Продолжение. С самого начала 1-ю главу смотрите ТУТ.
ГЛАВА 34. МЫ ВСПЛЫЛИ ТОЛЬКО НА ШЕСТЫЕ СУТКИ... ЗАДАНИЕ ОТ ЗАМПОЛИТА ПОЛУЧЕНО И ВЫПОЛНЕНО.
ПОСЛЕ ЗАВТРАКА, когда желудки у всех насытились, а души остались такими же голодными, на вахту в центральный пост заступил тот самый продувной тандем, от которого всегда пахло "порохом" и эстетикой абсурда. Вахтенный офицер - помощник командира Чернов, бывалый человек, который уже всё понял про эту жизнь. А на БП-35 обосновался наш мичман Бухов - мудрый, как старый таракан, и опытный, как сам океан.
Мне не терпелось перетереть с ним странности минувшей ночи. Но это хорошо делать в надводном положении, когда вахтенный офицер торчит наверху, в темноте мостика, а мы в центральном посту одни. Ну, ещё штурман, метристы в своих рубках сидят - но это не проблема, их уши далеко, они нам не мешают.
Лодка, как подводный призрак, также тихо ползла в толще воды. Электродвигатель экономхода пел свою противную колыбельную в 7-м. Неестественная, ватная тишина во всех отсеках давила на перепонки, убаюкивала, тянула в чёрную бездну сна. Условно утром - потому что на часах было больше восьми часов - пришёл мой сменщик, командир БЧ-5. Я сначала позавтракал в уже опустевшей кают-компании, где пахло спиртовым хлебом и той же тишиной, а потом пошёл в свой 6-й отсек и завалился спать...
Но долго поспать не удалось. Как ни парадоксально, меня разбудила... тишина. Я лежал и с удивлением прислушивался сам к себе. И сделал очень интересный вывод: когда в дизельный отсек открыта дверь, и там ревут на полных оборотах сразу три дизеля, то спится, как младенцу, под эту какофонию ада. А вот сейчас гробовое безмолвие мне мешает спать, тишина ну прям шевелится вокруг меня. Я встал и, сам не свой, пошёл в центральный пост.
По пути обратил внимание: в отсеках выросло количество мешков с регенерацией и мусором. Они громоздились, как гнойники в теле подлодки. ДУКом (дистанционное удаление контейнеров с мусором) мы не пользовались по многим причинам. Сколько уже мы под водой? Третьи или четвёртые сутки? Чёрт возьми, кажется, я начинаю путаться в днях. Никогда ещё столько не приходилось сидеть без всплытия, без ночных звёзд и без какого-то подобия свежего воздуха.
Почему же мы не пользуемся устройством ДУК? Это устройство для удаления мусора и использованной регенерации находится в 4-м отсеке. По большому счёту, это дыра в прочном корпусе, правильнее сказать - шлюз. "Стрельба" из него мешками с мусором добавляет к режиму тишины лишних звуки - шлепки, хлопки, шипение. И оно понемногу "поддувает" лодку, то есть повышает в ней давление. Конечно, лишнее давление, от которого у людей трещат виски и кровь стучит в ушах, можно снять, запустив компрессор. Но его работа под водой акустически демаскирует лодку, поэтому никто не будет это делать в здравом уме.
И вообще, работа с ДУКом - серьёзное, опасное и рискованное занятие - тот ещё ритуал. Поэтому никогда не стоит делать то, без чего можно обойтись. Безопасность превыше всего. Лодка всплывёт - вот тогда весь мусорный скарб уйдёт естественным путём, то есть полетит за борт через верхний рубочный люк. Так надёжнее и спокойнее всем нам.
В центральном посту - мягкая послеобеденная активность. Почему "мягкая"? Да потому, что тон здесь сейчас задаёт замполит, он "работает" с вахтенным офицером лейтенантом Быстровым, деликатно и культурно напрягает его на выпуск стенгазеты. Говорит что-то типа того, что скоро всплывём, и нужно взбодрить наших доблестных товарищей моряков, отвлечь их от ежедневной рутины и подводной тоски. Молодец замполит, решил немного поработать. А тут я подвалил на своих двоих и подложил свой ехидный язык:
- Лучше всего товарищей моряков бодрит наш всеми уважаемый общественник мичман Бухов! Он ударник коммунистического труда - и не только здесь в ЦП выступает, где мы его с удовольствием смотрим. Вот недавно у него был также и "выездной концерт", когда он в 4-м отсеке давал интересное представление со своим лучшим в мире магнитофоном. Чем не развлечение для наших воинов, Василий Сергеевич?
Вроде как бы пошутил, но замполит цепко ухватился за эту мысль и неожиданно как бы поддержал меня. И говорит:
- Мичман Бухов - действительно центральная фигура в этом большом и благородном деле, но только не благодаря его весёлым и озорным "танцам". Я дал ему поручение, чтобы он фотографировал наших матросов и старшин. А вот товарищ Быстров сделает газету. Кстати, я думаю, и вас мы тоже приобщим к этому благородному делу, вы же тут в центральном посту как бы всегда на острие событий, не так ли?
- Ага, это вы точно подметили - я всегда на острие событий, - подхватил я замовский нарратив. - Наш суровый и железный старпом не даст мне сбрехать.
Замполит внимательно посмотрел на меня, а потом добавил, глядя на механика:
- Я думаю, Михаил Владимирович будет не против, если командир группы поможет нам в нужном и полезном деле?
- Нет, я не против. - Вороненко полуобернулся к замполиту. - Наш "студент" сдал все положенные зачёты, поэтому пусть поработает в свободное от вахты время на благо общества.
Потом замполит вызвал Бухова, и тот прибыл в центральный, притащив с собой кучу фотографий. Оказывается, мичман не только успел проявить плёнку, но и уже фотографий наделал в своей "резиденции", в рубке торпедного электрика. И как всегда, "припахал" на это дело своего верного помощника ("раба") Сёмкина. Наш замполит рассматривал фотографии и, судя по его радостному лицу, в эти минуты был на седьмом небе от счастья.
Бухов был отпущен - "Мавр сделал своё дело, мавр может идти". Остальную работу должны будут сделать два молодых лейтенанта и тот же матрос Сёмкин. После того, как Быстров сменился, мы втроём закрылись в рубке торпедного электрика и начали претворять в жизнь свои придурковато-хулиганские фантазии.
По приколу, моряков на буховских фотках мы "нарядили" в зэковские полосатые робы. Самим смешно было, ржали там, как кони, пока работали с газетой. А что делать? Сутки текут под водой пресно и однообразно. Да ещё и неизвестность гнетёт, не знаешь, чего ждать впереди. Вот и решили команду взбодрить, чтобы они "ха-ха" поймали. Я морщил репу и придумывал острые стихи, Быстров писал каллиграфическим почерком, а Сёмкин разрисовывал. Всё это происходило в ужасной тесноте рубки торпедного электрика - хорошо, что Бухов великодушно разрешил убрать оттуда на время свою священную кофеварку.
Готовый номер мы показали замполиту. У того - глаза по 5 копеек, не знает, что говорить по этому поводу.
- Боевой дух надо у народа поднимать! Мы четвёртые сутки под водой, они ходят, как в штаны наложили, - говорю я замполиту и убеждаю его словесными штампами. - Все средства хороши для великой цели! А цель оправдывает эти средства!
Замполит - умный человек, без предрассудков. Трезво мыслит и понимает меня. Не успели его испортить начальники и коллеги из Политотдела. Недаром наш проницательный педагог товарищ Бухов его так сильно расхваливал.
- А что, нормально тогда, - резюмирует Тарасенко, и в его глазах зажигается весёлый огонь. - Оригинально! У меня самого настроение поднялось от предварительного просмотра! Я утверждаю газету. После всплытия вывесим этот шедевр в 4-м отсеке. - И замполит расписался в правом верхнем углу.
... НОЧЬЮ НА ВАХТЕ мы ещё под водой. Я теряю счёт времени и чувство местонахождения. Просто не знаю, где мы сейчас находимся. У штурманов карта на их столе опять прикрыта той чёртовой газеткой, как саваном. Наш курс вижу, и, судя по нему, мы движемся примерно в обратном направлении. Третья смена: Чернов и Бухов. На горизонтальный рулях - матрос Быков, не так давно получивший по спине от мичмана Бухова за плохое управление рулями.
Сейчас он рулит как Бог, плавно, перекладывая рули на небольшие углы. Доволен Бухов - его насосы в 7-м включаются не так часто. Доволен и Быков - недавний буховский "урок" пошёл впрок, нормально рулить он быстро научился и вот, как награду, обрёл заслуженный покой: теперь вахтенный офицер с мичманом Буховым не долбят его за плохое руление.
Я отозвал Бухова в корму отсека и спросил так, чтобы не слышал Чернов:
- Что происходило в ту ночь, когда давали воздух в корму ночью на 1-й смене? Это когда твой Рысков стоял на вахте. Механик тогда лично давал ВВД в корму.
- Я знаю. Мне Рысков сказал, что торпеду выстрелили, - зашипел мичман мне на ухо. - Только я догадываюсь, что это была не торпеда. Это была та самая штуковина в левом опечатанном аппарате. Помнишь, я говорил тебе: это именно та х...вина, которая без винта?
- Да я помню. Ещё тогда при погрузке меня на лодку не пускала охрана. Ты же её имеешь в виду, ту железяку, которую тогда загрузили?
- Ну да. Но что они там делали в отсеке, никто не видел. Работали только сам командир и минёр - это мне тоже Рысков сказал. Все в отсеке сопели в две дырочки, а языкастого вахтенного Пищулина на время турнули в 1-й отсек.
Бухов хотел ещё что-то сказать, но Чернов попросил меня подойти поближе к рулевому, а сам в это время заглянул в рубку к штурману. Короче, так ничего пока не удалось мне выяснить. Ладно, потом спрошу у механика, для чего передували воду из носа в корму. Он мне всё и расскажет.
... МЫ ВСПЛЫЛИ на шестые сутки. Наверху нас встретил шторм, но не критичный - за несколько дней до погружения океан был злее. Батарея, разряженная почти в ноль, требовала спасительных ампер-часов. И три дизеля снова загрохотали над ночным океаном, распугивая ночную нечисть, если таковая, конечно, существовала в реальности, а не только в наших воспалённых мозгах...
Десятки поганых мешков с отходами летели за борт, и места в лодке на глазах становилось всё больше. Как этот мусор запарил нас под водой своим количеством! После отбоя тревоги народ потянулся в центральный, и хотя выход был также по номерам, Бухов, выполняя функции "диспетчера", не действовал так жёстко, как обычно.
У многих подводников те физиологические функции, которые отвечают за пищеварение, несколько притупляются при таком не в меру щадящем режиме (поел и на боковую). Тут бы, наверное, пурген горстями глотать, чтобы развеселить кишечник, но - а вдруг будет "позднее зажигание", и кишечник "развеселится" уже под водой? Это катастрофа! Так что пурген не панацея от запора, и его не применяли - как бы чего ни вышло. И сейчас по всплытию народная тропа не зарастала наверх очень долго, хорошо ещё, что "Орионы" пока не беспокоили нас. И товарищ Бухов в ЦП не лютовал.
Замполит дал команду повесить в 4-м отсеке наше коллективное творческое произведение - фотогазету. Народу собралось в отсеке как на турецком базаре. Моряки тычут пальцами в фотографии с зэковскими макинтошами и угорают от смеха. Не верят своим глазам, что можно выпустить и присобачить на переборку такую дичь. Все они комсомольцы, многие отличники БП и ПП, и надо же - в "тельняшках" с продольными полосками. Абсурд, доведённый до крайности. Моряки отходили и возвращались вновь, перечитывая стихи и прикалывались, стараясь их запомнить. Такого столпотворения в отсеке, как этой ночью, я ещё не видел.
Про необычную фотогазету с дикой тематикой услышал и наш строгий старпом. Пришёл смотреть. Мы с Буховым пытаемся понаблюдать за ним из центрального через открытый люк, но видим лишь подёргивающиеся голые старпомовские ноги, и одна из них уж очень так конвульсивно дёргается. Понятно - злится начальник. Если злится - значит, мы всё делаем правильно. Я радуюсь и не могу предполагать, что впереди нас уже ждёт старпомовское мозгоклюйство со ставшим обычным скандалом - ну как же без этого? Но отдуваться опять придётся одному мне (я же как бы штатный козёл отпущения). Это такая добрая традиция, что ли?
Следующая глава ЗДЕСЬ.
Начало смотрите ТУТ.
Подписаться можно ЗДЕСЬ.