Марина позвонила в среду, в половине первого ночи. Я уже легла спать и включила в наушниках подкаст, чтобы заглушить храп мужа. Сколько я ни уговаривала его сделать операцию по исправлению перегородки, он не соглашался. Так что приходилось мириться с его оглушительным храпом, из-за которого я не могла нормально спать.
- Анна, - голос Марины был сиплым, словно она простудилась. - Он ушёл.
- Кто? - глупо переспросила я, хотя прекрасно знала, о ком идёт речь. Вот уже два месяца подруга ругалась со своим мужем Дмитрием, и дело давно шло к разводу.
- Дмитрий. Собрал чемодан. Сказал: «Ты слишком много места в моей жизни занимаешь». Слишком много места, Анна.
Я села, скинула наушники. Максим заворочался.
- Я сейчас приеду.
- Не надо. Я уже выпила полбутылки «Чинзано». Слушаю музыку и стуки соседей по трубам, наверное, для них это слишком громко.
- Буду через сорок минут, - я уже натягивала джинсы в темноте. - Всё не выпивай, оставь мне.
Когда я приехала, Марина сидела на кухне в старой футболке мужа и напевала попсовую песню. Мы обнялись и принялись обсуждать все недостатки Дмитрия и то, что он скоро поймет, кого потерял, но будет уже поздно, потому что Марина ни за что к нему не вернётся.
- Слушай сюда, - сказала я, беря Марину за плечи. - Мы с Максимом летим в Турцию, и я решила, что ты полетишь с нами.
- Что? Анна, я бы с удовольствием, но ты же знаешь, у меня ипотека, я только…
- Марина, ты три года не брала отпуск. Ты тащила этого козла на своих плечах, пока он писал свой гениальный роман, который никто не издаст. Никто не заслуживает этот отпуск так, как ты. Я оплачу путёвку, мне как раз премию на работе дали.
Марина взвизгнула, бросилась ко мне на шею и принялась отплясывать танец, который сразу напомнил об нашем студенчестве, когда мы слушали на одном плеере музыку — Марине правый наушник, мне левый, и писали шпаргалки на крошечных листочках, умудряясь списать всё так, что в зачётках никогда не было троек, и после каждого успешно сданного экзамена отплясывали точно такие же танцы.
- А Максим? - спросила вдруг Марина, оборвав свой танец.
- Максим будет только рад, что у меня будет компания, и ему не придётся таскаться со мной по экскурсиям.
- Господи, - Марина выдохнула и улыбнулась. - Ты просто чудо!
- Знаю, - я открыла вторую бутылку. - А теперь давай отпразднуем твою свободу.
В самолёте мы слушали вместе музыку, прямо как в студенчестве. Правда, когда Марина в пятый раз запустила душераздирающую песню, я вытащила свой наушник и сказала:
- Хватит страдать по нему. Он этого не заслуживает. Макс, скажи ей, да Марина найдёт себе в сто раз лучше, чем этот дурацкий Дмитрий!
- Точно найдёт, - подтвердил Максим. - Может, даже в Турции, отель мы хороший сняли, там нормальные чуваки отдыхают, и наших много.
Отель оказался даже лучше, чем на фото: огромный бассейн, пальмы, шезлонги с белыми матрасами, просторные номера с белоснежными простынями. Максим предлагал хотя бы немного отдохнуть, но мы потащили его к морю.
- Мне нужно поскорее смыть с себя городскую пыль и все слёзы, что я выплакала из-за Дмитрия, - заявила Марина.
Не успели мы прийти на пляж, как Марина скинула сандалии и побежала к воде, оставляя следы на песке. Я смотрела ей вслед и улыбалась, всё-таки я правильно сделала, что позвала подругу на отдых с нами.
На ужин мы взяли столик на открытой веранде. Я заказала мидии в остром соусе, Марина с Максимом взяли по стейку. Небо было розовым, лёгкий ветерок приятно обдувал загоревшую на солнце кожу.
- Спасибо, что взяли меня с собой, - сказала Марина. - Я это так ценю! Даже не знаю, чем я теперь смогу вас отблагодарить.
Я пнула Максима под столом, и он сказал, что всё нормально, он рад, что завтра ему не придётся ехать на экскурсию со сгоревшим лицом.
Но он ошибался, на экскурсию ему пришлось идти.
Ночью меня вырвало. Сначала я подумала, что просто перепила, но живот скрутило так, что я стала подозревать мидии, которые очень странно пахли. Выпила сорбенты, не помогло. А так как экскурсия была оплачена, пришлось Максиму ехать с Мариной.
- Я могу остаться, - предложил Максим.
- Ты поедешь с Мариной, - отрезала я. - И чтобы фоткал её у водопадов. Понял?
Он вздохнул, но согласился. Марина посмотрела на меня долгим взглядом, тем самым, которым смотрят, когда хотят запомнить, что кто-то пожертвовал собой.
- Спасибо, - сказала Марина одними губами.
- Катись уже, - улыбнулась я. - И передай водопадам привет.
Они уехали, а я смотрела их сторис: Марина в широкополой шляпе в брызгах воды, Максим изображает супермена на фоне отвесных скал.
На второй день они поехали в подводный музей. Я дремала, когда телефон завибрировал: пришло видео. Марина в гидрокостюме, с маской на лбу, кричит в камеру: «Анька, я как русалка, только без хвоста!» За её спиной Максим показывает большой палец.
«Красотка», - ответила я.
На третий день они не вернулись к ужину. Я написала Максиму, тот ответил через час: «В клуб зашли, скоро будем».
Они вернулись в час ночи. Марина пьяная и счастливая, Максим слегка навеселе, но в порядке.
- Анька, - Марина упала на край моей кровати, - это был лучший день в моей жизни. Нет, серьёзно. Мы танцевали прямо как в молодости!
Я улыбнулась.
- Я рада, - сказала я. - Для этого мы и приехали сюда.
Марина наклонилась и поцеловала меня в лоб.
- Ты мой ангел-хранитель. Ты как себя чувствуешь? Завтра сможешь с нами?
- Смогу.
После Турции что-то пошло не так. Я заметила это не сразу. Марина перестала звонить, на сообщения отвечала через раз.
- Может, у неё депрессия? - спросил Максим, когда я пожаловалась ему на подругу. - Всё-таки развод.
- Может быть. Но она обещала прийти на йогу в четверг, мы договаривались. И не пришла.
- Придёт в другой раз.
Но в следующий четверг Марина написала: «Эти дни, извини. Завтра, может?» В пятницу: «Срочная работа, все выходные буду сидеть. В понедельник встретимся».
В понедельник я сдалась и приехала сама. Марина открыла дверь растрёпанная, но не заплаканная.
- О, привет. Не ждала тебя.
- Вижу, - я прошла на кухню. - Ты как?
- Отлично. Знаешь, я записалась на курсы турецкого. Думаю, сменить работу. Всё надоело.
- Турецкого?
- Ну да. Турция меня изменила. Хочу вернуться туда осенью. Одна. Или… не одна. Пока не решила.
Я почувствовала неладное. Слишком много недомолвок.
- Марин, ты можешь мне сказать, если что-то случилось?
- Всё в порядке, - Марина улыбнулась, но взгляд ушёл в сторону. - Правда. Я просто стала другой. И это хорошо.
Она обняла меня на прощание сухо, по-деловому. И дверь закрыла, не дожидаясь, пока я дойду до лифта.
В машине я включила классическую музыку и расплакалась. Не понимая сама, почему.
Максим стал пропадать. Сначала на час-два после работы: «задержали на совещании», потом до ночи: «пошли с парнями пива выпить».
Я никогда не была ревнивой и верила ему. До того момента, пока не нашла чек: двадцать пять роз, упаковка. И второй, из ресторана: устрицы, вино, два десерта.
Я ничего не сказала Максиму. Не устроила скандал. Только спросила за ужином:
- Макс, ты меня любишь?
- Конечно, - ответил он, не отрываясь от телефона. - Ты чего?
- Так, просто.
Идея поехать к Марине родилась сама собой. Я думала: если Максиму кто-то нужен, если он завёл интрижку, кто, если не лучшая подруга, сможет дать совет, что делать? Марина пережила развод. Марина утешит.
Марина открыла дверь в шёлковом халате, с патчами под глазами.
- О господи, Анька, на тебе лица нет. Заходи.
Я вошла, села на диван, выдохнула:
- Кажется, у Максима кто-то есть.
- Что? Ты уверена?
- Я нашла чеки. Цветы, ресторан. Он пропадает вечно. Говорит, работа, но…
- Бедная моя, - Марина обняла меня. - Знаешь, я тоже через это прошла. Дмитрий сначала просто задерживался. Потом перестал приходить домой. А потом собрал чемодан и ушёл.
На журнальном столике лежало портмоне. Чёрное, кожаное, потёртое в левом нижнем углу. Я подарила такое Максиму два года назад. У меня даже фотка сохранилась, он держит его в руке и улыбается.
- Марина, - мой голос стал очень тихим. - Откуда у тебя это?
Марина посмотрела на портмоне, потом на меня. И в её глазах что-то промелькнуло. Не раскаяние. Страх. Как у зверька, которого загнали в угол.
- Не понимаю, о чём ты? - переспросила Марина.
- Портмоне. Я дарила такое Максиму. На нашу третью годовщину.
Тишина.
- Анна, - Марина сглотнула. - Я могу всё объяснить.
- Не надо ничего объяснять.
Я встала, взяла сумочку и ушла из квартиры подруги, больше даже не взглянув на неё. Я села в машину и просидела так час, глядя в лобовое стекло, пока не перестали трястись руки. И только после этого поехала домой собирать вещи.
Я уехала в другой город. Через три года открыла маленькую кофейню на Липовом проспекте, завела таксу. И почти не думала о Марине и Максиме, пока однажды не раздался звонок.
- Анна, привет. Это я, Марина. Не бросай трубку. Пожалуйста. Я хочу попрощаться.
- С кем?
- С тобой. Я в больнице.
Я села на табурет в пустой кофейне. За окном шёл дождь.
- Что с тобой? - спросила я. - Ты где сейчас? Максим рядом?
- Он меня бросил. Как только узнал про диагноз. Сказал: «Я не подписывался на такое». Собрал вещи за десять минут.
Я молчала.
- У меня теперь нет волос, представляешь? - всхлипнула Марина.
- Завтра прилечу, - произнесла я глухо, словно простудилась.
Когда я вошла в палату, я с трудом узнала подругу, та была худой и бледной и словно уменьшилась в размерах.
- Привет, - сказала я, садясь на стул.
- Ты приехала, - Марина улыбнулась, и улыбка была настоящей, хотя губы трескались. - Я знала, что ты приедешь. Прости меня, моя хорошая. Я так перед тобой виновата…
И Марина всё рассказала. Как Максим сказал ей у водопада в Турции: «Ты красивая, когда не плачешь». Как они целовались на пляже после клуба.
Как он обещал развестись, но тянул время. Как она верила, потому что была сломлена, пуста, готова полюбить любого, кто скажет «ты особенная».
- Я не оправдываюсь, - сказала Марина. - Я просто объясняю. Мне было так одиноко. А он так красиво говорил…
- Знаешь, - сказала я тихо. - Я всю жизнь думала, что предательство громкое, как финал оперы. А оказалось, оно тихое. Как чек в кармане пиджака. Как сообщение «я занята».
Марина заплакала. Беззвучно, только плечи дрожали. Я встала, подошла, села на край кровати.
- Я на тебя не злюсь, - сказала я. - Ты избавила меня от него. Спасибо.
Я сжала руку подруги.
- И вообще. Никаких прощаний, поняла? Ты обязательно поправишься. Я буду рядом и всё сделаю для этого.
Я достала наушники и дала один Марине. А потом включила песню Натальи Орейро, под которую мы когда-то танцевали в юности, и сразу всё исчезло: Максим, Турция, предательство. Осталась только наша дружба, которая сможет победить любую болезнь.