Варвара обомлела, увидев сына на пороге.
— Витька, сынок, а ты чего приехал-то? Случилось чего? Или на свадьбу меня приехал звать?
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/adqCqqagJhbRY4P7
— Ничего не случилось, мам, - не слишком бодрым голосом ответил Витя. – А на свадьбу… - он замялся. – На чью свадьбу я тебя должен звать?
— Как на чью? На твою! Ты ездил к своей Валентине-то?
— Ездил… - пробормотал Витя, и мать сразу поняла, что поездка была неудачной.
— Всё ясно… - фыркнула Варвара. – Ну, рассказывай, что ты наговорил девушке такого, что она тебя прогнала?
— Не гнала она меня, мам. А сказал я ей… правду.
— Какую правду? Что по непутёвой Тоське до сих пор сохнешь?
— Не могу же я обманывать Валю и клясться ей в любви, когда в голове одна только Тося.
— Ух, бестолочь! А я уже соседям похвалилась, что свадьба у тебя скоро, что невеста хорошая, городская, образованная.
— Вот зачем, мам? Зачем ты всё время спешишь?
— Это не я спешу, это ты у меня в отстающих! – Варвара была явно недовольна сыном.
— Какой же я отстающий, мам? Я передовик! Я работаю на самой лучшей технике, у меня самые лучшие показатели сева!
— В работе ты, может, и передовик, а в личной жизни – ни то, ни сё… Ох, Витя, расстроил ты меня очень. Я-то уж думала, что по осени семейным человеком ты сделаешься, а там, глядишь, и внучата бы у меня пошли… Хочется мне уже внучат понянчить.
— Успеешь ещё, мам. Ты же у меня молодая совсем, - слегка улыбнулся Витя.
— Очень ты меня подвёл, сынок, - покачала головой Варвара. – Вот что мне теперь людям говорить? Как объяснять, что сорвалась свадьба? Или… или, может, до осени найдёшь ты себе невесту? Вот бы радость матери была!
Варвара тяжело вздохнула, глядя на сына. Витя стоял перед ней виноватый, растерянный, с тоскливым взглядом. Сердце матери то сжималось от жалости, то закипало от досады.
— Найти невесту? — Витя горько усмехнулся. — Мам, я даже не знаю, хочу ли я её искать. С Тосей я неудачу потерпел, не смог её добиться, Вале — душу разбередил. Хорош я жених, нечего сказать.
— А ты не рассуждай! — отрезала Варвара. — Ты делай, действуй. Валя — девка золотая, я это сразу поняла. И ты понимал, когда письмо мне писал. А теперь что? Приехал ты к ней, глупостей наговорил, всё испортил…
— Мам, я не могу врать. Не могу притворяться, что люблю, если любви нет. Валя заслуживает настоящего чувства, а не подачки. А я… я не знаю, что у меня в душе. Тося стоит перед глазами — и всё тут.
Варвара подошла к сыну, взяла его за плечи, заглянула в глаза.
— Слушай меня, Витька. Тося — это наваждение, а не любовь, ты её сам себе сочинил.
— Как же сочинил, мам, если она в моём сердце с юношеских лет. Нет, Тося – это любовь, сама настоящая. Временем проверенная!
— Теперь это уже неважно, теперь вы далеко друг от друга, жизнь вас в разные стороны ведёт. Ты в Рассвете, она в Заречье. У неё ребёнок, свои заботы. Она тебя не ждёт, Витя. Слышишь? Она сама тебя прогнала. А Валя ждёт. Валя надеется. Ты письмо ей напиши. Не сегодня — завтра. Не завтра — через неделю. Но напиши. И не о Тоське там пиши, а о ней, о Вале. О том, как чай с её вареньем вспоминаешь. О том, как в библиотеку зайти хочешь — книги посмотреть. Когда человек цепляется за что-то тёплое, душевное, глядишь, и любовь сама собой подкрадывается.
— А если не подкрадётся? — глухо спросил Витя.
— Значит, не судьба, — Варвара развела руками. — Но ты попробуй. Нельзя, сынок, жить с оглядкой на прошлое. Прошлое не вернёшь, а будущее сам строишь. А я уж как-нибудь соседям объясню. Скажу, что ты серьёзно к Вале присматриваешься, не спешишь, потому что человек ты основательный. Пусть завидуют — у них-то сыновья как ошалелые за любой юбкой бегают, а мой Витька с умом подходит к семейной жизни. Тоже, знаешь, аргумент.
Витя слабо улыбнулся. Мать умела из любой ситуации выйти победительницей — хотя бы на словах.
— Ладно, мам. Я подумаю. А сейчас давай есть что-нибудь. Я с утра маковой росинки во рту не было.
— Ох, горе ты моё! — всплеснула руками Варвара и засуетилась у печи. — Сейчас, сейчас, сынок. Щи у меня сегодня наваристые получились, с говядинкой. И пирожки с капустой. Ешь, набирайся сил. А завтра с утра поедем мы с тобой кое-куда.
— Куда это?
— В райцентр, конечно. Я должна с Валентиной познакомиться. Сама. Лично. Ты, может, и не разглядел ничего, а материнский глаз — он зорче. И потом, негоже так — приехал, расстроил девушку и уехал. Надо извиниться как следует. Я тебя научу, что говорить.
— Мам, не надо! Ты меня опозорить хочешь перед девушкой? Я же не маленький мальчик, чтобы с мамкой извиняться ехать! — Витя даже ложку отставил. — Ты только хуже сделаешь. Я сам разберусь.
— Разберёшься! — фыркнула Варвара. — Ты уже разобрался — ноги унёс, а девка в слезах осталась. Нет уж, завтра — в райцентр. Всё, разговор окончен.
Витя вздохнул, но спорить не стал. Знал: мать если что решила — переубедить невозможно.
После обеда Варвара заняла сына различными делами по хозяйству. Витя и воды натаскал, и дров наколол, и полку на кухне починил.
«Я как знал, что домой сегодня вернуться не придётся, - думал Витя. – Хорошо, что Звёздочке корма сполна оставил».
На следующий день, чуть свет, Варвара уже поднялась. В доме запахло пирогами — она встала затемно, чтобы успеть напечь в дорогу. Витя проснулся от этого запаха и долго лежал на кровати, глядя в потолок. За окном щебетали птицы, солнце золотило занавески, а на душе было муторно и тревожно.
— Вставай, соня! — Варвара заглянула в комнату. — Пока автобус не ушёл. Умывайся да за стол. Поешь в дорогу — сытый-то веселей будет.
Витя нехотя поднялся, умылся, сел за стол. Пироги были румяные, с капустой, с яйцом и луком, с картошкой. Мать положила ему целую гору, сама присела напротив, подперев щёку рукой.
— Ты хоть сама поешь, мам, — сказал Витя.
— Не лезет, сынок. Волнуюсь я. Как представлю, что сейчас Валю увижу, сердце колотится. Чай, не каждый день с потенциальной снохой знакомиться приходится.
— Мам, какая она «потенциальная»? Я же тебе сказал: нет у меня к ней чувств.
— Будут, — отрезала Варвара. — Куда они денутся. Ты главное — не перечь мне сегодня. Говорить буду я. А ты сиди и помалкивай. И взгляд сделай осмысленный, а не как у барана на новые ворота.
Витя вздохнул, но спорить не стал. Мать он знал: переубедить её невозможно, проще согласиться и перетерпеть.
Варвара принарядилась — лучшее платье, бусы, платок белый на плечи накинула. В руках — корзинка с домашними пирогами, банка солёных огурцов, баночка вишнёвого варенья, которое Витя больше всего любил.
— Будущей снохе гостинцы везу, — пояснила она встретившейся на улице соседке. Та понимающе закивала.
Автобус трясся по ухабам, Варвара поправляла платок, разглядывала себя в маленькое зеркальце, которое достала из сумочки.
— Хорошо выгляжу? — спросила она у сына.
— Хорошо, мам. Как всегда.
— Для первого знакомства надо выглядеть достойно. Не то что некоторые — в чём попало из дома выходят.
В райцентре Варвара сразу взяла сына под руку, будто боялась, что он сбежит.
— Веди, — скомандовала она. — Показывай, где Валя живёт.
Витя покорно повёл. Шли молча. Варвара оглядывалась по сторонам — город разглядывала, людей, дома. На улице Советской остановилась, посмотрела на двухэтажный деревянный дом.
— Хорошее место, — одобрила она. — Не окраина, центр почти. И дом крепкий, ухоженный. Хорошие люди здесь живут, видать. Да и ты писал, что тётка у Вали в Рассвете живёт, значит, родня у них в сельской местности имеется. Это хорошо, городские, которые от земли давно отвыкли, с нами, деревенскими, общий язык не всегда находят.
— Мам, мне стыдно. Может, не надо? — в последний раз попытался Витя.
— Надо, сынок, надо, — Варвара решительно поднялась на второй этаж и постучала в дверь.
Им открыла женщина лет сорока пяти, с добрым лицом.
— Вам кого? — спросила она, оглядывая незнакомку и прячущегося за её спиной Витю.
— Здравствуйте. Нам Валентину, — твёрдо сказала Варвара. — Я приехала познакомиться с девушкой, о которой сын мой мне столько хорошего писал.
Женщина — а это была мать Вали — удивлённо подняла брови, но посторонилась.
— Здравствуйте… Проходите. Валя у себя в комнате, книжки раскладывает. Валя! — позвала она громче. — К тебе гости.
Из комнаты вышла Валя — в домашнем халате, с распущенными волосами, казалось, что она плакала недавно. Увидев Витю, девушка покраснела, потом побледнела. А заметив рядом с ним незнакомую женщину, и вовсе растерялась.
— Витя? А это…
— Это мама моя, — пробормотал Витя, чувствуя себя нашкодившим школьником.
Варвара шагнула вперёд, протянула Вале корзину с гостинцами.
— Здравствуй, Валентина. Меня тётя Варя зовут. Вот, решила познакомиться. Сын мой, вижу, совсем без царя в голове — приехал, девушку расстроил, а по-человечески извиниться не сумел. Я за него извиняюсь. И гостинцы тебе привезла — домашнее всё, с любовью: там и пироги, и варенье.
Валя взяла корзину, растерянно моргнула.
— Здравствуйте. Спасибо… Я не ожидала, честно говоря, что вы приедете.
— Кто ж ожидает, милая? — Варвара тепло улыбнулась. — Приятные неожиданности всегда врасплох застают. Можно, я присяду где-нибудь? Дорога дальняя, ноги гудят.
— Конечно-конечно, проходите на кухню, — засуетилась Валя. — Я чай поставлю, пироги ваши на стол выложу… Мама, помоги мне.
Мать Вали — Екатерина Петровна — молча пошла за дочкой, но Варвара поймала её взгляд: настороженный, изучающий. «Ничего, — подумала Варвара. — Я тебе понравлюсь. Я умею людям нравиться, когда надо».
На кухне Варвара быстро освоилась — похвалила чистоту, уют, герани на подоконниках, вышитые салфетки. Валя хлопотала у плиты, её мать нарезала хлеб, Витя сидел в углу, боясь пошевелиться.
— Хорошая у вас дочка, — обратилась Варвара к матери Вали. — Воспитанная, хозяйственная. Такая любую семью украсит. А уж про работу библиотекаря я вообще молчу — при должности, при книгах. Городская, а без гордыни. Я таких девушек уважаю.
— Спасибо на добром слове, — осторожно ответила та. — Валя у нас одна, балованная, конечно, но не испорченная. Характер у неё тихий, покладистый. Только уж очень доверчивая.
— Доверчивость – это не всегда хорошо, — ответила Варвара. — А вот доверие — оно в семье главное. А мой Витька — парень надёжный, работящий, непьющий. Вы его не смотрите, что сегодня серьёзный такой — он вообще весёлый. Просто запутался человек. Жизнь его помотала… — Варвара бросила быстрый взгляд на сына, тот сидел красный как рак. — Но он парень с головой, разберётся.
Валя поставила чашки на стол, молча разлила чай. Села напротив Варвары, сложила руки на коленях. Витя даже не поднимал глаз.
— Валентина, — Варвара взяла её за руку. — Я приехала не свататься, не подумай. Я приехала посмотреть на тебя. И на сына своего посмотреть — как он рядом с тобой. Понимаешь, материнское сердце — оно чует, кому с кем быть. И я чую: вы подходите друг другу. Только Витька мой глупый ещё не понял этого. А ты… ты его не гони, милая. Дай ему время. Он парень серьёзный, верный, если полюбит — на всю жизнь.
Валя опустила глаза. На ресницах заблестели слёзы.
Витя поднял глаза, посмотрел на Валю. Она сидела тихая, смирная, и впервые за всё время он увидел в ней не просто «хорошую девушку», а человека, которому больно. Которого он обидел. И от этого стало ещё больше стыдно.
— Валя, — сказал он тихо. — Вчера я глупостей наговорил, сам не знаю, что на меня нашло. Но я знаю одно: ты человек, на которого можно положиться. Ты – настоящий товарищ.
— Витька! Ну, какой ещё товарищ? — цыкнула на него мать. — Думай, сынок. Но не слишком долго. Жизнь — она не бесконечная.
Они пили чай, ели пироги, говорили о том о сём — о погоде, о работе, о том, какой в этом году выдастся урожай. И постепенно Витя начал расслабляться. Смотрел на Валю, слушал её негромкий голос, и в голове потихоньку утихала тоска по Тосе. Не исчезла — просто притупилась, ушла на второй план. А на первый вышло другое: что здесь, на этой уютной кухне, можно почувствовать себя спокойно. Не притворяться, не доказывать, не умолять. Просто быть самим собой.
Варвара, видя, как сын поглядывает на Валю, довольно улыбнулась.
«Ничего, — подумала она. — Растает лёд. Может, не сразу, но растает. Главное — что не всё потеряно, что Валя не в обиде на Витьку. А остальное — дело времени».
Варвара умела расположить к себе — рассказывала про деревню, про свою живность, про соседей, но без злобы, с мягким юмором. Екатерина Петровна понемногу оттаяла, даже улыбаться начала.
— А вы, Варвара, одна хозяйствуете? — спросила она.
— Одна, — вздохнула Варвара. — Муж мой, царствие ему небесное, рано ушёл. Витька — моя опора. Потому и переживаю за него так. Хочется, чтобы хорошая жена ему попалась, заботливая. А он, глупый, сам не знает, чего хочет.
— Мам, — тихо сказал Витя. — Неудобно же.
— А что неудобного? Правду говорю. Валентина — девушка хорошая, я сразу сказала. И ты это знаешь. Просто упрямый ты у меня.
Валя слушала и смотрела на Витю. Он был другим — не таким, как во вчерашний приезд, когда сидел на её кухне смущённый. Сейчас он был более открытым, раскрепощённым.
Перед уходом Варвара обняла Валю.
— Надеюсь, у вас всё сладится, милая…
Валя кивнула, улыбнулась сквозь слёзы. Витя стоял в стороне, переминался с ноги на ногу.
— Витя, — позвала его Валя тихо. — Ты… ты хоть изредка пиши. Или, если писать не хочешь, хотя бы открытку пришли. Мне будет приятно.
Витя посмотрел на неё долгим взглядом.
— Хорошо, — сказал он. — Я напишу. И открытку пришлю. Честное слово.
Распрощавшись с хозяйками, Витя с матерью вышли из дома.
— Ну что, — сказала она. — Понял что-нибудь?
— Что понял, мам?
— А то, что хороших людей терять нельзя. Валя — золото. Не самородок, конечно, но жилка в ней есть. А ты… ты просто боишься.
— Чего боюсь?
— Новой любви ты боишься! Боишься, что опять обманешься. Или боишься, что Тося — это было всё, а больше ничего не будет. Глупости это, Витька. Жизнь большая. И любви в ней много — было бы кому её отдать.
Витя вздохнул. Слова матери отзывались где-то глубоко, но до сердца пока не доходили. В голове всё ещё стояла Тося — с её горькой улыбкой, с Серёжей на руках. А рядом — Валя, с её добрыми глазами, с блинами и вареньем. И он не знал, куда бежать, кого выбирать, да и выбирать ли вообще.
— Мам, — сказал он тихо. — А ты веришь, что у меня с Валей наладится?
— Верю, сынок, — Варвара погладила его по руке. — Я всегда в лучшее. И в Бога верю. А Бог, он — справедливый. Если ты человек хороший, он тебе счастье пошлёт. Может, не сразу. Может, не так, как ты ждал. Но пошлёт. Главное — не отворачивайся, когда оно само в руки идёт.
Витя промолчал. Только руку матери накрыл своей — большой, шершавой, рабочей рукой, и сжал легонько.
Они добрались до автовокзала. Вите предстояло ехать в Рассвет, Варваре – в Подгорное.
— Завтра напишешь Вале письмо? — спросила мать на прощанье, когда Витя садился в свой автобус.
— Напишу, мам, — кивнул он. — Но не завтра. Через пару дней. Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями.
— Время у тебя есть, — вздохнула Варвара. — Но не тяни, сынок. Она ждёт. А ждать долго — это сердце надрывать.
Варвара была довольна — поездка удалась. Она успела и с Валей поговорить по душам, и с её матерью познакомиться, и главное — Витька будто бы оттаял немного. Перестал хмуриться, начал смотреть на мир с надеждой, а не с тоской.
Варвара села в свой автобус, расположилась у окна. Смотрела на чистое майское небо и думала о том, что жизнь всё равно расставляет всё по местам. Может, не так быстро, как хочется, но — верно. И её Витька обязательно будет счастлив. С Валей. Или с другой, если уж судьбе так угодно. Главное, что она, мать, сделала всё, что могла. Главное, что от Тоси сына отвела, которая совсем-то ему не пара. А остальное — не в её власти.
Автобус тронулся, и Варвара откинулась на сиденье, прикрыв глаза. В голове всё ещё кружились разговоры, лица, запах чая с вишнёвым вареньем. Она прокручивала каждую минуту сегодняшнего визита, каждое слово, каждый взгляд. Кажется, всё прошло хорошо. Валя — девушка тихая, но с характером, это видно. Не из тех, кто будет у мужа на шее сидеть, но и не позволит собой помыкать. Такая, как надо.
«А Витька, — подумала Варвара с досадой, — Витька как баран упрямый. Всё ему Тося из головы не идёт. Что в ней такого? Ну, красивая. Ну, когда-то чуть ли не самой умной в селе считалась. Да какая же она умная, если в подоле принесла? Тоже мне, умная! Опозорилась на всё село! И теперь этот позор никогда не будет смыт! А Валя — хозяйственная, добрая, да и лицом не дурна. Волосы русые, глаза ясные. И фигура ладная, профессия хорошая. Чего ему ещё?»