— Я рада за тебя, Вера. Правда рада, - улыбнулась Тося. – Расскажешь о нём?
— Володей его зовут, он из соседнего села, шофёром у нас на почте работает. Хороший мужик, покладистый, непьющий. Ты не смотри, что я моложе его на семь лет, мы с ним очень хорошо ладим, — Вера говорила и светилась изнутри. — Тось, ты только не думай, что я к тебе хвастаться приехала. Я к тому, что жизнь не кончается. Даже когда кажется, что всё рухнуло.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/adkwiS8rqScsO8oh
— Я знаю, что не кончается, — Тося вытерла слёзы. — Просто тяжело мне сейчас, тревожно. Сама не пойму, куда двигаться дальше.
— Тось, ты главное начни движение, а там видно будет. Жизнь тебе сама дорогу укажет.
— Может, ты и права… - вздохнула Тося.
Тося посмотрела в окно. Там, за огородом, уже зеленел лес, и солнце золотило макушки сосен. Ей вдруг представилось, как она идёт по московской улице — с Серёжей в коляске, мимо больших домов, мимо витрин, мимо сотен людей, которым нет до неё никакого дела. И от этого стало почему-то легче. В толпе легче быть одной. Там никто не знает твоей истории. Никто не шепчет за спиной: «А-а, это та самая, которую бросили».
— Вера, — сказала Тося твёрдо, — я поеду в Москву. На следующей неделе. Соберусь и поеду. Подам заявление на восстановление. А там будь что будет.
— Правильно! — Вера хлопнула в ладоши. — А с Серёжей я тебе помогу. В Москву с тобой съезжу, я уже говорила. Мать твоя не может — ну и ладно. Я смогу.
— А твой Володя не будет против, что ты в Москву поедешь?
— Володя будет только «за». Я ему рассказывала о тебе, он знает, как ты мне дорога. Я даже попрошу его, чтобы он нас с тобой отвёз на станцию на нашей почтовой машине. Володя хороший, он не откажет.
— Неудобно его просить… - замялась Тося.
— А что неудобно? Машина-то служебная, бензин казённый. Я с Володькой уже несколько раз в райцентр ездила на этой машине. Здорово так! Это не то, что в переполненном автобусе трястись!
— А зачем ты в райцентр ездила, Вера? – поинтересовалась Тося. – У тебя там дела какие-то?
— Да какие у меня там могут быть дела? Откуда? Просто так мы туда ездили, погулять, на людей посмотреть и себя показать. Не всё ж в нашем селе безвылазно сидеть, скучно там, в городе – совсем другое дело, там жизнь кипит!
— Это ты просто в Москве ещё не была, - слегка улыбнулась Тося. – Вот там жизнь кипит по-настоящему!
— Вот и не раздумывай, поезжай! Неужели тебе нравится в этой унылой деревне сидеть, света белого не видеть? Ты молодая, умная. Тебе совсем другая жизнь нужна.
Тося слабо улыбнулась. Ей вдруг стало тепло от того, что есть Вера. Что есть кто-то, кто не предаст. Может, любовь бывает разной? Не только мужской. Может, женская дружба — это тоже любовь.
— Ладно, — Тося встала, поправила на Серёже одеяльце. — Я сейчас чаю поставлю. И ты мне про своего Володю расскажешь. Всё-всё. Как познакомились, куда ходили, что дальше делать думаешь.
— А дальше я о свадьбе думаю. Володя вроде бы уже намекал, что хорошо бы к осени ему сделаться женатым мужчиной, — Вера мечтательно закатила глаза. — Предложение Володя мне, правда, ещё не делал, но жду со дня на день, что он мне скажет: «Вера, я прошу тебя стать моей женой!»
Вера сказала эти слова с такой напыщенной серьёзностью, что Тося рассмеялась.
— А ты на свадьбу-то ко мне приедешь? Тоська, смотри, без тебя – никак. Я тебя в свидетельницы позвать хочу. Кроме тебя мне и звать некого. Нет у меня ближе подруги, чем ты.
— Приеду, — пообещала Тося. — Обязательно приеду. Ты тоже для меня самая близкая подруга.
Они пили чай с яблочным вареньем, которое ещё тётя Глаша прошлой осенью варила. Тося слушала Веру и думала о том, как всё странно устроено. У одной — свадьба на носу, у другой — полная неопределённость. Но жизнь идёт. День сменяет ночь, весна — лето. Серёжа растёт. И надо жить. Ради него. Ради себя. Ради того, чтобы однажды, через много лет, не пожалеть, что не попробовала.
Вера уехала от Тоси поздно, на последнем автобусе, оставив после себя ощущение лёгкости, которого в доме Тоси не было уже давно. Тося приготовила еду на завтра, уложила Серёжу, а сама села к окну. Сумерки опускались на Заречье мягко, как пуховое одеяло. Где-то вдалеке лаяла собака, скрипела калитка у соседей — обычная деревенская жизнь, размеренная и неторопливая.
«Поеду, — снова подумала Тося. — Поеду».
А в райцентре, в тот же самый субботний день, Витя стоял на остановке автобуса, сжимал в руке букет полевых цветов и оглядывался по сторонам. В груди колотилось сердце от волнения. Витя был даже рад, что плохо ориентируется в этом городе, он надеялся, что за время, пока будет искать дом Вали, сможет немного успокоиться.
Валентина жила на улице Советской, в двухэтажном деревянном доме с палисадником. Витя нашёл дом быстро, постоял у подъезда, собираясь с духом. А потом решительно вошёл, постучал в квартиру с табличкой «2».
Дверь открыла сама Валя, она стояла перед Витей в ситцевом платье в горошек, с распущенными русыми волосами. Увидев Витю, улыбнулась, но в глазах мелькнуло удивление:
— Витя? Ты? Я не ждала…
— Я обещал писать, но почему-то так и не написал… — сказал он, протягивая цветы. — Вот, решил приехать… Может, не стоило? Может, я не вовремя? – Витя вдруг развернулся, чтобы уйти.
— Витя, ты куда? – улыбнулась Валя. – Я очень рада, что ты приехал. Проходи.
Валя держала букет, прижимая к груди, и Витя вдруг понял: она красивая. Не так, как Тося — той красотой, от которой перехватывает дыхание. А по-другому — тёплой, домашней, надёжной. От неё пахло пирогами и чем-то сладким, и Витя вдруг почувствовал, что ему стало спокойно. Как будто он вернулся в детство, к той поре, когда всё кажется простым и беззаботным.
— Проходи, — повторила Валя тихо. — Я как раз блины пекла, сейчас чай будем пить с блинами.
— Не удобно, Валя. А твои родители? Как ты меня им представишь?
— Родители ушли в гости к своим знакомым, меня с собой звали, но я почему-то не пошла. Как чувствовала, что ты приедешь…
Витя засмущался, окончательно растерялся.
— Проходи же, Витя, - поторопила его Валя. – Ты так и будешь в дверях стоять? Ой, блины! – вскрикнула она и бросилась в квартиру. – Сгорели! Чувствуешь, Витя, какой запах?
— Да, пахнет… - громко ответил он.
— Но ничего, всего три блина сгорело, а я их уже целую гору напекла!
Витя вошёл в квартиру, повесил на вешалку куртку, огляделся. Квартира была маленькой, но уютной — чисто выбеленные стены, на подоконниках герань, на стенах вышитые салфетки. Всё дышало покоем и порядком.
— Хорошо у тебя, уютно, - сказал он, остановившись в дверях кухни.
— Витя, мой руки и садись за стол, - деловито сказала Валя, хлопоча у плиты.
Витя послушно вымыл руки и сел за стол.
— Ты с чем блины будешь? – спросила Валя.
— Не знаю. Наверное, с тем же, с чем и ты…
— Я буду с вареньем. Смородиновым! Это моё самое любимое варенье. Ох, какое оно душистое. Мне этот запах всегда напоминает о лете!
— А я больше вишнёвое люблю, - ответил Витя.
— Хорошо, значит, будем есть с вишнёвым.
— Нет, Валя, давай с тем, которое ты любишь.
— Вишнёвое я тоже люблю. А желание гостя для меня – закон.
— Мне и правда очень неловко…
— Никаких неловкостей, - Валя взяла с полки банку варенья и попыталась открыть крышку, но крышка не поддалась.
— Давай я помогу! – предложил Витя.
Валя протянула ему банку и опустила глаза. Витя справился с задачей, не приложив усилий.
— Ух ты! Какой ты сильный! – искренне удивилась Валя.
Витя поставил банку на стол. Возникла пауза.
— Ну же, садимся! – первой нашлась Валя. – Всё на столе.
Витя сел за стол, покрытый клеёнкой в цветочек. Валя поставила перед ним тарелку с блинами, блюдце с вареньем. Он смотрел на её руки — ловкие, умелые. Такие руки не бросают. Такие руки хранят дом.
— Я ждала от тебя весточки, - тихо сказала Валя. – Уже не надеялась, что ты напишешь. Думала, может, обидела тебя чем-то, когда уезжала. А сама написать не решилась.
— Ни чем ты меня не обидела, — Витя отвёл взгляд. — Просто… закрутился. Работа, дела по дому, Звёздочка. Сам не знаю.
Он врал. И она это чувствовала — по тому, как он крутит в руках ложку, как избегает смотреть в глаза. Валя не стала допытываться. Только вздохнула тихонько и пододвинула к нему вазочку с вареньем.
— Ешь, пока блины горячие, — сказала она. — Остынут — невкусно будут.
Витя ел блины, запивал чаем, а сам всё думал: «Зачем я приехал? Чего я добиваюсь?» Тося стояла перед глазами — гордая, неприступная, с Серёжей на руках. Но здесь, на этой уютной кухне, образ её почему-то бледнел, терял краски. А Валя — она была рядом. Настоящая. Тёплая. Живая.
Валя увлечённо рассказывала про библиотеку, про книги, про читателей — тех, кто приходит каждый день, и тех, кто не возвращает книги годами. Она говорила, и Витя слушал, кивал, улыбался. А сам всё думал: «Стоило ли приезжать? Зачем я здесь?»
Он честно хотел забыть Тосю. Хотел начать новую жизнь. Хотел стать тем, кем его хотела видеть мать, — мужем хорошей девушки, уважаемым человеком, отцом семейства. Но в груди, где-то глубоко, ныло. Тося стояла перед глазами — с распущенными волосами, с гордой улыбкой, с Серёжей на руках.
— Витя, ты меня слышишь? — Валя громко поставила бокал на стол.
— А? Да, конечно. Ты говорила про… про книги.
— Да, про книги. Но, кажется, тебе этот разговор не интересен. Ты не любишь читать?
— Люблю. Я бы читал, но времени нет. С работы приходишь уставшим, уже не до книг. Хочется просто полежать, ведь завтра опять на работу.
— Я тебя понимаю, - Валя посмотрела на него долгим взглядом. – У тебя труд физический, тебе и отдых другой требуется. А у меня наоборот: я целый день в библиотеке сижу, домой прихожу и хочется что-нибудь поделать руками, погулять, подвигаться.
— Валя, может, пойдём прогуляемся? – предложил Витя, который неловко чувствовал себя с ней наедине в пустой квартире.
— Хочешь ещё чаю?
— Да, не откажусь, — зачем-то сказал Витя, хотя ни чая, ни блинов ему больше не хотелось.
Они выпили ещё по чашке чая, потом ещё по одной — уже без блинов, просто так, чтобы заполнить паузы. Валя рассказывала о райцентре, о своей работе, о том, как в прошлом году ездила в областной центр на курсы библиотекарей. Витя слушал вполуха, кивал, иногда вставлял короткие «да ну», «интересно», но мысли его блуждали где-то далеко — в Заречье, в Подгорном, рядом с Тосей.
— Витя, — Валя поставила бокал на стол и посмотрела на него в упор. — Ты меня вообще слышишь?
— Слышу, — он встрепенулся. — Ты про курсы рассказывала.
— Я про курсы закончила десять минут назад. Я сейчас про своих родителей рассказываю.
— А, прости. Задумался.
— Ты всё время задумчивый, — Валя вздохнула, убрала со стола. — Слушай, Витя. Ты мне скажи честно: зачем ты приехал? Если тебе не интересно со мной, если хочешь уйти — уходи. Я не держу. Но не сиди вот так, с лицом, будто на похоронах.
Витя поднял на неё глаза.
— Не знаю, Валя. Честно. Сам не знаю. Думал — приеду, увижу тебя, и всё встанет на свои места само собой. Но ничего не становится. Запутался я окончательно, ничего не могу понять.
Валя села напротив, сложила руки на столе, помолчала.
— Что ты хочешь понять, Витя? – тихо спросила она.
— Многое я хочу понять, Валя, но… - Витя замолчал.
— Я поняла… Ты всё о той девушке думаешь, о которой мне рассказывал. О Тосе…
— Ты прости, Валя, мне, наверное, и правда не стоило приезжать.
— Что ж теперь. Уже приехал… - Валя не скрывала своего горького разочарования.
— Я пойду, Валя. Ты прости, что так вышло. А за угощение спасибо, блины у тебя отменные. Ты очень хорошая хозяйка. Правда…
От Витиной похвалы Вале стало ещё горше, она расплакалась, закрыв лицо руками.
— Валя, ты прости… - Витя подошёл к ней ближе, хотел взять за руку, чтобы утешить, но не решился. – Я обидел тебя?
— А ты как думаешь? – всхлипнула Валя. – Приехал ко мне, а вспоминаешь другую. Какой девушке это понравится?
— Прости, Валя. Ты очень хорошая. Я не хотел тебя обижать и расстраивать. Не нужно мне было приезжать – это моя ошибка.
— Не надо, Витя. Не надо меня жалеть. Я как-нибудь переживу.
— Пойду я, Валя. Наверное, твои родители скоро вернутся.
— Они раньше вечера не придут.
— Всё равно пойду. Я виноват перед тобой и не знаю, что ещё сказать… До свидания, Валя. Я напишу тебе.
— Не надо, Витя! Не мучай себя. Если не хочешь писать – не пиши, не заставляй себя. К чему это? Ты мне ничем не обязан.
— Я напишу, Валя, - решительно сказал Витя. – Может, не сразу. Не завтра, не через неделю. Должно пройти какое-то время, понимаешь? Я должен всё понять, почувствовать.
— Хорошо, пиши, - Валя посмотрела на него, и в её глазах блеснула надежда.
— Если не захочешь отвечать на моё письмо – не отвечай. Я пойму, - опустил глаза Витя, не выдержав её взгляда.
— Нет, я отвечу! Обязательно отвечу!
— Спасибо, Валя. Спасибо за понимание. Спасибо, что не устроила мне разнос и не выставила за дверь. Прости меня…
Витя открыл дверь и вышел за порог квартиры.
— Я провожу тебя, Витя.
— Нет, Валя, не нужно. Так будет лучше.
— Да, ты прав: так будет лучше… - кивнула она, утерев скатившуюся слезу.
Витя шёл на автобусную остановку в полном смятении. Он корил себя за то, что так поступил с Валей, с хорошей, милой девушкой.
Витя почти бежал к автобусной остановке, хотя времени было достаточно. Ему хотелось поскорее убраться из этого города, где всё напоминало о Вале — её дом, её улица, запах блинов и варенья, который, казалось, преследовал его даже здесь, на ветреной площади у вокзала.
Он сел на лавку, закурил. Руки дрожали. Не от холода — майский вечер был тёплым, — а от какой-то внутренней дрожи, которую он не мог унять.
«Глупец, — снова подумал он. — Какой же я глупец. Зачем поехал? Зачем душу ей вывернул? Сидела бы сейчас Валя спокойная, книжку читала, а я приехал, растревожил… И что дальше? Как теперь выкручиваться?»
Витя сидел в здании вокзала, напряжённо думая, размышляя. Было так тоскливо и погано на душе, что хотелось вычеркнуть сегодняшний день из жизни. Витя даже не заметил, как объявили отправку автобуса, шедшего в сторону Рассвета. Опомнился он минут через десять после того, как автобус ушёл.
Витя посмотрел расписание – следующий автобус только через 4 часа пойдёт. Слишком долго ждать. Долго и невыносимо.
В это время объявили посадку на рейс в сторону Подгорного. Решение в голове Вити созрело мгновенно: он поедет в Подгорное, к матери, слишком давно он не был дома – с тех пор, как уехал, с февраля.
Витя подошёл к кассе, купил билет.
— Поторопитесь, - сказала молоденькая кассирша. – Автобус через две минуты отправляется.
— Да-да, спасибо, я успею, - ответил Витя и бросился на платформу, где уже завершалась посадка.
В автобусе Витя увидел своих односельчанок. Благо, они были так увлечены разговором друг с другом, что не заметили Витю. Это было ему на руку, он не хотел лишних расспросов. Воспользовавшись моментом, когда односельчанки стали рыться в своих сумках, демонстрируя друг другу покупки, Витя прошмыгнул в самый конец автобуса.