Все мысли Тоси были связаны с предстоящей поездкой в Москву, она ходила окрылённая, в голове была одна мысль: скоро её жизнь изменится. Да, будет трудно, но эти перемены явно пойдут ей на пользу. Засиделась она в Заречье, потеряла связь с настоящей жизнью. С той жизнью, о которой всегда мечтала.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/advTPNjLQRRg4mJz
Тося написала Вере короткую записку: «Вера, я на следующей неделе, в четверг, собираюсь ехать в Москву. Решилась. Если сможешь поехать вместе со мной, я буду рада». Записку Тося отдала Макарычу, который собирался ехать в Подгорное по своим делам.
Добравшись до Подгорного, Макарыч зашёл на почту, где работала Вера. Народу в небольшом помещении было хоть отбавляй, люди спорили, ругались, стоя в бесконечной очереди. Досталось и Макарычу.
— Эй, мужик, а ты куда прёшь? Не видишь, тут очередь! Мы стоим второй час, а он – без очереди!
— Да, мне же ничего отправлять не нужно, - оправдывался Макарыч, - мне только Вере, девушке, что сидит в окошке, письмецо передать.
— Ишь, хитрый какой нашёлся! Письмецо ему передать! А ну, становись в очередь!
— Люди добрые, да некогда мне в очереди стоять!
— Нам всем тут некогда, но стоим – деваться-то некуда!
— Вера! – крикнул Макарыч, когда его пытались вытолкнуть в конец очереди. – Вера, я тебе весточку от Тоси привёз!
Вера оторвалась на миг от рабочей суеты, отыскала глазами Макарыча среди толпы.
— Подходите, Савелий Макарыч! – махнула она рукой.
Толпа недовольно загудела.
— Я буду жаловаться! – выкрикнул из очереди мужчина в клетчатой кепке и пиджаке не по размеру. – Это что за порядки? У неё подружки, у неё знакомые, а мы стой?
Вера вспыхнула, но сдержалась. Она быстро взяла записку, быстро пробежалась по ней глазами.
— Передайте Тосе, что я поеду с ней, как и обещала. Пусть ждёт меня рано утром в четверг! - кивнула она Макарычу, и тот, счастливо избежав конфликта, выскользнул на улицу.
— Никаких порядков не нарушаю, – громко сказала Вера, ни к кому конкретно не обращаясь. – Работаем дальше.
Очередь заворчала, но успокоилась. А Вера была рада за подругу. «Решилась, — подумала она. — Ну и правильно, Тоська. Сдвинулась с мёртвой точки».
Вечером, после работы, Вера задержалась на почте — перебирала квитанции, раскладывала газеты. Зашёл Володя.
— Устала? — спросил он, присаживаясь рядом.
— Есть немного, — Вера откинулась на спинку стула. — Володь, у меня к тебе разговор есть.
— О чём? — он насторожился.
— Тоська, подруга моя, в Москву собирается. На следующей неделе, в четверг. Просила меня с ней поехать, помочь с Серёжей. Ты не против? И ещё... нам сначала в райцентр добраться нужно, а оттуда на поезде. Может, подбросишь нас до станции? На почтовой машине?
Володя помолчал, покрутил в руках ключи от рабочей машины.
— А чего ж не подбросить? Бензин не мой, начальство не против, если по делу. Скажу, что в райцентр за запчастями. Только... Вер, ведь это ты свою подругу надоумила в Москву ехать, — он посмотрел на Веру внимательно. — Ты уверена, что ей эта Москва нужна? С ребёнком-то одной каково?
— А в Заречье, в этой глухой деревне, ей каково? Думаешь, там проще одной с ребёнком? — вздохнула Вера. — А сюда, в родной дом, ей дороги нет: отец против, да и односельчане будут пальцем тыкать, шептаться, как только она на улице покажется. В Москве же, в огромном городе, её никто не знает, никому до неё дела нет. Она учиться хочет, в институте восстановиться.
— Дело хозяйское, — Володя встал. — Четверг, говоришь? Договорились. Только ты смотри, сама там не останься, в Москве-то этой. А то твоя Тоська уже съездила однажды – вернулась с ребёнком…
— Володя! — вскрикнула Вера. — Ты за кого меня считаешь?
— Прости меня, Вера. Глупость я сказал… - Володя поднял руки в примирительном жесте. – Я знаю, что ты не такая.
— И Тося «не такая», - вступилась за подругу Вера. – Любовь у неё была к этому парню, понимаешь? А он её обманул, бросил… Вот скажи, Володя: разве это по-мужски?
— Нет, не по-мужски. Я бы так никогда не сделал. Как это можно – от родного дитя отказаться?
— Вот-вот, так что, ты Тоську не суди.
— А я и не сужу… Знаешь, Вера… А я бы очень хотел ребёночка. Сынишку! 27 лет мне уже, пора бы стать отцом! Не просто отцом, конечно, семью мне пора заводить…
— Володя, зачем ты сейчас это говоришь? – раскраснелась Вера, чувствуя, что Володя хочет сказать ей что-то очень серьёзное.
— А затем, Вера…
В это время дверь открылась, и в помещение вошёл начальник почты.
— Что, молодёжь, по домам-то не расходитесь? – спросил он.
— Да вот, работу я доделываю… - пролепетала Вера, она немного злилась на начальника, что он появился в самый неподходящий момент.
— А я ключи от дома потерял, - сказал начальник. – Подошёл к дому, сунул руку в карман – а ключей нет. Если они не в ящике стола, то и не знаю, где их искать.
Начальник вошёл в свой кабинет, Вера и Володя напряжённо молчали, глядя друг на друга.
Начальник вышел из кабинета совсем скоро, торжественно тряся связкой ключей.
— Вот они, родимые! Не потерялись!
Мужчина собирался выйти из помещения, но остановился.
— Володь, подбрось-ка меня до дома. Что-то томился я сегодня, да ещё и туда-сюда ходить пришлось.
— Да, конечно, Алексей Павлович. Домчу вас с ветерком!
— С ветерком не надо, Володя. Ты прекрасно знаешь, что не люблю я быструю езду.
— Как скажете! Алексей Павлович, мне бы в четверг в райцентр сгонять. Можно?
— А зачем тебе в райцентр?
— За запчастями, кое-что починить в машине нужно.
— Неужто поломка серьёзная? – спросил начальник, который совершенно не разбирался в технике.
— Ничего серьёзного, но чинить всё равно нужно.
— Поезжай, Володя. Не хватало, чтобы наша рабочая машина однажды посреди дороги встала.
Вера улыбнулась: начальник дал добро, значит, в четверг Володя отвезёт их с Тосей в райцентр. С другой стороны, на душе Веры скребли кошки: вот надо же было Алексею Павловичу появиться в такой момент! Ведь не просто так Володя заговорил о семье, о детях. Неужели… неужели он ей предложение был готов сделать?
Володя и начальник ушли. Володя на прощание подмигнул Вере так, чтобы не видел Алексей Павлович.
Оставшись одна, Вера глубоко вздохнула, посидела в тишине.
— Ничего… если Володя был готов сделать мне предложение сейчас, то сделает и в другой раз, - немного успокоилась она.
Вера потушила свет, заперла почту и медленно побрела домой. Вечер стоял тёплый, погожий. Где-то вдалеке лаяли собаки, пахло пылью и скошенной травой. Вера думала о Володе — о том, как он смотрел на неё сегодня, как вдруг заговорил о семье. Сердце ёкнуло, и сразу стало легко и тревожно одновременно.
«А может, и к лучшему, что помешали, — подумала Вера. — Сначала Тоську в Москву проводим, а там видно будет».
Четверг наступил быстро — так быстро, что Тося и опомниться не успела. Всю ночь она не спала. Сидела у окна, смотрела на тёмные силуэты домов, на звёзды, которые в Заречье были особенно крупными и яркими. «Прощай, деревня, — мысленно сказала она. — Может, навсегда».
В семь утра Тося услышала за окном рычание мотора, выглянула – и увидела, что напротив её дома стоит почтовый фургончик.
— Тоська, привет! Ну что, готова? — спросила Вера с порога, сияя.
— Привет, Вера. Готова, — Тося выдохнула. — Волнуюсь только, аж руки дрожат.
— Волнение иногда бывает полезным, - улыбнулась Вера. – Ох, Тоська, я ведь сама как на иголках! – шёпотом сказала Вера, словно её мог услышать Володя, который остался сидеть в машине. – Тоська, не представляешь: Володя о семье заговорил!
— Что, предложение сделал? – Тося прикрыла лицо руками.
— Нет, не сделал ещё, но, думаю, со дня на день сделает!
— Ох, Вера, я так рада за тебя! – Тося обняла подругу. – Хоть у тебя личная жизнь налаживается.
— У меня-то налаживается, и ты, Тось, на своей личной жизни крест не ставь! Слышишь меня? Вот сейчас восстановишься в институте, обустроишься в Москве, а там, глядишь, и найдётся для тебя хороший человек…
— Ох, Вера, не верю я уже в это, не верю, - покачала она головой.
— А ты не загадывай, Тось. Иногда, когда чего-то очень ждёшь – оно не приходит, а как отпустишь мысли – вот оно, сразу появляется! Вот и у меня именно так было: когда меня Гришка на другую променял, я уже не думала, что с кем-то сойдусь, очень я тяжело переживала. А тут, раз, и появился Володя! Быстро он излечил мои душевные раны! Ну, давай, собирайся. Серёжа спит?
— Да, спит. Недавно только заснул. Жалко его будить…
— Ничего, дорога у нас дальняя, выспится по дороге. Ох, и я тоже, думается, вздремну, - зевнула Вера.
Тося разбудила Серёжу, чтобы переодеть. Малыш сначала заплакал, но быстро успокоился, стал с интересом разглядывать Веру.
— Тось, а ты коляску Серёжкину возьмёшь?
— У Серёжи нет коляски, - тихо ответила Тося, ей стало стыдно, что у сына нет коляски.
— А как же мы с ним будем в Москве? На руках таскать?
— Да, на руках. Вера, а ты представляешь, как бы мы с этой коляской в поезде ехали? А как бы мы с ней в метро спускались?
— Ну, тебе виднее. Я в Москве ни разу не была, я вообще дальше нашего областного центра нигде не была.
— Сегодня ты увидишь Москву!
— Тось, а я нормально одета? – Вера покрутилась перед ней в светлом ситцевом платье. – Не засмеют меня москвички?
Тося внимательно оглядела подругу с ног до головы, словно художник, оценивающий законченную картину.
— Вера, ты в этом платье — как ромашка в поле. Чисто, свежо, по-летнему. Москвички, они разные бывают, — Тося усмехнулась, вспомнив свою студенческую жизнь. — Некоторые даже в импортной одежде ходят, а другие — в простых сарафанах, и ничего. Главное — не одежда, а как ты себя держишь. А ты у нас девка видная, не засмеют.
— Ой, боюсь я, Тоська, — призналась Вера, теребя край платья. — Вдруг я там как деревенщина выглядеть буду? Вдруг мы в метро заблудимся? Вдруг...
— Вера, стоп! — Тося взяла подругу за плечи. — Ты едешь не на конкурс красоты. Ты едешь помочь мне с Серёжей. А я в Москве целый год прожила, уж в метро точно не заблужусь. Положись на меня, я не дам тебе пропасть в столице нашей Родины!
— Ладно, Тось, заболтались мы с тобой, идём. Нас Володя ждёт. Мне не терпится тебя с ним познакомить.
Вера взяла Тосю за руку и потянула к выходу. На пороге Тося на секунду задержалась, окинула взглядом комнату — старенький диван, видавший виды стол, выцветшие занавески на окнах. Всё это было таким родным и одновременно чужим. Она будто прощалась с прежней собой — той Тосей, которая приехала сюда год назад, раздавленная предательством, нося под сердцем ещё не родившегося Серёжу.
— Ну, с Богом, — прошептала она и шагнула за порог.
Володя стоял у почтового фургончика, прикуривая сигарету. Увидев вышедших женщин, он тут же затушил её подошвой сапога и расплылся в улыбке. Ростом он был выше среднего, плечистый, с открытым лицом и тёмными, большими глазами. Вера почувствовала гордость — не у каждой девушки есть такой видный мужчина.
— Володя, знакомься. Это Тося, моя самая лучшая подруга, — представила Вера. — А это её сын Серёжа.
— Сын – это здорово! — кивнул Володя, глядя на ребёнка. — Привет, Серёга! Ну, как, уважаешь дальние поездки? — Он протянул к малышу руку, и Серёжа, к удивлению Тоси, не заплакал, а схватил Володин палец и бойко задрыгал ножками.
— А он у вас не промах, — усмехнулся Володя. — Сразу видно, мужик. Ну, по машинам, девчата. Дорога неблизкая.
Устроились они втроём на заднем сиденье — Тося с Серёжей посередине, Вера у окна. Фургончик был старым, пахло бензином и пылью, но Тося чувствовала себя так, будто пересела из разбитой лодки в океанский лайнер. Машина чихнула, дёрнулась и покатила по ухабам Заречья.
— До райцентра доберёмся за полчаса, если без приключений, — бросил через плечо Володя. — Тося, Вера сказала, ты в институт собралась?
— Да. Хочу восстановиться. Я всего один курс отучилась, а потом академический отпуск взяла.
— А на кого ты учишься?
— На археолога.
— Археолог? — Володя покосился в зеркало заднего вида. — Вот это да! Это же про раскопки всякие?
— Да, археология связана с постоянными поездками, вот я и не уверена, что смогу работать по профессии, имея ребёнка на руках.
— Сможешь, ещё как сможешь! – поддержала её Вера. – Главное — восстановиться, а там жизнь покажет. Может, в музее устроишься, или в школе. Ты же умная у нас, Тоська, золотая голова.
Тося только вздохнула. Золотая голова… Сейчас эта «золотая голова» была забита совсем не раскопками и древностями, а тем, как пережить завтрашний день, чем прокормить себя и где взять деньги на проезд. Но Вера права — главное начать. Сдвинуться с мёртвой точки.
Дорога до райцентра пролетела незаметно. Володя оказался разговорчивым, рассказывал про свою работу, про почтовые машины, которые вечно ломаются, про начальника, который «ни бельмеса в технике, но хороший мужик». Тося слушала вполуха, кивала, но мысли её были уже в Москве.
На вокзале Володя чмокнул Веру в щёку и сказал, махнув рукой:
— Счастливого пути, девчата. Я приеду за вами вечером, к восьми часам. Вы только не загуляйтесь там, в Москве, на поезд не опоздайте, который в 16 часов из Москвы идёт.
— Мы гулять не собираемся, — пообещала Вера. — Мы по делу едем – Тосю в институте восстанавливать.
Поезд подали вовремя. Плацкартный вагон оказался старым, с облупившейся краской, в вагоне стояла целая смесь различных запахов. Они разместились на нижних полках у окна — Тося с Серёжей, Вера напротив. Соседями оказались пожилая женщина с огромными сумками и молодой парень, который сразу же уткнулся в книжку и больше не поднимал головы.
Поезд дрогнул, лязгнул и медленно поплыл мимо вокзальных построек.
— Только бы всё получилось, — прошептала Тося, прижимая к себе Серёжу, и уставилась в окно.
Она смотрела на мелькающие за окном поля, перелески, редкие деревеньки. Вспоминала профессора Серафима Петровича, старого, рассеянного мужчину, с вечно торчащими из кармана пиджака карандашами. Он всегда говорил, что у Тоси «настоящий археологический нюх», что она «рождена для раскопок». Что он скажет теперь, когда увидит её с ребёнком?
— Тось, давай мне Серёжу, - сказала Вера. – Приляг, поспи. Вижу, ты носом клюёшь.
— Да, я почти не спала сегодня ночью, - призналась Тося.
Отдав сына подруге, Тося задремала. Ей снилось московское общежитие, шумная комната, Серёжа ползает по полу, а она сидит за учебником. Снилось, что кто-то звонит в дверь, она открывает — а там Витька Соловьёв, грустный, с васильками в руке. «Прости, Тось, — говорит. — Ошибся я. Не ту выбрал».
Она проснулась от того, что вагон резко качнулся. Тося открыла глаза и не сразу поняла, где находится.
— Приехали? – спросила она, увидев напротив Веру с Серёжей на руках.
— Нет, это ещё не Москва. Какая-то станция, - ответила Вера. – Поспи ещё, я тебя разбужу, как до Москвы доберёмся.
— Вера, иди ко мне, - позвала её Тося, садясь на своей полке.
Вера с Серёжей пересела к ней.
— Вера, я сказать тебе хотела… Про Володю. Думаю, что он для тебя – подходящая пара, - шёпотом сказала она. – Вера, я подумала, что перед тем, как окончательно уехать в Москву, Серёжку окрестить нужно. Я бы очень хотела, чтобы ты и Володя стали крестными родителями моему сыну. Ты согласна?
— Я – только «за», - искренне обрадовалась Вера. – Уверена, что Володя тоже с удовольствием согласится!
Москва встретила их серым утром, мелким дождём и невероятной суетой. На вокзале было людно, люди бежали кто куда, сталкивались, толкались, ругались. Вера, вышедшая из вагона, растерянно оглядывалась по сторонам, схватившись за Тосину руку.
— Тось, а тут… тут как в муравейнике, — сказала она тихо.
— Привыкнешь, — усмехнулась Тося, хотя сама чувствовала, как колотится сердце. — Я тоже когда-то так же растерялась, когда первый раз приехала. Пойдём, нам сначала в метро.
Они спустились в подземку, и Вера ахнула. Эскалатор уходил куда-то вниз, в самую глубину, и конца-краю ему не было видно.
— Ой, мамочки, как же глубоко, даже страшно! — прошептала она.
— Это ещё не самый глубокий, — ответила Тося, крепче прижимая к себе Серёжу. — Вера, ты держись за меня. Не отстань, не то потеряешься.
В метро Тося чувствовала себя увереннее. Они доехали до станции «Университет», вышли на улицу — и Тося замерла.
Перед ней был старый корпус, где она училась. Высоченные колонны, знакомые ступеньки. Она стояла и смотрела, и не могла сделать шаг.
— Тось, ты чего? — Вера осторожно коснулась её локтя.
— Сейчас, — Тося провела рукой по лбу. — Мне просто не верится, что я сюда вернулась. Спасибо тебе, Вера, если бы не ты, я бы не решилась…
— Пойдём, — твёрдо сказала Вера. — Всё только начинается.