Владимир всегда жил по простому принципу: разбираться с тем, что требует внимания именно сейчас. С ранних лет его жизнь шла по чёткой, понятной линии. Сначала школа, которую он окончил с золотой медалью. Затем служба, о необходимости которой отец говорил особенно твёрдо: именно она, по его убеждению, делает юношу мужчиной и придаёт человеку внутренний стержень. В девятнадцать лет, немного позже своих бывших одноклассников, Владимир поступил в институт на инженерный факультет, и с этого момента для него начался новый этап.
Студенческие годы принесли с собой всё, что обычно сопровождает юность: шумные вечера в общежитии, свободу, новые знакомства и первое настоящее чувство. Именно в институте Владимир впервые посмотрел на девушек иначе. В школьные годы они казались ему одноклассницами, приятельницами, соседками по парте, у которых можно было попросить конспект или подсмотреть решение. Ни о какой сердечной привязанности он тогда всерьёз не думал.
Всё изменилось, когда он встретил Любу. Невысокая, рыжеволосая, с россыпью веснушек на щеках, она будто излучала свет. Люба легко смеялась, умела поднять настроение и, казалось, несла вокруг себя особую живость. Познакомились они случайно. Владимир, только ставший первокурсником, стоял в коридоре с буклетом в руках и никак не мог понять, куда ему идти. Именно Люба первой подошла к нему, объяснила дорогу, а потом разговор как-то сам собой продолжился.
Они были вместе несколько месяцев. Владимиру казалось, что всё складывается всерьёз и надолго, однако однажды Люба просто исчезла. Она перестала отвечать на звонки, больше не появлялась на лекциях, а ведь у них были общие занятия, хотя училась она на другом факультете. Свой первый студенческий Новый год Владимир встречал один, уже понимая, что остался без девушки. Накануне вечером ему пришло короткое сообщение, которое всё объяснило.
— Прости. Мне нужно срочно уехать. Вернулся Саша, мой жених. Прости.
Эти несколько строк перечеркнули всё. Владимир долго не мог прийти в себя. Выходило, что у них были отношения, были разговоры, были надежды, а где-то всё это время существовал ещё и другой человек, о котором он даже не подозревал.
Институтские годы пролетели быстро. После истории с Любой Владимир больше не стремился к глубоким чувствам. Он встречался с девушками, но недолго, без серьёзных обещаний. Высокий, статный, с густыми каштановыми волосами и тёмно-зелёными глазами, он нравился многим. Друзья не раз говорили, что у него нет причин оставаться одному. Но внутри будто что-то закрылось. Повторения прежней истории он не хотел и потому никому по-настоящему не открывался. К тому же Люба так и не вернулась в институт. Говорили, что она перевелась в другой город. Владимир считал это даже к лучшему: случайные встречи в коридорах ему были ни к чему.
Весной он защитил диплом и окончательно простился с институтом. Началась взрослая жизнь, уже без студенческой легкости, но с привычными связями. Особенно тесно он продолжал общаться с двумя друзьями — Лёшей и Славиком. Эти двое не терпели однообразия и чуть ли не каждую неделю вытаскивали его то на природу, то в боулинг, то в очередное заведение с музыкой и танцами. Именно один из таких вечеров изменил всю его дальнейшую жизнь.
Едва Владимир переступил порог клуба, как почти сразу заметил её. Он даже не успел толком осмотреться. Музыка гремела так, что било в висках, по залу метались яркие огни, вокруг сновали люди, а она стояла у окна в небесно-голубом платье с открытыми плечами. Мягкие золотистые локоны спадали на спину, карие глаза смотрели внимательно и спокойно, на шее справа виднелась маленькая родинка, а на правом запястье был кожаный браслет. Рядом с ней что-то говорил какой-то молодой человек, но по её лицу было ясно: она слушает его лишь из вежливости.
Владимир почувствовал это почти сразу. Их взгляды встретились, и в ту же минуту всё вокруг словно отступило. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Потом девушка опустила ресницы и отвернулась.
Оставив Лёшу и Славика у стойки, Владимир направился к ней. Того парня рядом уже не было. Подойдя ближе, он понял, что все заранее заготовленные фразы, которыми его любили снабжать друзья, исчезли без следа. Поэтому он сказал самое простое, что только смог.
— Привет.
Девушка улыбнулась так, будто именно такая простота ей и понравилась.
— Привет. Я Наташа.
Она представилась сама, не дожидаясь вопроса. Голос у неё был приятный, тёплый. Из-за музыки им приходилось говорить громче и стоять довольно близко, чтобы расслышать друг друга. В этом было что-то особенное, словно сама обстановка подталкивала их к быстрому сближению. Позднее Владимир подумал, что, возможно, именно за этим люди и приходят в такие места: не только за музыкой, но и за ощущением внезапно начавшейся истории.
В тот вечер они уходили уже вместе. Сначала шли вдоль набережной, потом свернули в парк. Наташа сняла туфли и дальше пошла босиком, неся их в руке. С ней Владимир чувствовал необычайную лёгкость. Пожалуй, так спокойно и естественно он не ощущал себя ни с кем со времён детства. Ему не нужно было изображать остроумие, стараться произвести впечатление или подбирать удачные слова. Он мог молчать, мог говорить о том, о чём обычно не рассказывал никому.
В тот же вечер Наташа узнала, что он с трудом переносит пауков, даже самых маленьких, любит книги и ходит в клубы скорее ради музыки и особой атмосферы, чем ради случайных знакомств. Она тоже была удивительно открытой. Наташа призналась, что любит рисовать и подолгу гулять по вечерам, наблюдая за прохожими, а потом дома выводит карандашом лица тех, кто запомнился ей больше других.
— Мне интересно смотреть на людей, — сказала она. — Иногда достаточно одного взгляда, чтобы захотелось потом сохранить чьё-то лицо на бумаге.
Она рассказала и о своих слабостях: не переносила насекомых, причём любых, и очень не любила высоту. В детстве Наташа сорвалась из окна третьего этажа, и с тех пор это ощущение осталось с ней надолго.
Владимиру всегда нравилась прямота. Он ценил её выше многих других качеств. Но Наташа привлекала его не только этим. Она была красива, стройна, с тонкой талией и сильными ногами, как у человека, привыкшего много двигаться. Смеялась искренне и звонко, умела поддержать разговор, была деликатной и внимательной. Его самого поражало, как много он понял о ней уже после первой встречи.
Так начались их отношения. Несколько месяцев всё складывалось почти безупречно. Было лишь одно обстоятельство, которое постепенно начало смущать Владимира: Наташа не хотела переводить их связь на следующий уровень. Они встречались у него или у неё, могли провести ночь вместе, но утром снова разъезжались каждый к себе. Владимир уже побывал у неё дома и знал, что она живёт с матерью в уютной двухкомнатной квартире. Сам он снимал однокомнатное жильё в нескольких кварталах севернее.
Поначалу такие встречи наполняли его воодушевлением, но со временем ему захотелось чего-то более устойчивого. Хотелось просыпаться рядом, не спешить по разным адресам, не создавать ощущение временности. Однако каждый разговор о совместной жизни Наташа мягко уводила в сторону. То ссылалась на дальнюю дорогу до работы, то говорила, что не может оставить мать одну, то вспоминала о двух котах, привыкших к своему дому, то уверяла, что ей важен именно этот район. Владимиру все эти доводы казались не слишком убедительными. Квартиру можно было снять в другом месте, мать навещать, котов тоже не терять из виду. Но Наташа оставалась непреклонной.
Была и ещё одна особенность, которую он замечал всё чаще. Наташа занималась собой с почти безусловной дисциплиной. Каждое утро она бегала по три-четыре километра, плавала, много ходила быстрым шагом. Ни сезон, ни погода, ни самочувствие не становились для неё поводом пропустить тренировку. Однажды она собралась на пробежку, даже чувствуя недомогание. Владимир попытался её остановить, но неожиданно увидел, как она расплакалась.
— Я не хочу в двадцать пять лет оказаться прикованной к коляске, — сказала она сквозь слёзы.
— Почему? Что происходит? — растерянно спросил он.
После долгой паузы Наташа призналась, что у неё редкое наследственное заболевание, связанное с мышцами. Эта болезнь была у её деда по материнской линии. Его не стало ещё до пятидесяти лет. О своём диагнозе Наташа узнала в двадцать, во время обследования. После этого она много читала, изучала медицинские материалы, и именно поэтому когда-то поступила в медицинский вуз, а потом стала врачом-генетиком. К тому времени она уже работала и продолжала учиться дальше.
Излечиться, как она объяснила, было невозможно. Существовали только средства, способные немного облегчить течение болезни. Образ жизни не отменял её полностью, но мог дать отсрочку. Наташа считала большим везением уже то, что первые признаки появились не в детстве и не с самого рождения. И всё равно она понимала, что однажды состояние начнёт меняться.
Этот разговор долго не выходил у Владимира из головы. Позже он сам нашёл материалы о её диагнозе и убедился, что Наташа сказала правду. Перспективы были тяжёлыми. С течением времени ей предстояло всё больше терять привычную свободу движений. Тогда ему стало ясно, почему она с такой настойчивостью занималась спортом: она не питала лишних надежд, а просто старалась отодвинуть тот день, когда болезнь заявит о себе в полную силу.
Ещё около месяца Владимир жил в постоянном внутреннем напряжении, присматриваясь к ней едва ли не каждую минуту. Но Наташа по-прежнему выглядела здоровой, радовалась жизни, смеялась, ходила на работу, встречалась с ним, и постепенно он стал надеяться, что, возможно, всё не так однозначно, как утверждали врачи. Эта надежда придала ему уверенности, и в конце концов они всё-таки съехались.
Некоторое время совместная жизнь шла спокойно. Но спустя примерно полгода Наташа однажды оступилась в коридоре, когда вешала картину, и оказалась на полу. В травмпункте сказали, что это лёгкий вывих. Однако специалист, к которому она затем обратилась, лишь внимательно посмотрел на неё и без лишних слов дал понять: болезнь вступила в новую стадию, и назад уже ничего не повернётся.
Очень скоро Владимир увидел это сам. Вывих прошёл, а вот ноги Наташу уже не слушались как прежде. Она передвигалась по квартире всё медленнее, придерживаясь за стены и мебель. Потом её мать привезла коляску и забрала дочь к себе.
Для Владимира всё происходящее оказалось слишком тяжёлым. Он запутался, устал, не выдержал внутреннего напряжения и ушёл. С того момента прошло два года.
Постепенно он вернулся к привычному ритму. Работал, встречался с друзьями, старался не думать о прошлом и не ворошить то, что давно причиняло ему боль. Позже в одном из парков он познакомился с Катей. Она работала в банке, любила книги и тоже ценила атмосферу вечернего города и музыки. Они часто вместе ходили в библиотеку, а потом подолгу и с интересом обсуждали прочитанное. Со временем их отношения стали серьёзными, и вскоре они поженились.
На работе Владимира повысили. Вместе с Катей они оформили квартиру в ипотеку. Казалось, жизнь наконец выстраивается спокойно и надёжно. Так прошло ещё несколько лет. Единственным обстоятельством, которое огорчало их обоих, оставалось отсутствие детей. Обследования показывали, что со здоровьем у супругов всё в порядке, однако ребёнок так и не появлялся. Постепенно Владимир начал привыкать к мысли, что, вероятно, им с Катей суждено жить вдвоём. Идею взять малыша из приюта он не поддерживал, Катя тоже не была в этом уверена. Со временем между ними стало накапливаться напряжение. Поэтому встречи с друзьями Владимир воспринимал как возможность отвлечься и перевести дух. Каждую субботу он ждал с особым нетерпением.
В один из таких вечеров Лёша приехал не один, а с Настей, которую представил своей двоюродной сестрой. Ей было двадцать лет. Светловолосая, с тёмно-зелёными глазами, она сразу привлекла внимание Владимира. Весь вечер он украдкой смотрел на неё, а потом сам предложил подвезти её домой. С этого и начались их стремительно развивавшиеся отношения.
Ради Насти Владимир ушёл от жены. Через некоторое время новая избранница призналась, что у неё есть ребёнок — мальчик полутора лет. К удивлению самой Насти, это известие не оттолкнуло Владимира, а, напротив, согрело его. Он уже почти простился с мечтой однажды стать отцом, и потому новость о малыше принял с радостью. Спустя неделю он познакомился с Матвеем. Они вместе поехали забирать мальчика из детского сада, и с того дня Владимир стал ещё сильнее привязываться и к ребёнку, и к самой Насте. Вскоре он сделал ей предложение, и они поженились.
Однажды Настя попросила его несколько часов побыть с Матвеем, пока она съездит по делам. Она привезла мальчика с большой сумкой, пояснив, что там его одежда и игрушки. Тогда Владимир лишь немного удивился, но не придал этому значения и спокойно согласился. Настя уехала. Позвонила она только вечером.
Голос у неё был ровный, почти отстранённый.
— Я сестра Наташи. Наше знакомство не было случайностью. Я попросила Лёшу представить меня своей двоюродной сестрой. Он дружит с моим братом, мы по отцовской линии давно связаны между собой. Наташи не стало год назад. Матвей — твой сын. Она ничего тебе не сказала, потому что надеялась справиться сама и рассчитывала на помощь мамы. Но мама серьёзно заболела, и я решила, что ты должен узнать правду. У Матвея тот же диагноз, что и у Наташи. Пока внешне это никак не проявляется, но Юрий Геннадьевич, врач-генетик, просил наблюдать мальчика и регулярно приводить его на приём. Адрес специалиста я тебе оставлю. В документах ты не записан отцом, однако как мой супруг сможешь оформить опеку.
Владимир слушал её, не веря собственным ушам.
— Почему я должен тебе верить? И где ты сейчас?
— В поезде. Я уже съездила в ЗАГС и подала заявление на развод. Можешь сделать ДНК-тест и сам убедиться, что Матвей тебе родной. Увидимся только в суде.
После этих слов связь оборвалась. Владимир ещё долго стоял с телефоном в руке, не в силах осмыслить услышанное. Но затем всё же сделал тест. Результат показал почти полное совпадение: Матвей действительно был его сыном. С Настей они вскоре развелись.