трогал ягодицы, рассматривал гениталии и много другое, со словами, сильно нехарактерными для ученицы младших классов. Когда он снова отказался признаться, в ход пошла пытка током и вскоре очередная «справка о фактах» была подписана. Дзюнко, похоже, не была в курсе этой аферы, потому начала испытывать к Кумио отвращение.
Условия, в которых находились отец и дочь, невозможно поставить рядом со словом «жизнь». Если сперва им разрешалось спать в гостиной, то потом Мацунага прогнал их спать на кухню, где они спали на решётчатом полу без футонов.
Спать им разрешалось 3-4 часа в сутки, но даже этого их могли лишить. Мацунага мог спокойно ударить током спящего Кумио, «чтобы не храпел громко». Кормили их раз в день рисом или лапшой, иногда с маслом или яйцом, пока парочка и их сын ни в чём себе не отказывали. Конечно же, этого их тоже могли лишить, вплоть до запрета пить воду, но по настроению Футоши мог заставить их выпить шесть кружек воды за раз. Ели и пили они всегда на скорость, если не успевали, то получали удар током. Ради забавы Мацунага мог прикрепить клеммы к челюсти Кумио и заставить того всё съесть за пять минут, в конце которых его ждал бы удар. Если он не успевал и еда вылетала изо рта, его заставляли есть уже с пола. То же случалось если его рвало. Грязи Мацунага не терпел и заставлял обоих мыться, но только холодной водой при любой погоде. Сменной одежды почти не было - если Кумио заставляли стираться, он ходил голый, пока та сохла. Дошло даже до ограничений по посещению туалета. Им разрешалось справлять малую нужду всего раз в день, чаще - только по желанию Мацунаги. При этом унитаз был под запретом, их заставляли пользоваться разрезанной пластиковой бутылкой. Кумио же дополнительно унижали тем, что разрешали ходить по большому всего раз в день, на время и стоя над унитазом, не касаясь сиденья. Дзюнко должна была стоять у открытой двери и следить за ним, а потом проверить начисто ли он вытерся. По сути, это были условия рабов с его фирмы, возведённые в абсолют.
Попутно Мацунага развлекался тем, что во время попоек бил током Кумио и Кёко. В определённый момент он командовал Дзюнко «неси провода», заставлял одного из них сесть на корточки и пускал ток. Денег никогда прямо не требовал, только говорил «нужны деньги, где бы взять». Кроме того, он активно стравливал отца и дочь, заставляя их доносить друг на друга. Кёко он вообще заставил вести «блокнот стукача» который каждый день проверял и наказывал одного из них. Если там ничего не было, мог наказать Кёко «за враньё», потому что «папина работа - занимать деньги, а твоя - находить у папы недостатки». От страха она выдумывала проступки и один раз даже написала, что отец вытащил у Мацунаги деньги из сумки, но даже под пытками тот не признал вины. Тогда он схватил Кёко и начал опускать её головой в тазик с водой, угрожая что утопит. Кумио сломался и написал очередную «справку о фактах». Когда и этого было мало, Мацунага мог дать каждому из них по проводу и заставить бить друг друга или даже заставить Кёко укусить отца за бедро или живот. Впрочем, Дзюнко тоже доставалось по любому поводу, хоть и реже, несмотря на беременность вторым ребёнком. Вне всего этого любой досуг был запрещён и они оба просто стояли в ванной часами, пока им не разрешали поесть или лечь спать.
Всё это катастрофически отразилось на обоих. Кёко начала страдать от анемии и слабости, у неё прекратился менструальный цикл. До переезда к Мацунаге она была второй по росту в своём классе, но вскоре стала второй с конца. Оценки её тоже были ужасными, поскольку ей запрещали делать домашнее задание. И если ей хотя бы удавалось спать на уроках и есть в школе, то у Кумио не было и этого. Он потерял 20 килограмм веса, от постоянной нагрузки его ноги опухли так, что он не мог их согнуть в коленях. Тело его покрылось струпьями, если те падали на пол, Мацунага заставлял их съедать.
За 1995-й он достал им ещё 10 миллионов йен от знакомых и кредитных компаний, но и этот источник пересох. В иерархии Мацунаги не было пирамиды, где он был на вершине, скорее это была стопка - все были хуже него, но никто не был равен другому и хотя они могли меняться местами, оказаться в самом низу боялись все. Именно там теперь и оказался Кумио.
К осени Мацунага заставил его с дочерью спать в ванной комнате на газетах. Иногда было так холодно, что уснуть не получалось. Даже тот скудный паёк был сокращён до батончиков Calorie Mate или просто нескольких кусков хлеба с майонезом. Ел Кумио теперь сидя на куске картона, за который ему запрещали выходить, а спал и вовсе в специальной клетке из досок. В таком состоянии он не всегда добегал до туалета и тогда Мацунага заставлял его ходить в подгузнике или есть то, чем он испачкал пол.
Но даже так он отнимал у Мацунаги ресурсы, не принося пользы, чего тот не мог терпеть, потому пытки током стали походить на казнь. Кумио могли мучить по полдня, уже не заморачиваясь с клеммами - оголённые провода прожигали плоть до костей, а раны потом просто заматывали газетами. Пуская ток, Мацунага повторял: «Такому как ты лучше умереть». От постоянных разрядов руки у Кумио перестали подниматься выше пояса, а сам он начал лишаться рассудка - бормотал что-то про владыку Энму или тянул невидимую нитку из руки. Иногда он мог упасть на колени перед Мацунагой и причитать, что добился всего благодаря ему. «Спасибо, что заботитесь о Кёко, господин Миядзаки. Мы смогли дожить до этого лишь благодаря вам» - говорил он, прижимая лоб к полу. Мацунага лишь усмехался и толкал Кёко, чтобы следовала примеру отца.
26 февраля 1996-го Кёко сидела в школе и выдумывала планы на вечер. Она постоянно так делала, чтобы была отговорка для одноклассников. Как обычно, около 4 вечера, она позвонила с отчётом в квартиру. Трубку взяла Дзюнко: «Твой отец опять обделался! Иди скорее сюда и помоги убрать!» Кёко быстро вернулась и увидела отца сидящим на испачканном полу в ванной. Тот упёрся лбом в пол, а его иссушенное тело едва напоминало живое. Кёко начала мыть пол, пока Дзюнко стояла над душой, но когда она отодвинула отца, тот издал протяжный вздох и обмяк. Те, не зная что с ним делать, позвали Мацунагу. Он крикнул Дзюнко: «Это ты его не покормила!» и поволок Кумио на кухню. Там он уложил его на спину и решил ударить током - Кумио дёрнулся лишь после первого удара, но потом даже не шелохнулся. Стало очевидно, что он умер.
Мацунага не обрадовался - хоть он и избавился от лишнего рта, теперь надо было куда-то девать труп. Он собрал Кёко и Дзюнко в гостиной, где налил всем саке и предложил избавиться от тела. Кёко пыталась спорить, но он тут же сказал: «Отец умер из-за того, что головой ударился, когда ты его в ванной толкнула. Мы бы отвезли его в больницу, но на нём следы твоих зубов, ты села бы в тюрьму». Затем он оттащил тело в ванную и приказал им слить кровь, перерезав запястья и шею. Комнату закрыли полиэтиленом, а мелкое окно задрапировали. В качестве пособия для разделки использовали книгу по приготовлению рыбы. Тело пилили ножовками на части, кости дробили, а плоть и органы варили в кастрюлях с имбирём и чайными листьями, чтобы не воняло. Помогало это слабо, потому в квартире постоянно распыляли освежитель. Размолотое в блендере мясо собирали в бутылки и пакеты из-под сока, а затем выливали в общественных туалетах. Кости смешали с пастой мисо и в коробках из-под печенья выкинули с парома в порту Такедадзу префектуры Оита. Одежду, документы и почти все «справки о фактах» Кумио порезали на части и уничтожили. Инструменты выбросили в реку, ванную комнату несколько раз пропылесосили и вымыли, затем вымыли пылесос изнутри и смешали мусор оттуда с другим перед выбросом. Плитку драили с кислотой так, что она местами стёрлась. Кумио Торая полностью исчез.
Все процедуры заняли около месяца и завершились 21 марта 1996-го. Дзюнко навсегда запомнила эту дату - в тот день у неё начались схватки и ночью она родила второго сына в больнице. Мацунага между делом заставил Кёко написать «признание в убийстве», где она якобы толкнула отца в ванной и тот умер от удара головой. Хотя Футоши совершил идеальное преступление, ему всё ещё были нужны деньги и он отправился за новой жертвой.
И такая уже давно была у него на примете. Видя, что Кумио скоро умрёт, Мацунага ещё в декабре начал проявлять знаки внимания к жене близкого друга Тораи, которую звали Мията Такако. Кумио задолго до этого их познакомил, представив последнего как преподавателя физики в Киотском университете. Уже на второй встрече он повёл её в лав-отель, где совершенно внезапно достал кассету с лекцией по теории относительности и начал увлечённо «объяснять» её суть. Мияту такой манёвр сразил наповал и во время свидания на Рождество она подарила ему дорогие часы agnès b. В январе, выслушав её жалобы на мужа, который любил закладывать за воротник, он внезапно предложил ей развестись и выйти замуж за него. Очарованная Мията тут же согласилась и 5 апреля 96-го подала на развод. Но Мацунага не торопился: «Я пока думаю начать зарабатывать писательством, а нам нужны деньги на свадьбу», но та сразу пообещала заработать деньги сама. Так к июлю 1996-го она набрала 2.5 миллиона йен кредитов и отдала ему лично в руки, однако, Мацунага напомнил ей, что по текущим законам жениться можно было не ранее, чем через полгода после развода, поэтому пока что им придётся жить гражданским браком. Позже узнав о её беременности, он заставил её сделать аборт и молчать об отношениях до истечения срока. Та повиновалась и начала искать им квартиру, которую в итоге оформила на себя и уже 27 сентября въехала туда с Мацунагой и трёхлетней дочерью от предыдущего брака. Радость от новоселья пропала на следующий же день, когда на пороге их дома появилась Дзюнко с двумя детьми. «Это моя сестра, её муж умер и ей негде жить. Пусть она с детьми живёт в большой комнате, а ты с дочерью в той, что поменьше», - сказал Футоши и той же ночью отправился спать к Огате.
Даже если она и стала что-то подозревать, в конце октября подходил срок их свадьбы. Но и тогда Мацунага снова нашёл причину не жениться, а Мията высказала свои опасения насчёт него и Дзюнко. Тот лишь молча ударил её по лицу, сорвал с неё одежду и крикнул Огате «неси провода», а затем пытал её током до утра. Дочь Мияты он передал Дзюнко в качестве заложницы и перевёз Кёко на ту квартиру, чтобы следила за ними обеими. Деньги вытягивали по старой схеме - кредиты, займы у родни, на её сбережения набрали драгоценностей, которые сдали в ломбард, там же оказались те самые часы и другие ценные вещи Мияты. Если она колебалась или забывала отчитаться по телефону, Мацунага не брезговал бить током или трясти вверх ногами её дочь. В декабре она сказала Мацунаге, что хочет уйти, но тот лишь взбесился пуще прежнего и после долгих истязаний заставил её уйти с работы. С тех пор её держали взаперти, закрывая комнату на навесной замок, а жила она в том же режиме, что и Кумио. В январе Мацунага недовольно заявил ей, что все те деньги, которые она добыла, были потрачены на неё. Пытки становились всё жёстче и он всё чаще говорил вещи вроде «знал я одного идиота, что себя током ударил и умер». Поняв, к чему всё идёт, 16 марта 1997-го Мията ночью выпрыгнула из окна второго этажа, но даже такой малой высоты её истощенное тело не выдержало. Со сломанным бедром и трещиной в позвоночнике она сумела проползти 300 метров до ближайшего офиса и попросить помощи. Казалось бы, на этом Мацунаге придёт конец, но от полученных травм Мията была не в состоянии объяснить на месте что случилось, а после госпитализации начала вести себя неадекватно, потому её с диагнозом ПТСР отправили в психиатрическую лечебницу. Это дало парочке достаточно времени чтобы тем же вечером уехать обратно в Китакюсю. Дочь Мияты, с гноящимися ожогами и истощением, они просто высадили через 10 дней у дома её отца и скрылись.
В очередной раз Мацунага избежал тюрьмы, но радость его была недолгой. Он с Дзюнко и детьми переехал обратно в квартиру в Хигаси, а Кёко пока жила в квартире в Кокуракита. Обе обходились им в 157 тысяч йен в месяц, к тому же нужно было выплачивать старый долг Кумио в 70 тысяч, чтобы отвести подозрения. Мацунага бесился и требовал с Дзюнко 1.5 миллиона йен за побег Мияты, даже намекая, что может оставить её в покое после этого. Единственным «заработком» для неё оставалось выпрашивание денег у родни - то на больных детей, то на мелкие расходы, то прямым текстом для того, чтобы скрываться пока не истечёт срок давности. Как раз в марте Сизуми перевела ей деньги в последний раз и сказала, что больше нет. Узнав об этом Мацунага предложил следующую схему - попросить Сизуми заложить часть вещей из их квартиры в ломбард под предлогом «нам нельзя появляться на людях», а затем сказать Тaкашигэ, что та сделала это без спросу и, технически, это воровство, но всё можно тихонько замять за 1.5 миллиона йен. 7 апреля Дзюнко хотела это провернуть при личной встрече, но вместо этого снова попросила у матери взаймы. Получив отказ она вознамерилась заработать эти деньги сама, потому поехала с ней и младшим сыном в семейный дом. Отец отказался впустить её, потому Сизуми просто дала ей 10 тысяч йен и сказала возвращаться в Нагасаки, где, как ей казалось, та и жила в тот момент. Но Дзюнко была настроена решительно - сына оставила у тётки, попросив ту отдать его матери, а сама поехала на вокзал. Денег до Нагасаки не хватало, потому она села на поезд в Ифуин - в туристическом городке работы должно было хватать с лихвой. Сама того не зная, она написала эпиграф к самой страшной главе этой истории.
На следующий день Дзюнко без вещей прибыла в Ифуин. Не зная куда податься, она ходила по закусочным и спрашивала о работе. В одном из ресторанов якинику владелица заметила её - выглядело она жалко, вела себя тихо, но явно что-то скрывала. Решив, что та сбежала от мужчины, владелица согласилась ей помочь и разрешила пока пожить у неё. Хотя работы в её заведении не было, через 6 дней она узнала, что в другой закусочной есть вакансия с проживанием. Дзюнко сразу пошла туда и после недолгого собеседования взялась за обучение - как собирать посуду, мыть стаканы и так далее. Несмотря на полную отдачу, хозяйку ждал неожиданный сюрприз - на следующий день Дзюнко исчезла, оставив лишь короткую записку. «Спасибо за помощь, вашу доброту я никогда не забуду. Мой отец умер, очень внезапно.» Странное совпадение, но что поделать.
Дзюнко, тем временем, уже мчалась обратно на такси. Дорогу согласились оплатить её родители. Днём ранее, она позвонила им чтобы узнать как дела у младшего сына, но услышала неожиданное - Мацунага спрыгнул с моста в Нагасаки и погиб. Она была свободна и наконец могла вернуться. Рано утром 15 апреля она приехала к дому в Кокуракита и вошла внутрь. Семья провела её в гостиную, где на столе стояла фотография Мацунаги с предсмертной запиской. Дзюнко зажгла благовония и с остальными села напротив, сложив руки в молитве. Ей было немного совестно из-за его смерти, но что бы там ни было дальше, Мацунага уже не вернётся.
Автор: Алексей Волошко