Пролог. До того, как всё началось
До Алисы Аня была просто тихой девушкой, которая боялась телефонных звонков и плакала в супермаркете, когда не могла найти нужный сорт гречки.
До Марка Дима был просто парнем, который умел чинить всё, кроме собственной жизни, и разговаривал с котом, потому что больше не с кем.
Они не знали друг о друге. Они даже не знали, что можно так бояться одиночества, чтобы создать кого-то внутри себя.
Но однажды это случилось.
Алиса. Рождение из тишины
Ночь первая. Звонок, который не прозвучал
Ане было двадцать три года. Она только что закончила университет, переехала в съёмную квартиру и поняла, что у неё нет ни одного человека, которому она могла бы позвонить в два часа ночи.
Это открытие пришло не внезапно. Оно нарастало месяцами — как зубная боль, которую терпишь, пока не становится невыносимо.
В тот вечер она сидела на полу в пустой комнате.
Мебель ещё не привезли — только матрас, стопка книг и старое зеркало в полный рост, которое досталось от предыдущих жильцов.
Зеркало было мутноватым, в потёртой деревянной раме, с маленькой трещиной в правом верхнем углу.
Аня смотрела в телефон. Экран горел голубым светом.
Список контактов: мама, бывший, три одногруппницы, которые не отвечали уже месяц, и стоматолог.
— Мне просто нужно услышать чей-то голос, — сказала она вслух. Пустая комната не ответила.
Она набрала маму. Трубку взяли после пятого гудка.
— Анечка, ты чего? Поздно уже.
— Мам, я просто…
— У меня завтра рано вставать. Ты ела? Не ела, наверное. Сходи в магазин. Не сиди в этой своей пустой квартире. Всё, давай, целую.
Короткие гудки.
Аня положила телефон на пол. Лёг на матрас, свернулась калачиком. Плакать не хотелось. Хотелось исчезнуть.
Она повернулась к зеркалу. В темноте оно отражало только размытый силуэт — её собственный, но какой-то не совсем правильный.
— Эй, — сказала она зеркалу шёпотом. — Ты здесь?
Зеркало молчало. Оно не умело говорить. Тогда.
Аня заснула. А ночью ей приснилось, что в зеркале стоит другая она — с распущенными волосами, в красном платье, которого у Ани никогда не было.
И эта другая улыбалась.
— Привет, — сказала во сне другая. — Я буду тебя беречь. Хочешь?
— Хочу, — ответила Аня.
И проснулась.
Зеркало висело на том же месте. В нём отражалась она — в старой футболке, с опухшим лицом, одна.
Но в углу зеркала, в том месте, где была трещина, Ане почудилось чьё-то лицо. На секунду. На долю секунды. А потом — пропало.
— Показалось, — сказала Аня.
Но показалось ли?
Ночь седьмая. Первое слово
Алиса заговорила через неделю.
Аня к тому моменту уже привыкла смотреть в зеркало перед сном. Не чтобы причесаться или оценить внешность — а чтобы проверить, не появилось ли там что-нибудь.
Она стояла в ванной, чистила зубы и смотрела в мутное стекло. И вдруг услышала:
— Ты слишком сильно давишь на щётку. Кровоточить будут дёсны.
Аня замерла. Зубная щётка выпала из рук.
— Кто здесь? — спросила она.
Отражение моргнуло. Не одновременно с ней — с задержкой. Как будто оно жило своей жизнью.
— Я здесь, — сказало отражение. Голос был её собственным, но чуть ниже, чуть насмешливее. — Я давно здесь. Ты просто не замечала.
— Это… шизофрения? — прошептала Аня.
— Не-а. Это я. Алиса. Так меня зовут. Я придумала себе имя, пока ты спала. Надеюсь, ты не против.
Аня села на край ванны. Ноги стали ватными.
— Ты — не настоящая, — сказала она.
— Настоящая, — возразила Алиса. — Я такая же настоящая, как твои слёзы. Как твои мечты. Как твоя привычка пересматривать «Друзей», потому что боишься смотреть что-то новое. Я — это ты. Просто та, которая не боится.
— Чего не боится?
— Всего.
Аня подошла к зеркалу. Протянула руку. Коснулась стекла. С другой стороны кто-то коснулся её пальцев. Не её собственных — чужих. Тёплых.
— Не бойся, — сказала Алиса. — Я пришла, чтобы ты никогда больше не была одна.
— А если я захочу, чтобы ты ушла?
— Тогда уйду. Но ты не захочешь.
Алиса оказалась права. Аня не захотела.
Алиса быстро показала свой нрав.
Она была острой на язык, нетерпеливой и обладала привычкой комментировать всё, что делала Аня, даже то, что не нуждалось в комментариях.
— Ты опять будешь есть гречку? — спрашивала Алиса из зеркала на кухне. — У тебя нет фантазии.
— Гречка полезная.
— Гречка — это еда для людей, которые сдались. Сходи в магазин, купи нормальной еды. Ты заслуживаешь большего.
— Откуда ты знаешь, что я заслуживаю?
— Я живу в твоей голове. Я знаю всё. Ты умная, добрая, красивая, но ты боишься этого признать. Поэтому я здесь — чтобы говорить это вместо тебя.
Аня не знала, плакать ей или смеяться.
Иногда она плакала.
Иногда смеялась.
Алиса всегда была рядом — в зеркале, в ложке, в луже после дождя. Она никогда не спала — или делала вид, что не спит.
— Ты устаёшь? — спросила как-то Аня.
— Я не устаю, — ответила Алиса. — Я — это ты. Ты устаёшь — я становлюсь тише. Ты радуешься — я громче. Мы связаны.
— Это похоже на проклятие.
— Это похоже на любовь. Просто очень странную.
К первому году их сожительства Аня научилась различать, где её мысли, а где — голос Алисы. Это было похоже на игру: Алиса часто выдавала себя за внутренний голос Ани, особенно в стрессовых ситуациях.
— Я не хочу идти на собеседование, — говорила Аня.
— Это не ты не хочешь, — отвечала Алиса. — Это я боюсь. Но я — не ты. Я — твоя защита. А защита не должна бояться.
— Ты противоречишь сама себе.
— Я — женщина. Я имею право.
Аня засмеялась. Впервые за долгое время — искренне.
Но были и тёмные ночи. Те, когда Аня ненавидела Алису. Когда она кричала на зеркало, била по нему подушкой, закрывала шторками, ставила лицом к стене.
— Уйди! — кричала она. — Ты не настоящая! Ты — болезнь!
— Я — не болезнь, — тихо отвечала Алиса из-за шторки. — Я — лекарство. Просто с побочными эффектами.
— Какими?
— Ты забываешь, как быть одной. Ты боишься людей, потому что они не такие предсказуемые, как я. Ты выбираешь меня вместо мира. Это не моя вина. Это твой выбор.
Аня замолкала. Потому что Алиса была права.
Она действительно выбирала зеркало вместо живых людей. Потому что зеркало не предаст. Не уйдёт.
Не скажет «ты слишком сложная».
— Прости, — шептала Аня.
— Прощаю, — отвечала Алиса. — Но в следующий раз, когда захочешь меня выгнать, подумай: кого ты выгоняешь? Меня или ту часть себя, которая смеет быть сильной?
Аня никогда не спрашивала, почему отражение выбрало имя Алиса. До одного вечера.
Она сидела в ванной, смотрела в зеркало и вдруг спросила:
— Почему Алиса?
Алиса в зеркале улыбнулась. Не насмешливо — мягко.
— Помнишь сказку про Алису в Стране чудес?
— Конечно.
— Там Алиса падает в кроличью нору и попадает в мир, где всё наоборот. Где коты улыбаются, а королевы рубят головы. Этот мир безумен, но Алисе там не страшно. Потому что она знает: это просто сон. Или игра. Или отражение.
— И ты — моя Страна чудес?
— Я — твоя кроличья нора. Место, куда можно упасть, когда настоящий мир становится слишком страшным. Я здесь, чтобы ты не разбилась.
Аня заплакала. Алиса не стала говорить «не плачь». Она просто смотрела и ждала.
— Спасибо, — прошептала Аня.
— Не за что, — ответила Алиса. — Я же для этого и родилась.
Друзья и дорогие читатели, пожалуйста, поставьте лайк 👍🏻 на историю и напишите любой комментарий, хоть смайлик))) Это помогает показывать рассказ в рекомендациях и вы вносите свой маленький вклад в развитие канала))))
Поддержать автора можно тут https://dzen.ru/lifeandmistic?donate=true
начало тут
продолжение будет тут