Постоянные читатели канала могут отметить частоту лестных замечаний по адресу ракообразных. Ныне, кстати, выделенных уже в подтип. Лестных, как минимум, в том отношении, что хотя членистоногие вообще по мнению автора (в моём лице) отстой, ракообразные – лучшие представители этой группы. И тут может возникнуть вопрос, – почему не насекомые, добившиеся в настоящий момент феерического процветания.
Процветать можно по-разному. Если коротко, то насекомые не стремятся компенсировать свои слабости, добиваются успеха там, где в этих слабостях сила, – в минимальных весовых категориях, – и вызов позвоночным не бросают. Ракообразные тоже в основном придерживаются такой тактики. Только в море. Однако, наиболее прогрессивные из них – десятиногие – ломятся уже в лоб. Бросают позвоночным вызов. И тоже процветают.
Более того, начиная с неогена десятиногие стремительно растут, породив уже формы сравнимые по размеру с непугаными членистоногими палеозоя. А сейчас-то на суше и в море есть кому пугать.
Прочувствовать же «стремительность» позволяет недавняя находка самой большой ископаемой клешни возрастом 8.8 миллионов лет, – и длиной 25 сантиметров. Это больше клешней вымерших ракоскорпионов (хотя их «щипцы» правильнее именовать хелицерами). Но вдвое меньше длины клешни современного гигантского тасманийского краба, массой до 13 килограммов. За 8 миллионов лет тасманийские крабы (клешня принадлежала устаревшей модификации) выросли вдвое. В прошлом, даже в геологически совсем недавнем, вообще не было гигантских ракообразных, – омаров, лангустов, камчатских и японских крабов. Все эти твари выглядят архаично, словно выползли из бездны веков, но они все – новенькие.
А вот, кстати, старенькое, из мелового периода, десятиногое ракообразное, – «протокраб» из семейства Callichimaeridae:
...Об изобретениях, обеспечивших ракообразным успех, говорилось много раз: сравнительно с другими членистоногими они очень сильны физически, – почти весь внутренний объём занимает не гемолимфа, а мускулатура, и сила позволяет им носить прочные, но тяжёлые, минерализованные панцири. В том числе и чужие. Но казалось бы…
Вот это интересно, если задуматься. История эволюции видов учит тому, что пассивная защита – броня – плохой выбор. Сила в интеллекте и движении. Конкретно же в море – в плавании. Но ракообразные всё делают не так. Меловые предки крабов были животными плавающими, лучшие же современные представители десятиногих не способны оторваться от дна. Если вообще не перебираются на сушу.
Понимать это надо так, что ракообразные нашли брешь, – дыру в обороне более совершенных типов. Самыми заядлыми броненосцами в палеозое и мезозое были даже не моллюски, а именно хордовые. Последние же десятки миллионов лет количество «брони» в море стало стремительно убывать. Даже аммониты передохли.
Но ведь в месте с аммонитами ушли те, кто их ел. Вместе с броненосцами исчезли и «бронебойщики». Крабы воспользовались ситуацией. Пошли на прорыв. И – ответа не последовало.
Отчасти потому, что море отошло лучепёрым рыбам, которые в основном вытеснили акул, но сами не то что взламывать броню, но и толком кусаться только учатся. Отчасти же потому, что специальность «бронебойщика» ныне не в моде. Тут нужно носить тяжёлое оружие, охотиться на малоподвижную добычу, – а так-то и самому нетрудно подвижность потерять.
...И вот момент истины: сами-то десятиногие, как минимум те, кто ударились в гигантизм, – именно «бронебойщики». Их клешни, в отличие от дано известных хелицер, не оружие (хотя могут быть использованы так), не служат для удержания добычи, как у скорпиона, а прежде всего инструмент для взлома чужой брони. Неготовность и одновременно нежелание рыб связываться с проблемой поражения бронированных целей, не только защищает ракообразных, но и отдаёт им обширнейший ресурс в виде малоподвижных, сделавших ставку на непробиваемость животных на дне: моллюсков и иглокожих.
В общем, рыбы пока думают, как реагировать.
Пока же они думают, десятиногие могут вырасти ещё.
Насколько, это хороший вопрос. Однако, нет оснований полагать, что тенденция ухода десятиногих в гигантизм прекратится. Сопротивления-то они не встречают и дно держат прочно.
При всём этом, сверхъестественных результатов ожидать не приходится. Ракообразные не изжили ключевые недостатки членистоногих, а, укрепив панцирь, лишь отчасти превратили их в достоинства. Тем не менее они по-прежнему не имеют возможности расти, исключая краткие периоды линек. В связи с этим крупные ракообразные вынуждены жить очень долго, – а это не выгодно. Тем более для животных опыт накапливать не способных.
Тем не менее, нисколько не будет странным, если в ближайшие 10-20 миллионов лет побит окажется рекорд массы, когда-то поставленный ракоскорпионами.