Когда на следующее утро Магда встретила Власа у своей двери, одетая как ведьма, а не придворная дама, — в ярких юбках и звенящих браслетах, он сразу заметил, что она не отдохнула. Под глазами у нее залегли тени, щеки покрылись красными пятнами, словно она плакала всю ночь. Но Магда стояла собранно и спокойно, и на ее лице, как обычно, не отражалось ни одной эмоции.
Влас одновременно боялся и интересовался ею. Найти давно потерянную сестру — невероятная удача, особенно если она может стать леди де Бьер и дать ему отсрочку от брака. Но Магда была больше ведьмой, чем могла себе представить. Или просто не доверяла Власу и не хотела говорить откровенно.
— Как тебе комната? — спросил он, чтобы начать разговор.
Магда рассеянно кивнула, ее взгляд был пустым, и у Власа пробежали мурашки. Но через мгновение она очнулась и ответила:
— Отличная комната, спасибо. Покажешь мне все?
Она говорила весело, пытаясь скрыть свое несчастье. Если бы Влас знал ее лучше, он бы посоветовал ей вернуться в Воль-Мунат, поговорить с де Кастро и разобраться во всем. Но он знал о ней мало: она ненавидела советы и убегала от проблем.
— Конечно, — ответил он, натянув улыбку. — Хочешь начать с южного крыла?
Магда кивнула и начала расспрашивать о каждом зале, портрете и колонне с искренним интересом. Но когда он напомнил ей о разговоре, оказалось, что она его не слышала.
— А что за той дверью? — спросила она, указывая на массивную деревянную дверь, которую Влас давно не открывал.
— Не уверен, что тебе стоит туда идти, — тихо сказал он. Магда бросила на него острый взгляд и неожиданно спросила:
— Это кабинет отца?
Магда склонила голову, разглядывая дверь. Внутри у нее не было ни ненависти, ни злости.
— Можно зайти? — спросила она и дернула за ручку. Дверь поддалась, и из комнаты вырвался затхлый воздух.
— Я редко туда захожу, — сказал Влас, когда Магда отстранилась. — Горничные не любят там убирать.
Магда поняла почему.
Со второй попытки дверь открылась легко, и она подождала, пока Влас войдет первым.
— Я забрал отсюда все, что нужно для работы, но его личные вещи… Он не любил, когда я трогал их, даже после его смерти, — сказал он, проводя рукой по запыленной статуэтке.
Магда перевела взгляд на огромный письменный стол с ровными рядами вещей и портрет на стене. На нем был изображен герцог де Бьер в камзоле, который Магда помнила с детства, с массивными золотыми перстнями и палкой в руках. Рядом стоял маленький мальчик — Влас.
У него тогда, десять лет назад, золотистые кудряшки еще не успели превратиться в копну непослушных волос, а маленький костюмчик с бантиками еще не заменил плащ колдуна.
А позади, в тени герцога, стояла женщина, которой Магда никогда не видела. Она была красива, пусть ее красота и не бросалась в глаза; а еще она совсем не походила на ее мать. Хрупкая, стройная, болезненная даже на вид – и очень несчастная.
Даже на портрете ее рука застыла за несколько сантиметров до плеча герцога, словно она не могла найти в себе смелости и положить ее на него. В глазах у нее не было ничего, что могло бы рассказать ей больше, и сколько бы Магда ни всматривалась в образ неизвестной, перед ней не появилось ни одно видение.
- Это твоя мать? - спросила она наконец, все еще не в состоянии отвести взгляд от портрета. Конечно же, в кабинете герцога не было никакого упоминания о том, что у него был еще один ребенок, а тем более – другая женщина, которую он когда-то, вероятно, любил.
Влас оторвался от полок и встал рядом с ней.
- Да, - сказал он медленно, с несколькими нотками печали. - Не самый лучший портрет. Она рядом с ним всегда была такой... – он подбирал слово с полминуты. - Неживой.
Магда медленно кивнула. Ей на самом деле совсем не была интересна эта женщина – хоть она и вызывала у нее немного сочувствия и печали, но больше она думала о том, как эта незнакомка получила то, ради чего ее мать страдала годами при дворце.
Она оставалась даже тогда, когда никому здесь не было до нее дела, когда уже даже слуги знали – герцог никогда не возьмет ведьму в жены. А потом ее мать ушла, и менее чем через год появилась эта другая женщина. А еще чем через год родился Влас.
Что-то в пальцах кольнуло, и Магда опустила взгляд. В кабинете герцога вовсе не было заколдованных вещей – кроме одной части стола, все еще скрывавшейся от Магдиного взгляда. Она оторвала взгляд от портрета и подступила вперед, наклоняясь к ящикам.
- Вряд ли что-то получится, - сказал ей Влас вскользь. - Я пытался открыть после смерти отца. И даже приглашал колдуна, но все напрасно. Он словно... не знаю даже, что это за чары.
Магда все равно склонилась над небольшим деревянным ящичком. Она совсем недавно распутала проклятие, которое казалось необратимым столько лет до того, и теперь не думала, что ее может одолеть обычный ящик.
На нем и в самом деле были чары, да еще и не такие и простые – однако, к счастью, Магда очень хорошо их знала. Ведьминские плетения она узнавала легко, но распутывать их всегда было той еще морокой. В отличие от волшебников, где каждое заклятие имело определенное действие и форму, ведьмы плели их так, как заблагорассудится, прислушиваясь только к внутреннему чутью и направлению, в котором в тот день дул ветер.
Этот способ плетения Магда знала почти так же хорошо, как и собственный – ибо во многом позаимствовала его от матери. Ей понадобилось не больше, чем минута, чтобы потянуть за несколько правильных ниточек чар, чтобы они распустились, как незакрепленное вязание, прямо у нее на глазах.
Ящик с тихим щелчком открылся.
- Как тебе это удалось? - Влас заглянул через стол на ее работу, не отрывая глаз от ящика. Магда только неопределенно пожала плечами, не в настроении читать лекции о чарах ведьм.
Она принялась тянуть за ручку ящика, и только потом вспомнила, что это Влас привел ее в кабинет герцога; и что сейчас это именно он и был герцогом.
- Можно я?...
- Конечно, - поспешно отозвался Влас, склоняясь даже сильнее. Очевидно, не одну Магду интересовало, какие секреты он может прятать – да еще
и в ящике, который специально для него наколдовала ее мать.
Даже без защитных чар ящик стола, казалось, старался оберегать тайны своего владельца, потому что поддавался туго и со скрипом. А внутри, на багровой бархатной подставке, Магда не нашла ничего, кроме записной книжки в кожаной обложке.
- Его дневник?.. - удивленно и тихо спросил Влас. Магда видела искренний интерес у него в глазах, поэтому без лишних просьб передала книгу, а сама вернулась к стеллажам и сделала вид, что ее невероятно интересуют книги герцога.
За спиной она услышала шорох страниц, и почти слышала вдумчивое чтение Власа, но все еще не оглядывалась. Она не врала сама себе и знала, что хочет прочесть дневника – особенно, если в нем сохранились записи двадцатилетней давности. Вот только сделать это она предпочла бы наедине, когда могла бы дать волю чувствам и не скрывать их от младшего брата.
Страницы дневника за ее спиной громко захлопнулись. Она оглянулась к Власу и увидела, что колдун тяжело дышит. Книга лежала в его опущенной руке, пальцы были сжаты добела.
— Что случилось? — спросила она, склонив голову.
— Не могу это читать, — Влас с трудом разжал вторую ладонь. — Просто не могу. Держи.
Он почти с раздражением бросил записную книжку Магде, не заботясь о том, успеет ли она поймать. Магда успела схватить ее кончиками пальцев. Не разворачивая, она прижала книгу к груди, оглядела кабинет и вышла наружу.
— Благодарю тебя, — сказала она, когда Влас открыл дверь. Она не знала, за что именно благодарит — за дневник, за экскурсию или за проведенный день. Но слова были искренними.
Магде почти удалось не думать о Деяне, хотя она и не надеялась на это.
***
Оказалось, Магда радовалась рано. Смена обстановки и экскурсия немного отвлекли ее от страданий, но вечером, оставшись одна, она снова погрузилась в тоску.
Она проплакала всю ночь. На следующий день она не могла смотреть ни на дневник, ни на Власа, ни на что-либо еще. Весь день она провела в постели, почти не двигаясь. Лишь через неделю она наконец нашла в себе силы открыть записную книжку покойного герцога де Бьера.
Влас каждый день пытался провести время с Магдой, но она избегала его. Любое лицо, любая улыбка напоминали ей о потере, и ей казалось, что она больше не способна улыбаться.
Она знала, что это временно. Пройдет месяц или два, она успокоится и, конечно, не забудет Деяна, но оставит его в прошлом. Но сейчас она держалась за него и за Лукию, не желая покидать заснеженный и неприступный Фельцнест.
Она села на кровати и взяла кожаный ежедневник, развернув его на середине. Внезапно из дома выскользнула молодая девушка в широком плаще с капюшоном. Она тихо побежала к лошади, оставленной за несколько улиц. Она не могла позволить истории закончиться так.
Она в последний раз оглянулась на Воль-Мунат и мысленно взмолилась триаде, надеясь на успех.