В середине мая в Подгорном случилось событие, о котором потом долго судачили соседи. Варвара Соловьёва получила от сына письмо, в котором он писал про то, как обживается в новом доме, про работу на комбайне, про то, что о нём писали в местной газете, и про то, что его фотография висит на доске почёта у входа в контору...
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/adffI_tqQxKJ02V6
На самые главные слова Варвара прочитала в конце письма.
«Мама, я познакомился с девушкой, её зовут Валентина. Она очень хорошая, отзывчивая, работает в библиотеке. С Валей мы несколько раз ходили в клуб, танцевали, кино смотрели. Валя приглашала меня в гости, ужином угощала, пирогами, а потом она пришла ко мне и вымыла в моём доме все окна.
Мы с Валей очень подружились, только вот одна беда – уехала Валя к себе домой, в райцентр. А здесь, в Рассвете, она гостила у своей тётки.
Я обещал Вале писать ей письма, но уже неделя прошла после её отъезда, а я так ни одного и не написал. Всё думаю: стоит ли писать? С одной стороны, вроде обещал, с другой – нет у меня к ней серьёзных чувств, лишь дружеские.
Я честно рассказал Вале, что в моём сердце – Тося. Валя выслушала меня спокойно и сказала: «Как бы я хотела, чтобы меня тоже когда-нибудь так полюбили!»
Мама, дай мне совет: писать мне Вале или нет? Я боюсь, что она неправильно меня поймёт, решит, что я – её жених. Не хочу я обманывать порядочную девушку.
Запутался я, мам, только ты мне можешь помочь, больше мне совета спросить не у кого».
Варвара письмо перечитала три раза, охнула, покачала головой. Письмо выпало из рук.
— Вот же она – хорошая девушка, достойная моего сына! — прошептала она. — В библиотеке работает, значит, умная, образованная, книжек много перечитала. А Витька, вот же глупец! Он всё ещё по Тоське сохнет, по бабе с ребёнком, да ещё и не пойми от кого… Господи, что ж это делается!
Варвара села на лавку, сложила руки на коленях.
— Валентина, значит! – произнесла она вслух. – А я уже на всё Подгорное раструбила, мол, есть у Витьки невеста, Анной зовут. Но ничего, теперь расскажу про Валю. Скажу, что эта девка гораздо лучше предыдущей. Пусть люди думают, что у Витьки отбоя от невест нет, пусть завидуют.
Варвара быстро пообедала и отправилась в магазин, на площадке возле магазина обычно было многолюдно – там собирались главные сплетницы села.
Варвара причесалась, принарядилась и решительным шагом направилась к магазину. Ещё издали она увидела знакомые фигуры: Клавдия Петровна – главная сплетница, повариха Нюра и вечно всем недовольная Марфа Тимофеевна. Они о чём-то оживлённо беседовали, но, заметив Варвару, на мгновение замолчали — верный признак, что говорили о чём-то, что Варвара не должна была слышать.
— Здравствуйте, соседушки! — бодро поздоровалась Варвара. — Чего притихли? Уж не помешала ли я вашей болтовне?
— Да мы так, о погоде, — хитро прищурилась Клавдия Петровна. — А ты, Варвара, чего такая взбудораженная? Не случилось ли чего? Слыхала я, почтальонша тебе письмо принесла. От Витьки, поди?
Варвара вздохнула, выдержала паузу и произнесла как можно равнодушнее:
— Да, от Витьки. Витька пишет, что фотография его на доске почёта висит. Да что там лоска почёта, про него в газете даже писали! А ещё… — она сделала вид, что замялась, — познакомился там с одной девушкой. Валентиной. Библиотекарь, девка городская, образованная, книжки читает, в театр ходит. И собой хороша, и хозяйственная. Витька пишет: «Мама, такой девушки я в жизни не встречал».
Нюра аж привстала:
— Да ты что?! Витька же твой вроде по Тоське Волковой сох.
— Ой, да когда это было? – махнула рукой Варвара. – И не любовь это была, а так, юношеская глупость.
— А ты же нам недавно про Анну рассказывала, Варвара. Говорила, что Витькину невесту Анной зовут, а теперь вдруг – Валентина.
— Ой, бабоньки, да что вы, думаете я вам вру что ли? Говорю вам, как есть. Что Витька пишет – то и говорю, а Витька мой врать не будет.
— Ну, даёт твой Витька! Вроде тихоня такой был, к девкам подойти стеснялся, а теперь невест одну за другой меняет.
— Ничего он не стеснялся, просто в нашем селе и выбрать-то не из кого было! — отмахнулась Варвара. — Витька – парень молодой, он свою судьбу ищет. А Валентина — это серьёзно. Она и пирогами его угощала, и окна ему в доме вымыла. Вы подумайте: девушка городская, а сама за тряпку взялась! Не гордая, не ломака. И главное, Витьку моего не за сладкую жизнь полюбила, а за душу.
Марфа Тимофеевна скептически поджала губы:
— А не выдумала ли ты, Варя? Ты присочинить-то любишь, за тобой такие дела водятся!
— Это когда же я обманывала-то? Всегда говорю, как есть, — Варвара даже руками всплеснула. — Письмо от Витьки у меня дома лежит, там всё синим по белому написано: с Валей они в клуб ходили, танцевали, кино смотрели. Сейчас уехала она в райцентр, домой, а Витька места себе не находит. Письма ей пишет каждый день. Вот так-то!
— А как фамилия у Валентины? — не унималась Марфа. — Может, я знаю кого из райцентра?
Варвара на мгновение растерялась, но быстро нашлась:
— А тебе зачем фамилию знать? Моя сноха будет, а не твоя! Фамилию потом скажу, когда всё сладится.
Клавдия Петровна кивнула головой с уважением:
— Библиотекарь — это профессия хорошая. Девушка при должности, при книгах. Витька твой, Варвара, молодец, хорошую партию приглядел.
Варвара расправила плечи. Ей вдруг самой почти поверилось в то, что она только что рассказывала. Дома она ещё раз перечитала письмо — про Тосю, про Витины сомнения, про честное признание Валентине, что нет серьёзных чувств.
— Глупый ты ещё, Витька, — прошептала она, глядя на кривые строчки сыновьего письма. — Не видишь своего счастья. Валентина-то — вот она, судьба твоя. А Тоська… Давно тебе забыть её пора, непутёвую эту.
Варвара начала писать сыну ответ:
«Витя, здравствуй, сынок. Письмо твоё получила. Рада твоим успехам, рада, что с хорошими людьми ты там повстречался. А про Валентину я тебе вот что скажу…»
Она остановилась, задумалась. Мысли перескакивали с одной на другую, рука выводила буквы медленно и твёрдо:
«…если девушка сама к тебе пришла и окна вымыла — значит, глянулся ты ей. Значит, она тебя не за красивые глаза полюбила, а за душу твою добрую. Не будь глупцом, пиши ей письма. А про Тоську забудь. Тоська тебе не пара. Ты человек порядочный, тебе жена нужна верная, а не та, которая не пойми от кого детей рожает. Пиши Вале. Она ждёт от тебя письма, будь уверен. Не гони ты от себя эту девушку. Чую я, что неспроста она в твоей жизни появилась. А мать всегда чует, с кем её дитю лучше будет».
Варвара свернула листок, сунула в конверт и вышла на крыльцо, чтобы освежиться. На западе догорал майский закат, пахло черёмухой и молодой травой.
— Главное, чтобы Витька позабыл про Тоську, — сказала она тихо в вечернюю тишину. — И даже не важно, кто ему поможет её забыть: Валя, Аня или, может, Настька какая-нибудь.
Где-то за огородами залаяла собака, в чьём-то окне зажёгся свет. Подгорное готовилось к ночи, а Варвара стояла на крыльце и думала о том, что жизнь — штука хитрая: иной раз счастье само идёт в руки, а человек оглянуться не успевает. И только мать видит это с самого начала.
Прошло десять дней. Варвара каждое утро выглядывала на дорогу — не идёт ли к её дому почтальонша. Но письма от Виктора всё не было. Зато слухи по Подгорному разлетелись с быстротой майского ветра. Уже все знали, что у Соловьёва Витьки появилась городская невеста — библиотекарша, умница и красавица, которая сама ему окна мыла.
— И надо же, — говорили за заборами соседки, — в тихом омуте черти водятся. Вырос Витька на глазах, мы его за тихоню считали, а он, вон, не успел с одной девкой нагуляться, так уже с другой любовь крутит!
Варвара эти разговоры слушала с удовольствием, но на душе у неё скребли кошки. Ответа от сына не было, и она очень боялась, что Витя не послушает её, не станет писать Вале. Что тогда говорить односельчанам, как выкручиваться? Ведь вот-вот спрашивать станут: когда свадьба?
Письмо от Вити пришло ещё через два дня. Сначала он как обычно писал про успехи на работе и только в конце Варвара прочитала короткую приписку: «Наш председатель на пятницу отгул мне дал за хорошую работу. Я решил – отдохну хорошенько в пятницу, а в субботу поеду в райцентр, зайду к Валентине. Надеюсь, не прогонит она меня».
Варвара несколько раз перечитала письмо улыбаясь. Выходило, что Витя её послушался. Или не её — может, сам дошёл до этой мысли. Не важно, важно, что едет он к Валентине. Едет!
— Ах ты, Господи! Сын мой едет к невесте! Значит, быть свадьбе!
Тут же, не откладывая, она побежала к Клавдии Петровне. Та как раз вышла на крыльцо, за водой собралась.
— Клавдия, милая, у меня новость! — затараторила Варвара, запыхавшись. — Витя письмо прислал! Едет к Валентине, в райцентр! Женится скоро, видать!
— Ой, да что ты? — Клавдия аж ведро поставила. — Уж так скоро?
— А чего тянуть? Девушка она видная, работящая. Ждать нечего, — Варвара говорила громко, так, чтобы другие соседи слышали. — Как сговорятся они, так и свадьбу играть будем. Но, думаю, раньше осени не получится со свадьбой, Витька-то мой работает, не покладая рук. В передовики-то не так просто выбиться, сама знаешь! А я, между прочим, тоже в райцентр ехать собираюсь. Познакомлюсь с невесткой. На свадьбу вас всех, может, пригласим – это уж как молодые решат. Только ты никому пока не говори, ладно?
— Разве ж я такая? — Клавдия обиженно поджала губы. — Я — могила. Только Марфе Тимофеевне шепну, чтоб не волновалась, а то она всё сокрушалась, что твой Витька без невесты остался, раз Тоська его прогнала, а новой не нашёл.
— Это Тоська-то его прогнала? – вспыхнула Варвара. – Да он сам бежал от неё, как от огня, когда понял, что за баба она такая! Ты, Клавдия, не сочиняй про сына моего, а то получается, что Витька – жених отвергнутый, но это не так! Слышишь? Витька у меня – парень умный, разглядел он в Тоське неладное. Да, не сразу, но главное, что разглядел! А Марфе Тимофеевне так и скажи: пусть она за Витьку не волнуется, у него невест — как у принца! Только выбирай.
Варвара вернулась домой, но на душе было неспокойно. Как сложится Витина поездка – удачно ли? А вдруг Валентина не примет её сына? Вдруг передумает и решит, что не нужен ей сельский парень?
Варвара достала из сундука старую икону, помолилась. Попросила, чтобы у сына всё сложилось. А потом легла спать и долго ворочалась — всё думала, как бы не осрамиться перед всем Подгорным, если свадьба сорвётся.
А в Подгорном уже на следующий день не обсуждал только ленивый, что Витя Соловьёв в субботу едет к невесте в райцентр, свататься. Эта новость дошла и до подруги Тоси, Веры.
В ту же субботу, что Витя собирался к Вале, Вера отправилась к Тосе.
Тося была очень рада видеть подругу, они долго болтали о том, о сём – обычные девчачьи разговоры.
— Тось, хочешь я тебе про Витьку Соловьёва расскажу? – вдруг посерьёзнела Вера.
— Расскажи, если есть, что рассказать, - равнодушно пожала плечами Тося.
— Ты только не расстраивайся, Тось…
— А что мне расстраиваться? Он мне кто – жених? Нет, просто друг.
— Витька-то теперь, как раз, жених у нас! – сообщила Вера. – Сегодня он должен в райцентр ехать, к невесте своей свататься.
— К Анне?
— Нет, не к Анне, - нахмурилась Вера, вспоминая. – Его мать какое-то другое имя называла. – Валентина кажется… Да-да, точно! Валя!
— Валя?
— Да, тётя Варя нарадоваться не может. Вот, мол, сынок её какую невесту подхватил – библиотекарем работает, сама городская, но не высокомерная… Говорит, что Витьку очень эта Валя любит, помогает ему, потакает во всём. Вроде на осень свадьба у них намечается…
Тося долго молчала, глядя в одну точку, а потом расплакалась. Громко, горько.
— Тоська, ты чего? – подскочила к ней подруга. – Ты по Витьке там плачешь? Ты же не любила его никогда. Всегда говорила, что он тебе просто друг.
Тося так расплакалась и ничего не могла ответить. Точнее, она пыталась говорить какие-то слова, но Вера ничего не могла разобрать сквозь рыдания.
— Я замуж никогда не выйду. Никогда-никогда, - качала головой Тося, немного успокоившись.
— Почему, Тось? Неужели ты всё-таки любила Витьку, а?
— Нет, не любила. То есть, любила, но как друга… Дело не в этом, Вера, а в том, что кругом сплошной обман. Понимаешь? Если бы ты слышала, какие красивые слова мне говорил Валера! Любая бы на моём месте поверила ему! А Витя? Он клялся в вечной любви, говорил, что будет ждать меня столько, сколько потребуется. И что в итоге? Стоило ему уехать на курсы, как он там встретил другую, Анну. Прошло всего несколько месяцев, а он уже на Валентине жениться собирается! Значит, Витя тоже мне врал, как и Валера! Не было у него ко мне никакой любви! Не было! Зачем он мне только предложение делал? Посмеяться хотел?
— Тось, ты не плачь, встретишь ты ещё человека. Надёжного. Которого сама полюбишь, и он тебя полюбит, - пыталась утешить её подруга.
— Нет, Вера, - качала головой Тося. – Я больше никому не поверю. А любовь. Есть у меня любовь, - она кивнула в сторону мирно спящего Серёжи. – Больше мне никто не нужен. Очередного обмана я не выдержу, понимаешь?
— Да-а, Витька… Кто бы мог подумать, - сокрушалась Вера. – Мне тоже не верится, что он таким ветреным оказался. Получается, ты была права, Тося, что прогнала его. Представляешь, что было бы, если бы ты согласилась стать его женой?
— Если бы согласилась, то была бы дважды брошенкой. Дважды опозоренной! – Тося опять громко заплакала, разбудив Серёжу.
Серёжа захныкал, заворочался в кроватке. Тося, всхлипывая, подошла к нему, взяла на руки, прижала к груди. Ребёнок успокоился, почувствовав материнское тепло, и снова закрыл глаза. Вера смотрела на подругу и не знала, что сказать. Она никогда не видела Тосю такой — раздавленной, потерянной. Обычно бойкая Тося теперь сидела с ребёнком на руках, а слёзы капали на его льняную рубашонку.
— Тось, а может, это и к лучшему? — осторожно начала Вера. — Ну, что Витька женится. Всё равно ты его не любила. А он тебя, выходит, тоже. Зачем вам друг друга мучить?
— Может и к лучшему, - задумчиво повторила Тося.
Вера хотела ещё что-то сказать, но осеклась. Она вспомнила, как Витька бегал за Тосей, как смотрел на неё — будто на солнце. Неужели и правда забыл? Или, может, не забыл, а просто устал ждать? Но Витька ведь всегда говорил: «Я подожду. Сколько надо. Хоть год, хоть два. Потому что люблю». И вот — не прошло и года.
— Тось, а может, Витька не виноват? — тихо спросила Вера. — Ты же сама его прогнала. Сказала: «Не приходи больше, Витя, я не хочу тебя обманывать». Вот он и не пришёл. А когда человеку больно, он ищет, чем боль унять. Может, эта Валентина — просто пластырь на его рану?
Тося горько усмехнулась:
— Пластырь! Как удобно звучит. А мне что теперь — жалеть его? Нет, Вера, всё, я свои выводы сделала! Не нужен мне больше никто! Никого больше к себе не подпущу. Хватит с меня обмана!
— Тось, ты бы не спешила с выводами. Сама знаешь, у меня ситуация не лучше была, меня тоже мой Гришка бросил, на другую променял, хотя клялся в вечной любви. Я переживала, конечно, сильно, долго не могла от его предательства оправиться. Тоже поначалу думала, что больше никому не поверю, но… но жизнь всё расставила по местам, - хитро улыбнулась Вера.
— Вера, у тебя кто-то появился? – сразу поняла по её взгляду Тося.
— Да, появился, - Вера уже не прятала счастливых глаз.
— И давно?
— Полтора месяца встречаемся.
— И ты мне ничего не сказала? Не поделилась своим счастьем?
— Боялась я сглазить, Тося. Сама знаешь: обжёгшись на молоке, дуешь на воду.
— Да, знаю… - вновь загрустила Тося.