Вряд ли Футоши Мацунага родился чудовищем, но когда он обнаружил в себе талант управлять людьми, то не пошёл привычным путём шоу-мена, актёра или политика. Он положил свой дар на алтарь всепоглощающего эгоизма, где тот спустя года привёл его к порочной славе одного из самых ужасных преступников в истории Японии, при этом так и не замаравшего руки по-настоящему. Можно сказать, что он является единственным в своём роде и уникальность его преступлений уступает лишь жестокости, с которой те совершались.
Во всех мировых культурах есть персонаж, что выискивает в людях худшее, искушает их вседозволенностью зла, а затем обращает их грехи против них самих. Тот, кто способен разорвать святейшие узы и заставить брата пойти на брата, а детей настроить против их отцов. Ложью он сплетает себе тысячи лиц и не гнушаясь, отберёт последнее, растопчет, а затем потребует саму душу в его вечное служение.
Вряд ли Футоши Мацунага родился чудовищем, но когда он обнаружил в себе талант управлять людьми, то не пошёл привычным путём шоу-мена, актёра или политика. Он положил свой дар на алтарь всепоглощающего эгоизма, где тот спустя года привёл его к порочной славе одного из самых ужасных преступников в истории Японии, при этом так и не замаравшего руки по-настоящему. Можно сказать, что он является единственным в своём роде и уникальность его преступлений уступает лишь жестокости, с которой те совершались.
30 января 2002 года пожилая пара Эйдзо Торая и его жена Тосико ждали приезда внучки по имени Кёко. Обычное дело, если бы не обстоятельства - та позвонила им среди ночи и дрожащим голосом сообщила:«Дядя сейчас в ванной, поэтому я могу позвонить. Утром, около пяти, приеду к вам, ждите». Почему так рано? Кто этот «дядя»? Лишь очередная странность в длинной череде, что свалились на её отца - Кумио.
Тот развёлся в 90-м и забрал дочь к себе, потом сошёлся с женщиной с тремя детьми, но спустя четыре года его будто подменили. Летом 94-го он стал одержим человеком по фамилии Миядзаки, обещавшим тому состояние на прогнозировании скачек. «Я знаю выдающегося инженера-программиста, он с помощью компьютера предсказывает результаты» - рассказывал он с воодушевлением. Его отчим Эйдзо отвечал: «Я-то в лошадях смыслю, глупости это! Тебя хотят обмануть!», но тот отмахивался - «этот парень - гений!» Вскоре он начал меняться на глазах - ушёл от гражданской жены и забрал дочь с собой, уволился с работы, стал очень раздражительным. В конце года он жаловался Эйдзо: «На работе пропал миллион йен, и меня подозревают, но я этого не делал». Отчим смог лишь посоветовать обратиться в полицию. Кумио постоянно просил денег в долг, то у него, то у матери. Тосико помогала чем могла, пока в конце 1995 тот не попросил 700 тысяч йен, что было ей не по силам. Сильно исхудавший Кумио нервно оглянулся по сторонам и лишь крикнул «Ты меня позоришь!»
С тех пор его будто след простыл, но Кёко не оборвала связи и иногда встречалась с Тосико в кафе, где просила то денег, то купить сим-карту на своё имя. Говорила, что отец очень занят, постоянно в разъездах, «даже голову побрил» добавляла она со смехом. Сама она при этом училась на парикмахера в Хаката и жила в общежитии, но если бабушка спрашивала лишнего, тут же её осекала - «будешь выпытывать и я перестану приходить».
Около пяти утра в дверь позвонили. Эйдзо и Тосико открыли - Кёко, в джинсах и куртке, вбежала в дом, быстро захлопнула дверь и повернула замок. Увидев лица бабушки и дедушки, она заплакала навзрыд, словно прорвало плотину. Она тут же попросила разрешения принять ванну и те были слишком рады, чтобы заваливать её вопросами. Когда Кёко переодевалась, Тосико заметила, что та буквально усеяна синяками. На вопрос: «Кто тебя бил?» Кёко ответила: «Папа». «Кумио всегда был таким добрым мальчиком… Что с ним случилось?» - плакала Тосико. Эйдзо кипел: «Ох, я ему! Позвони ему и говори чтоб пришёл!» Но Кёко только сказала: «Папа всё время в командировках. Не знаю где он сейчас.»
Несколько дней Кёко не выходила из дома, отъедалась домашней едой, грелась в горячей ванне, отсыпалась сколько хотела. Постепенно она успокоилась, снова начала улыбаться: рассказывала истории из прошлого, играла со щенком. Но стоило бабушке или деду спросить: «Что случилось?», - она тут же замыкалась и молчала. Кёко не хотела быть на иждивении, потому устроилась на подработку в ресторан по соседству. С помощью дедушки оформила национальную медицинскую страховку, а с помощью тёти по имени Масако открыла новый банковский счёт.
Масако с ней и раньше иногда встречалась. Кёко не называла свой адрес, всегда сама звонила. Часто просила: «Помоги оформить новый мобильный, дай паспорт». Они шли в магазин, та заходила одна и оформляла всё на её имя. Меняла телефоны каждые пару месяцев. Бывало, у Масако числилось до одиннадцати номеров для Кёко.
Казалось бы, что бы там ни случилось между Кёко и её отцом, жизнь налаживалась. Но 14 февраля 2002 всё изменил один телефонный звонок.
«Масако-сан, привет, давно не виделись. Это я - Миядзаки. Я сейчас в Кокуре. Скажи, Кёко случайно не просила тебя завести счёт в банке?»
Масако давно знала Миядзаки - тот ухаживал за ней и даже обещал жениться, хотя виделись они редко. Летом 1994 года она случайно встретила своего брата Кумио в ресторане. Тот сказал, что собирается открыть бизнес и нужны деньги. Затем показал список из тридцати кредитных фирм и попросил звонить туда по очереди. Только в одной ей дали 100 тысяч йен, которые она тут же передала.
В тот день с ним был Миядзаки - в строгом костюме, в очках, выглядел солидно. Сказал, что ему 31. Кумио называл его «директор» (сёчё). Представил как «гениального компьютерщика, выпускника Токийского университета», «у него брат - врач в Токио, есть элитная квартира в Киото», «его зовут работать даже в NASA». Истории звучали слишком впечатляюще, но он выглядел честным и серьёзным, поэтому она поверила.
После знакомства Миядзаки пригласил Масако на свидание. Она как раз разводилась с мужем из-за измен последнего, потому охотно согласилась.
Они несколько раз встречались. Миядзаки всегда был в костюме, такой вежливый, интересный собеседник. Иногда смущался, говорил, что не привык к женщинам. Масако думала, он - ловелас, но тот уверял: «Я всё время в науке, женщин почти не знаю. Особенно терпеть не могу хостесс в барах - даже если сажают рядом, то прогоняю». На свиданиях они часто пели караоке. Его любимыми были песни Озаки Ютака „I Love You“ и Токунага Хидэаки „Kowarekake no Radio“. Ей казалось, что пел он потрясающе.
Когда развод Масако был завершён, Миядзаки сразу сделал ей предложение и она с радостью согласилась. У неё были долги, но он сказал: «Я всё оплачу». И действительно, оказывал щедрую финансовую помощь - даже когда у неё сломался телевизор, сразу дал деньги на новый.
Однако, вскоре количество встреч резко уменьшилось. Масако скучала, но терпела: он ведь «очень занятой человек». Он то «читал лекции в университете Цукуба»,то «сидел в компьютерном центре банка», то «участвовал в разработке ракет в NASA» или даже «звонил прямо из подводной лодки». В трубке слышался стук, а он говорил, что это звук от стенки субмарины. Когда случилась война в Афганистане, он сказал: «Я там был, как инженер-ракетчик. Видел, как убивали детей. Ненавижу войну». Даже слезу пустил и она поверила каждому слову.
Миядзаки также говорил Масако, что заботится о Кёко по просьбе Кумио, который ежемесячно присылает деньги на её содержание. Но в этот раз он был ею не очень доволен.
«На самом деле у меня большие проблемы из-за Кёко. Она украла из моего чемодана 1,5 миллиона йен. Кумио узнал и побил её, а она потом сбежала. У меня есть знакомые в полиции, говорят, что Кёко связалась с плохой компанией, возможно, торгует наркотиками. Надо срочно вернуть её. Помоги, пожалуйста».
Масако не могла поверить в такие новости, но Миядзаки продолжил. «Заодно познакомишь меня с родителями. Двух зайцев одним выстрелом - и Кёко вернём, и о нашей помолвке заявим!» - она тут же согласилась.
14 февраля вечером Масако пришла в дом родителей. В гостиной Кёко смотрела телевизор, но увидев тётю, побледнела и взволнованно спросила: «Скажи честно, он звонил тебе? Что сказал? Расскажи!» Но Масако сделала вид, что не понимает о ком речь и та успокоилась. Пока Кёко была в ванной, Масако набрала чей-то номер и сказала, что ещё побудет в гостях. Миядзаки принял этот заранее оговорённый сигнал - девушка была дома. Дверь неожиданно открылась - вошёл Миядзаки в костюме, снял обувь, и, к изумлению Эйдзо и Тосико, сразу же встал на колени в коридоре:
«Прошу простите за вторжение. Меня зовут Миядзаки. Я всегда в долгу перед Кумио-саном и должен заботиться о Кёко до её совершеннолетия. Как только узнал, что она убежала сюда, сразу пришёл за ней. Кроме того, я встречаюсь с Масако и хочу жениться, поэтому считаю своим долгом представиться».
Такая вежливость и уверенность сразили стариков наповал. Они пригласили его в гостиную, усадили на диван и предложили чай. Вскоре Кёко вышла в пижаме после ванны, но увидев Миядзаки, мгновенно побледнела и задрожала всем телом. Тот не мешкал: «Она напугана из-за Кумио. Он побил её за мелкий проступок, вот она и дрожит». Родители ахнули, но Миядзаки быстро разрядил обстановку - начал хвалить Кумио, называл «сёчё», убеждая родителей, что их сын теперь «важный человек с множеством подчинённых, успешный в делах». Пока он пил пиво с Эйдзо и говорил без умолку, Кёко весь вечер молча смотрела в пол. Наконец он сказал: «Пора домой. Идём, Кёко». Когда тот взял её за руку, она вцепилась в стул руками, но тот одёрнул её так сильно, что она упала на пол. Кёко тут же заплакала и сквозь слёзы начала причитать «простите, простите». Озадаченный Эйдзо сказал, что может сам её завтра отвезти, но Миядзаки резко отказал и вновь сказал Кёко собираться. Больше она не спорила.
Около часа ночи Кёко ушла вместе с Миядзаки и тётей Масако. Эйдзо и Тосико хоть и переживали, но всё же сдались под его настойчивостью. Внезапно Тосико поняла, что Кёко положила ей в карман клочок бумаги, когда они прощались. Это была записка:
«Всё, что говорит дядя, - ложь. Обязательно спасите меня».
Но было уже поздно.
Кем же был этот Миядзаки? Скорее не так - а был ли он вообще? Его звали Футоши Мацунага, когда он родился 28 апреля 1961 года в Кокура-Кита (Китакюсю) в семье владельца мастерской татами.
Через два года родилась его сестра, которую он часто защищал от хулиганов. В возрасте около семи лет, семья вернулась в родной город Янагава, а в октябре 1968 когда он был в первом классе, его отец получил в управление бизнес деда по торговле футонами. Учился он хорошо, хотя усилий не прилагал из-за слов того же деда - «просто учиться - бесполезно». Деда он уважал за его предпринимательскую ловкость и мечтал быть таким же, а вот отца не особо жаловал за любовь к спиртному. Со временем его успеваемость упала, он сам признавал что «в какой-то момент перестал понимать о чём говорят на уроках, оставшись далеко позади», но всё это он с лихвой компенсировал подвешенным языком. Настолько, что в конкурсе ораторского искусства в средней школе победил даже детей на два года старше его. Не уступали и его лидерские качества - он неоднократно избирался старостой класса, сумел за день собрать команду по волейболу, а также победил в сборе мусора, собрав вдвое больше жестянок, чем другие ученики. Неудивительно, что уже в старших классах он легко избрался главой дисциплинарного комитета. К сожалению, на втором году его исключили за отношения с ученицей на пару лет младше, однако, в новой школе в Куруме он быстро освоился. Учителя ценили его остроумие и доброту. Закончив школу, он пошёл работать в кондитерскую, но спустя 10 дней уволился и пошёл помогать отцу в его магазин.
Однако, там ему было тесно и всего через год в 1981-м он с двумя одноклассниками открывает свой бизнес по торговле футонами. Тот быстро растёт благодаря клиентской базе его отца - они умудряются продавать футоны по цене в 350 тысяч йен и получают до 10 миллионов прибыли в месяц. Мацунага быстро заслуживает уважение сотрудников местных банков и те даже выпивают в его компании. Всего через 4 года он строит целое здание для своей фирмы и выходит на новые рынки, а ещё пару лет спустя делает его акционерным обществом. Воистину, история того как много может сделать маленький человек.
По крайней мере, так бы он себя описывал, подобно кривому зеркалу искажая неудобную истину в нечто более подходящее. Его отец, похоже, был тихим человеком и никаким магазином не владел - просто ездил по окрестностям и продавал татами с рук, ходя от двери к двери, как дед Мацунаги до него. Со слов его учителя и нескольких бывших одноклассников, Футоши был очень застенчивым в младших классах и проявлять себя начала только к средним, когда окреп телом. Капитаном команды он не был, его взяли только потому, что у них не хватало мальчиков в классе. Хоть он и был физически развит, в команде играл плохо, потому брали его нехотя. Всё его ораторское мастерство сводилось к желанию быть в центре внимания. Он обожал донимать учителей вопросами в духе «а почему один плюс один именно два?» и с возрастом становился только хуже, постоянно с ними спорил, даже отвечал «вам с ними говорить не о чем» если те требовали привести родителей. Он пытался стать президентом школьного совета, думая, что сможет не оставаться на второй год, но не выиграл ни разу, а в конкурсе ораторов, похоже, вообще не участвовал. Даже история с той школьницей была намного грязнее - ранее она попадалась на «непристойных контактах с учениками» и, по сути, Футоши просто прятал у себя дома социально безответственную малолетку.
Однако, этот скандал с ученицей стал для Футоши неожиданным благословением. В старой школе его сперва дразнили «Толстяком» из-за созвучного имени, затем недолюбливали за высокомерие и привычку издеваться над слабыми. Одноклассницы, о которых он постоянно грезил, обделяли его вниманием. Но здесь его никто не знал, а писать на чистом листе куда проще, чем править уже исписанный. Благодаря приятной внешности он легко приседал ученицам своего возраста и младше на уши, заманивал домой и, цитируя его одноклассника, «делал с ними всё, что хотел». Других учеников он запугивал связью с бандами - даже угощал байкеров на местной ж-д станции сигаретами и ходил с ними на дискотеку. Всё это было лишь для виду и одним из них он не был, но работало безотказно. Некоторые ученики так его боялись, что выполняли любые поручения, став, по сути, его «шестёрками». Один из его тогдашних товарищей вспоминал, как провёл с ним то, что сейчас назвали бы сеансом «рэдпила». «Я был озлобленным подростком и как-то сказал ему, что женщины хуже мужчин и это они должны за нас платить, похоже, эта мысль ему очень понравилась». Сильнее, чем этот друг мог тогда предположить.
В магазине отца он работал без особого желания, потому в мае 1981-го основал свой первый и единственный бизнес - World Corp. Несмотря на внушающее трепет название, он просто торговал футонами из дома, но даже здесь быстро появилось второе дно. Прибыль от продажи 35-тысячного футона за 40 Футоши не устраивала, потому он пытался загонять их по цене в 10 раз выше, приписывая им чудодейственные свойства в лучших традициях Джордана Белфорта. Когда такая тактика давала сбой, в ход шла тяжёлая артиллерия - он заставлял одного из своих работников, кем поначалу это были те два несчастных одноклассника, возможно, прислуживающие ему ещё со школы, обзванивать родных и знакомых, а потом горько плакать, что фирма дышит на ладан и скоро они останутся без работы, «если, конечно, ты не сможешь купить этот очень дорогой футон». Когда и это не работало, те переходили к угрозам и шантажу, лишь бы обуть своих близких. Таким образом он держал бизнес на плаву лишь до 84-го, когда у сотрудников закончились цели для наживы. Именно здесь всплывают те самые попойки с работниками банков, но брататься с ними Футоши и не планировал - в процессе распития он незаметно их фотографировал, а потом угрожал, что отправит фото употребления ими спиртного в рабочее время в главный офис, если его клиенты вдруг провалят кредитную проверку. Его «клиентами» были всё те же несчастные сотрудники, которых он просто заставлял брать кредиты и либо оформлял это как прибыль, либо просто выплачивал долги фирмы, чтобы взять новые.
Естественно, своих подчинённых он ни во что не ставил и относился к ним, как к рабам. В целях тотального контроля и экономии, «ведь так вам будет дешевле» он заставлял их переезжать в комфортабельный и удобный сарай за его домом-штабом, где те жили без мебели и мылись раз в неделю. В случае неповиновения или неудачи в продажах, Мацунага мог спокойно ударить кого-нибудь кулаком, заломить палец, взять ногу в захват «четвёрка», ударить стопкой журналов по голове - что угодно, лишь бы вызывало боль и унижение. Питались они тем, что Мацунага сам не доел, в основном рисом и лапшой, но в качестве наказания их могли лишить и этого. Чтобы посеять раздор и держать всех в страхе, он активно поощрял стукачество и провинившихся, взаправду те виноваты или нет, наказывали другие сотрудники - так же били, лишали еды и сна или обливали холодной водой. Пострадавшие от доносов затем возвращали любезность и в результате все ненавидели друг друга, а Мацунагу - боялись и пытались перед ним выслужиться. На всякий случай, он любил напоминать им, что у него есть связи с якудзой и бежать бесполезно, а если они пойдут в полицию, то сядут вместе с ним, как соучастники.
Как он умудрялся набирать сотрудников при таком подходе? Есть одно полуанекдотичное свидетельство одного из них:
«Знакомый сотрудника подписал договор на покупку футонов, но платить отказался. Мацунага нагрянул к тому домой с несколькими ребятами. Орали и давили в основном его спутники, а сам Мацунага молчал. Вдруг он вскочил и заорал: «У тебя за спиной дух! Он высасывает удачу!» Достал из кармана чёрные чётки, сомкнул глаза, наморщился и начал бормотать заклинание. Когда хозяин робко спросил правда ли на нём «сидит дух», Мацунага уверенно кивнул и спросил: «А что в жизни неладно?» Узнав, что тот остался без работы, сказал: «Иди к нам». Насильно привёз в офис, запер в деревянной пристройке позади - в «бараке для пойманных живьём». Два года человек жил в нечеловеческих условиях и продавал сверхдорогие наборы футонов.»
Звучит забавно, но случай с сотрудником по имени Косуке Ямагата был куда ближе к реальности. Тому тоже позвонил бывший одноклассник и ссылаясь на огромные долги, которые мешают взять ему кредит в банке, попросил разрешения использовать его паспортные данные, чтобы взять «совсем чуть-чуть денег в долг». Тот вошёл в положение и согласился, а через несколько дней к нему домой уверенным шагом вошёл Мацунага. «Мой сотрудник оформил кредит используя ваши данные и теперь кредитная компания не хочет со мной сотрудничать. Я понёс убытки в миллионы йен. Как возмещать будете?» Пока Ямагата судорожно перебирал в голове варианты, тот его успокоил и предложил всё отработать в его компании, что стало худшим решением в его жизни. По его же словам, фирма напоминала банду якудза, где Мацунагу все уважали, а за побои уважали ещё больше. Сам он, будучи на три года старше, называл его «Футоши-сан».
В апреле 1985-го Мацунага строит новое здание для своего бизнеса. Целых три этажа из железобетона, выше в окрестностях ничего нет. Первый этаж - жильё родителей и семьи Мацунаги, второй - офис и шоу-рум, весь третий этаж - кабинет президента. Праздновали широко - в Янагаве собрал около двухсот гостей.
Казалось бы, бизнес обязан быть успешным при таких вложениях, но нет - всё это было построено на кредит в 50 миллионов йен, оформленный, к слову, на отца Мацунаги, чему тот очень долго сопротивлялся. Фирма хоть и выходила в плюс, но все заработки съедала любовь Мацунаги к показной роскоши. Тот купил себе Мерседес, дорого одевался, а на людях пил только разбавленный Хеннеси. Но дороже всего обходилась его главная страсть - по словам Ямагаты, в то время он мог водиться с десятью любовницами сразу. И одна из них была приговорена к роли второй скрипки в этой дьявольской сонате.
Огата Дзюнко родилась 25 февраля 1962 года в посёлке Ясутакэ города Курумэ. Её дед Такидзо был бывшим членом сельсовета и происходил из старого рода фермеров, потому неудивительно, что её отец Такашиге занимался тем же. Хоть он и работал в молодости на заводе стальной катанки, главным источником их состояния были обширные поля, где те выращивали рис и салат-латук. Её мать Сизуми тоже была родом из семьи фермеров, окончила престижную местную школу и познакомилась с Такашиге на собрании дружины, после чего уже в 1961 стала частью семьи Огата. Через год у них родилась Дзюнко, а 26 января 1965 года - младшая дочь Риэко. Семья была порядочной, детей хоть и воспитывали в любви, но лишнего не позволяли. Одноклассница Риэко вспоминала, как та в подругами пришла к ней в гости, но когда её отец услышал смех, крикнул «если не занимаетесь учёбой, то идите домой!» Больше те к ней в гости не ходили. По её же словам, скорее, более серьёзной была Дзюнко: форма, причёска - всё строго по правилам, в школьные годы у неё, похоже, даже парня не было. По сравнению с Дзюнко Риэко была бойкой и любящей развлечения, но при родителях вела себя тихо.
Летом 1980 года, Дзюнко была на первом курсе младшего колледжа и готовилась стать воспитателем в детском саду, но всё изменил один телефонный звонок:
«Здравствуй, Дзюнко, это Футоши, мы учились в одной школе. Хочу вернуть те 50 иен, которые занимал у тебя, когда учился».
Дзюнко его едва помнила, ведь он был в другом классе и они никогда не говорили, но Мацунага был настойчив и уболтал её на встречу в кафе. Он резво подъехал к месту на шикарной машине: красивый, крепкий, с мягкой улыбкой и со вкусом одет. На месте он сознался, что просто листал школьный альбом и увидел её фото - не удержался и позвонил. Хотя Футоши осыпал её сладкими речами, Дзюнко это показалось подозрительным и для него встреча окончилась ничем. Доля правды в его словах, конечно, была - как потом выяснится, после выпуска он активно шерстил бывших одноклассниц в поисках потенциальных любовниц.
Около года спустя, Мацунага предпринял вторую попытку и Дзюнко согласилась на встречу. Тот, однако, быстро признался, что находится в серьёзных отношениях и дело идёт к свадьбе. Престранное было решение, ведь Дзюнко, не питавшая к нему ничего, восприняла это без какой-то обиды и спокойно его выслушала. Недовольный таким результатом Мацунага, попытался поцеловать Дзюнко, когда вёз её обратно домой, но та лишь отвесила ему пощечину. Он тут же извинился и с понурым видом вернул её родителям. После этого они совсем не общались. Мацунaга женился, а у Дзюнко появился ухажёр. Но, конечно же, на этом ничего не закончилось.
Осенью 1982-го Мацунага снова вытащил её на свидание и при невыясненных обстоятельствах добился своего. То ли Дзюнко наконец растаяла, то ли он проявил настойчивость, ясно одно - она никогда не называла это изнасилованием. И тут похоже её отношение полностью изменилось, ведь тот стал для неё «первым мужчиной» во всём. Возможно, сыграли роль ожидания её родителей, характерные для японского общества - как старшей дочери, ей было положено жениться на выбранном ими мужчине и родить сына, который унаследовал бы землю. Если Риэко бунтовала втайне от родителей, то Дзюнко не сопротивлялась вообще и похоже, что эта роковая встреча дала выход этим желаниям. Она знала, что нельзя утопать в любви, ведь связь внебрачная и жениться он не мог, но ей хотелось хоть раз испытать это чувство до того, как родители подберут ей жениха.
Через два месяца встреч в лав-отелях, в канун Рождества, Мацунaга внезапно пригласил её на концерт. «Я не только в бизнесе профи, но и в музыке!» - сказал он. Дзюнко, конечно же, явилась - в арендованном зале на 1000 человек набралось от силы человек 50, но, что хуже всего, там была жена Мацунаги. С огромным животом. Сказать, что Дзюнко была в шоке, значит сильно преуменьшить, но вряд ли она была одинока в этом. Внезапная страсть к музыке появилась у Мацунаги благодаря новой любовнице - желая произвести на ту впечатление, он купил инструментов на сотни тысяч йен и заставил своих работников срочно учиться. Играли те плохо, а он вечно фальшивил и по итогу те просто делали вид, что играют, пока Футоши орал со сцены под фонограмму. Обошёлся весь этот фарс в несколько миллионов йен. После каждой песни он махал руками и кричал «лучшее Рождество», но какой именно из своих любовниц, находящихся в том зале - история умалчивает. Наверняка, всем им, кто поняли что произошло, было жутко неловко, но хуже всего было его жене.
Познакомились они когда ей было 19 и она уже работала, а Футоши ещё учился в старших классах. Поначалу он был милым и каждый день ждал её на остановке. Однажды пришёл мрачный и сказал «меня хотят взять в якудзу, но надо убить члена другой банды, мы видимся в последний раз». Та разрыдалась и стала умолять его не уходить, тем самым попавшись на крючок. Так они сблизились и он обещал ей красивую жизнь, но уже тогда начал её бить. Сперва не сильно, извиняясь, обещая что больше никогда не будет, но потом становилось всё хуже. От любого проступка он мог мгновенно перейти из радости в гнев. Любовниц, к слову, он бил куда реже, ведь те легко могли от него избавиться, что очень характерно для абьюзеров - чем больше им прощаешь, тех хуже они становятся. Доходило до того, что он мог послать сотрудника за лекарствами для только что избитой жены и при ней же позвонить очередной любовнице. Всё это терпеливо ждало Дзюнко впереди.
Казалось, Мацунaга тоже всё глубже погружался в роман с Дзюнко. Он перестал срывать свидания - стали видеться раз в неделю, затем два, часто дарил дорогие подарки. Места встреч по-прежнему почти всегда были «лав-отели», но он был безмерно ласков, и всегда привозил её вовремя к комендантскому часу. Он звонил каждый день и сразу после долгого разговора непременно звонил ещё раз: «Встречаемся завтра там-то, не забудь», - настаивал, шептал «Я люблю тебя». Сначала Дзюнко это раздражало, но, когда это повторяется ежедневно, начинаешь думать: «Меня действительно любят».
Постепенно, цель этих любезностей становилась очевиднее - в отличие от других любовниц, у Дзюнко было огромное наследство, потому Мацунага стал говорить о браке. «Отношения с женой не ладятся, похоже, будем разводиться» - говорил он. «Но у вас же ребёнок!» - отвечала Дзюнко, но Футоши тут же её осекал, что ребёнок не его и он серьёзно настроен стать частью семьи Огата. На летних каникулах 1984 года они впервые поехали в путешествие - в Миядзаки. В отношениях с Мацунaгой это было время, когда Дзюнко была счастливее всего.
Но всё начало меняться, когда Дзюнко проговорилась своей тёте об отношениях с Мацунагой. Та долго разбираться не стала и тут же передала её родителям, что их дочь встречается с женатым мужчиной. Одновременно, её дядя узнал, что Мацунага пытался выяснять чем владеет не только семья Огата, но и её родня по линии матери. Вывод напрашивался сам собой и родители, строго отчитав дочь, сказали ей срочно разорвать отношения. Мацунага узнал об этом и так Дзюнко впервые увидела его в гневе - он тут же начал обвинять её в том, что всё всплыло и требовать встречи с её матерью. С тревогой в душе Дзюнко устроила встречу в ресторанчике в префектуре Сага. Мацунaга вёл себя учтиво - то страстно говорил о любви к Дзюнко, то отпускал лёгкие шутки - в целом, он произвёл на Сизуми хорошее впечатление. Позже Мацунaга пригласил и Тaкашигэ в тот же ресторан, где снова сыграл роль «хорошего молодого человека» и полностью успокоил родителей. Особенно к нему прониклась мать Дзюнко и стала целиком одобрять их отношения.
Примерно через три месяца Мацунaга привёз в дом семьи Огата расписку, где клялся жениться на Дзюнко сразу после развода с женой. На слова, что он не против войти в семью Огата как приёмный зять, Тaкашигэ ответил осторожно, а Сизуми, напротив, настолько приветствовала, что даже торопила его с разводом. Но несмотря на все обещания расторгать брак Мацунага не торопился. Когда тетя Дзюнко снова поинтересовалась что он будет делать с сыном, Мацунага ответил «ребёнок - не мой», но та лишь подметила, что и развод тогда он должен получить без проблем. Мацунага тут же придумал историю, где он взял у тестя в долг 100 миллионов йен для открытия дела, которые для начала пришлось бы вернуть. Может он тонко намекал, что если получит эти деньги от будущей родни, то и разведётся быстрее, но факт в том, что быстрой помолвки не получилось и Дзюнко начала стремительно терять ценность в его глазах.
Осенью 1984-го начались обвинения. Мацунaга стал высокомерно говорить: «У меня есть талант и меня зовут в музыкальное агентство в Токио, но я отказался, ведь нужно входить в семью Огата». Также он начал обвинять её в том, что жена узнала о их связи и теперь «его жизнь превратилась в хаос», что вряд ли имело место, ведь к тому моменту жена боялась даже лишний раз обратить на себя его внимание.
Первый раз он ударил Дзюнко, когда они ехали в машине. Вспылив из-за какого-то пустяка, Мацунaга резко ударил по тормозам, велел ей сесть за руль, а затем бил кулаком по рукам на руле, снимал ботинок и бил по голове. Дальше - хуже: удары, пинки, хватание за волосы с тряской, удары по затылку связкой из пяти-шести атласов «Зeнрин». Когда он узнал, что Дзюнко с кем-то встречалась после их второго свидания, то пришёл в ярость - «мне говорила, что девственница, а сама притворялась в постели!», хотя с тем парнем они даже за руки не держались. Дошло до того, что он заставил Дзюнко позвонить бывшему ухажёру и пригласить в номер, где того подкараулил Мацунага со своими шестёрками - затем они избили его у неё на глазах. Используя принцип «обманула здесь - могла обмануть везде», он заставил её принести старые дневники и читать при нём. «Кто это? Что это значит?» - спрашивал он и при этом бил. Сначала раз или два в неделю, но вскоре - каждый день, на долгие часы, с вечера до раннего утра. После этого избитая и униженная Дзюнко шла на практику в детский сад.
Но Мацунага не просто избивал Дзюнко, каждый он старательно внушал, что всё это - её вина и постепенно та начала верить. В какой-то момент она сказала «что мне сделать, чтобы ты поверил?» и Мацунага с радостью предложил оставить на ней клеймо с его именем - иероглифом «太». Когда она согласилась, тут же взял сигарету и медленно выжег на правой груди заветный знак. Но и этого ему было мало - спустя несколько дней снова в «лав-отеле»он набросился на неё уже совершенно голую, избил и заставил лечь, после чего при помощи английской булавки и туши сделал татуировку с тем же символом у основания её правого бедра. Но даже после этого она ещё не полностью ему принадлежала.
Он начал заставлять её звонить родным, родственникам, друзьям и оскорблять их, провоцируя на ссоры. Он всё время сидел рядом, прижимал ухо к трубке, на листках выводил нужные фразы, а Дзюнко, глотая слёзы, зачитывала их вслух, поливая собеседников бранью. Вскоре у неё не осталось никого, кроме её мучителя.
Всё это привело к тому, что 6 февраля 1985 - всего через полгода после самого счастливого периода - Дзюнко рухнула в обморок во время дня открытых дверей в детском саду. Идти к врачу она отказалась, потому начальство выдало ей неделю отпуска, списав всё на переутомление. Дзюнко вернулась в дом родителей, но легче не стало - лишённая поддержки и с привитым чувством вины, она могла только ненавидеть себя. Всего через неделю ранним утром её обнаружили с порезанным запястьем и пустой упаковкой таблеток. Семья в ужасе вызвала скорую, но огласки боялась настолько, что даже уговорила врачей не включать сирену по дороге в больницу. Слава Богу, всё обошлось, потому её жизни ничего не угрожало и вскоре она могла бы вернуться домой. Всё это омрачил визит Мацунаги, который в её присутствии обещал заботу, а за спиной тихо называл «шлюхой, которая без его надзора совсем опустится». Дзюнко хотела было рассказать о насилии с его стороны, но мать была от него в восторге, потому покорно согласилась поехать с ним. Казалось бы, Мацунага должен был немного одуматься, но как только они с Дзюнко оказались наедине, он тут же избил её и назвал попытку суицида фарсом, ведь её жизни ничего не угрожало. «Подумай, сколько нервов людям стоила твоя попытка самоубийства! Если полиция позовёт меня разбираться, то мне тоже будет плохо!» Для пущего шантажа он начал фотографировать её голой на полароид, а в конце февраля того же года заставил уволиться с работы, сделав полностью зависимой.
Очевидно, что такому человеку, как Мацунага, любовь была неведома, но по какой-то причине он отказывался оставить Дзюнко в покое. Шанс нажиться на её родне был упущен, изменял он ей с самого начала да и в целом относился хуже, чем к грязи. Теперь она была для него скорее обузой, но похоже, ему банально нравилось ломать её раз за разом. У Дзюнко не осталось ничего, кроме фамилии её семьи, но и это он уже был готов отобрать.
В марте 1985-го Дзюнко в сопровождении Мацунаги внезапно объявилась на пороге родного дома. Повод был менее, чем радостным - она тут же протянула им расписку, где требовала «бунсэки», то есть исключения из семейной записи реестра, юридического отделения от семьи. Простыми словами, она законно отрекалась от них. Как бы родители не относились к ней на тот момент, такой поступок бросал тень на всю семью, потому они яростно воспротивились. Дзюнко не сдавалась - тут же пообещала им, что в этот раз наверняка покончит с собой или в крайней случае, уйдёт работать в бордель. Такого позора её родители хотели ещё меньше. Наблюдавший за этим Мацунага лишь снисходительно кивал. «Такая уж ваша Дзюнко, что поделать. Придётся мне за ней следить, меня она хотя бы слушает». Так Дзюнко потеряла всё и стала полностью зависимой от своего мучителя.
Вскоре Мацунага перевёз её из съёмной квартиры в штаб World, где та начала работать бухгалтером и жила на втором этаже здания. Сам Мацунага жил и развлекался на третьем, а его жена и сын жили на первом, выше подниматься им запрещалось. Что характерно, жена Мацунаги помнила Дзюнко по школе, но когда увидела ту в офисе, то не узнала. Когда один из работников назвал ту «секретарь Огата», она была в шоке - муж ведь говорил, что встречался с ней, но бросил. Тот спокойно подтвердил, что это и есть та самая Огата и вскоре без проблем избивал её на глазах у жены. «Я не понимала, как она это терпит. Если меня бил, то я рыдала так, что соседи слышали. Дзюнко ни плакала, ни умоляла, только терпела сквозь зубы, разве что выдохнет “у-х”. Он бил её так сильно, что потом жаловался: «От тебя у меня рука болит!» - и лупил ещё сильнее. Однажды он избил её у меня и сына на глазах из-за того, что у неё не хватило денег в магазине и она не всё купила. Намазал майонез на пол и велел: «Слизывай начисто!» и она подчинилась. Я рыдала: «Ради ребёнка - прекрати!» Дошло до того, что от сильного удара в живот Дзюнко госпитализировали с ушибом поджелудочной, а в больнице увидели кучу синяков и позвонили в полицию. Мацунагу увезли в участок. Жена надеялась, что это насовсем, но пару часов спустя тот вернулся, как ни в чём ни бывало.
Было ещё одно, на первый взгляд малозначимое событие. В мае 1985-го сотрудник чинил розетку по приказу Мацунаги и получил разряд тока. То ли стоявший рядом Ямагата засмеялся, тот взял обрезанный шнур и шарахнул его в отместку, то ли другой сотрудник увидел это и шокировал Ямагату, факт в том, что они били друг друга током. К их огромному невезению это увидел Мацунага и искажённые гримасы боли так ему понравились, что он сам начал бить их током в качестве наказания или просто так «а за что - сами поймёте». Для этого он брал обрезанный шнур, прикладывал оголенные провода к рукам, ногам, лицу или даже гениталиям, а потом быстро вставлял и вытягивал вилку из розетки. Сотрудники не отставали и пытали так друг друга по его приказу, а Мацунaга, мог, болтать с какой-нибудь женщиной по телефону и, улыбаясь, показывать жестами команду «давай ток». Всё это ещё сыграет самую страшную роль в этой истории.
В 1986 году Мацунага решает начать играть по-крупному. Своё ООО он перерегистрирует как АО с капиталом в 5 млн йен, хотя его бизнес к тому моменту едва выходил в плюс. В видах деятельности аж 17 позиций - «внешняя торговля», «добыча, разработка, производство и переработка», «реклама и издательство», «лесопиление», «каботаж», «агент страхования от ущерба», «медучреждения, спортсооружения, общепит и гостиницы», «расследование кредитной истории» и так далее. На бумаге он торговал всем от акций и сырья до машин и самолётов. Конечно, ничем подобным его контора не занималась - он просто дал юристу копию реестра Mitsui & Co. и сказал тому сделать так же. Однако, определенные перемены всё же случились. Мацунага начинает вести ростовщический бизнес, на деле просто находя неблагонадёжных людей с долгами и обманом загоняя их в ещё худшие.
Одним из таких был Ивами Кунио, который владел фирмой по организации концертов, прокату картин и тому подобному. Дела у него шли негладко - сильно мешали его любовь к женщинам и выпивке. Когда у бизнеса начались проблемы, знакомая посоветовала ему обратиться к Мацунаге и тот, конечно же, подкупил его презентабельным строгим видом. После нескольких встреч он убедил его взять пару кредитов и отдать их Дзюнко. Та, по его словам, уже тогда была очень груба и орала на людей по телефону, а ему впоследствии даже крикнула «Сволочь, я не позволю тебе просто так уйти!» Потом Ивами попал в ДТП и навестивший его в больнице Мацунага сказал «ростовщики охотятся за мной, выручай». Тот дал ему отпечатки для подписи и печать, тем самым подписав себе смертный приговор, а Мацунага попутно обманул нескольких его крупных клиентов. В итоге, тому пришлось бежать в деревню и прятаться от кредиторов.
Также он пошёл ещё дальше в деле выдаивания досуха своих «работников». Женщина по имени Мисаки Накатани попала к нему в рабство после того, как её муж оказался там ранее и набрал долгов на 30 миллионов. В попытке вытянуть мужа, она пришла к Мацунаге, но тот объяснил ей, что долг вернуть надо, но если они его поделят, то сделают это очень быстро. Мисаки по глупости подписала бумагу, где долг становился общим, и недостатки этого плана проявились почти сразу - он начал требовать с неё плату за всё, от той скудной еды, которой питались рабочие до помывки в душе. В итоге, она почти ничего не зарабатывала, а когда что-то шло не так, её тут же избивали или пытали током, причём нередко это заставляли делать её собственного мужа. Когда и этого Мацунаге стало мало, он начал писать письма в адрес её семьи, где прямо называл их причастными к её долгам и если те не платили, то её снова подвергали пыткам. Так он переписал на себя три маленьких сельхоз участка, сделав её семью банкротами. Они все тоже сбежали в другое место, оставшись ни с чем.
Ещё он начал открывать фиктивные фирмы на своих работников по типу печально известных ООО «Вектор», где не значился гендиректором, а затем набирал кредитов и банкротил их, надеясь в будущем сказать, что это всё его сотрудники, а он просто рядом стоял и ничего не знал. Прибегнул он и к способу попроще, ведь клиентская база у него была огромной - начал просить своих многочисленных любовниц взять кредит то ради Дзюнко, которая «попала в ДТП и ей срочно нужна операция», то ради того, чтобы помочь его фирме. Странно здесь лишь то, что он так поздно принялся за подобные махинации. Ямагата вспоминал, что видел в офисе компании некого Э-сана - известного в округе брачного афериста. Не исключено, что именно у него он почерпнул многие идеи для будущих преступлений.
Но Мацунага не был единственным, у кого дела шли в гору. Раздосадованные поведением Дзюнко родители спешили выдать младшую дочь Риеко замуж. Та сопротивлялась - она как раз состояла в отношениях и в принципе была куда более легкомысленной по сравнению с Дзюнко. Подобранный ей муж - Нисуро Казуя, хоть и был человеком порядочным и даже служил в полиции префектуры Тиба какое-то время, ей не очень нравился. Говорят, она даже плакала в день свадьбы. Однако, Мацунага не успокаивался. То ли это был гнев из-за упущенного шанса, то ли из-за того, что Риеко за глаза называла его бандитом, но он пытался сорвать этот брак и заставлял Дзюнко распускать сплетни о том, что Казуя женится ради денег. Доходило до того, что она звонила бывшим парням Риеко и убеждала тех, что та с радостью сбежит с ними от грядущей помолвки, а семью Казуи донимала обвинениям в корыстном браке. После этой истории Дзюнко оказалась в немилости у обеих семей и на пышную свадьбу её не пригласили.
Сама Дзюнко, к слову, фактически стала соучастницей Мацунaги. Сначала она лишь помогала с офисной работой, но по его указке начала навешивать на родных и знакомых схемы обмана. Местный городской депутат, близко знавший семью Огата, вспоминал, как к нему обратилась женщина, которую он с детства любил как дочь. Её, мол, обманула Дзюнко и вытянула деньги - пришла к ней домой и попросила: «Я сейчас работаю в компании «World», у нас акция. Тётя, хотя бы оформи карту». Но едва карта появилась, как со счёта «вдруг» списали миллион иен. Женщина в панике связалась с Дзюнко и по её вызову пришла в головной офис в Янагаве. Там к ней вышел лично Мацунaга, внимательно выслушал жалобу и низко поклонился: «Я лично накажу Дзюнко». Уже на следующий день Дзюнко снова вызвала её, завела в крохотную комнату и с пеной у рта накинулась: «Меня из-за вас отчитали! Вы что себе позволяете?!» Следом зашёл молодой парень и тут же начал угрожать ей расправой. Женщина чудом вырвалась. «Думала, меня убьют! Больше никогда не хочу её видеть» - трясущимся голосом говорила она. Депутат решил: всем заправляет некто по имени Мацунaга. «Неужели такая честная девушка может так измениться из-за мужчины? До слёз жаль её родителей».
Мацунага продолжал обирать людей с земельными участками, надеясь в будущем построить на них недвижимость, но так или иначе он лишь брал время в долг и в начале 90-х кредитор наконец явился. Бум в экономике, который так помог ему подняться, резко сдулся и новые кредиты стали недоступными. Чтобы выиграть время Мацунага взял в долг несколько десятков миллионов йен у местных бандитов.
Однако, контроль оставлял его не только в бизнесе Встречать 1992-й год он отправился в дом жены. Мацунага побаивался её отца и при нём вёл себя тихо, но того уже не было в живых, потому праздник продлился недолго - он избил жену на глазах её родни до опухшего лица. Это стало последней каплей и в январе она сбежала вместе с сыном, а затем спряталась в кризисном центре для жертв насилия. Такой самовлюблённый негодяй, как Мацунага, не мог стерпеть подобного, но он был полностью бессилен. Бывшая жена сменила адрес, тайком перевела сына в другую школу, документы на развод и те прислала по почте без обратного адреса. Её родственники не хотели его видеть, не то, что говорить где она. Даже за день до побега в салоне красоты она предупредила «это мой последний день здесь, если не сбегу с ребёнком, он меня убьёт, не ищите меня». Обозлённому Мацунаге ничего не оставалось, кроме как через два месяца дать согласие на развод.
Но это был далеко не последний удар судьбы. 31 июля 1992 года он с Дзюнко явился в отделение кредитного союза Янагава и потребовал продлить срок оплаты по векселю. Несмотря на уговоры и обещания, сотрудник банка помочь отказался. Мацунага пришёл в ярость и проторчал там несколько часов, требуя встречи с управляющим, а когда и это не помогло, кулаком сломал стол. Хоть он и сбежал до приезда стражей правопорядка, в этот раз на него не побоялись написать заявление. В полиции уже давно слышали о его делишках и к этому заявлению добавилось дело одной старой учительницы из которой он с Дзюнко выманил 3.5 миллиона йен в том же месяце. Хотя в розыск его объявили далеко не сразу, дни его на воле были сочтены.
К тому моменту его бизнес был на 90 миллионов в минусе, а все сотрудники, кроме Ямагаты, успешно сделали ноги. Чтобы хоть как-то выиграть время в августе Мацунага подал на банкротство, но в октябре не прошёл уже другой чек. В это же время он встретил одну из своих давних любовниц по имени Эрико Яно - молодую работницу бара, куда он часто водил тех самых сотрудников банков. Та хотела узнать почему он перестал погашать кредиты, которые набрал на её имя, но Мацунага её успокоил - «деньги будут, но и ты будь аккуратнее и не доверяй людям так легко». Совет был хороший, но сильно запоздавший. В том же месяце босс, обычно равнодушный к её личной жизни, вдруг решил поинтересоваться, не знает ли она где её ухажер? Эрико лишь сделала вид, что не понимает о ком речь и тут же решила связаться с Футоши - трубку никто не взял. В попытке добиться ответа она пришла к трёхэтажному штабу World, где её тут же охватил ужас. Мерседес Мацунаги эвакуировали, пока в опустевшем здании рыскали люди страшной наружности, без сомнения, бандиты. «Если решат, что знаю его, меня точно убьют» - промелькнуло у Эрико в голове и та убежала, поклявшись молчать. Мацунага и Дзюнко, судя по всему, просто испарились. Люди, знавшие о его грехах, решили, что он плавает где-то в заливе, и не факт, что целиком. В любом случае, жив он был или нет, о нём уже никогда не услышат. Но это, к сожалению, была лишь прелюдия к грядущему кошмару.
Автор: Алексей Волошко