— Здесь все места имеют какой-то юридический статус, — глухо произнёс Сергей, тяжело опускаясь на землю и вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Он только что закончил ломать толстые ветки для костра, и каждое движение давалось ему с видимым трудом.
Читать сначала: https://dzen.ru/a/adfT7Nf9ZmOO-PHR
— Заповедник, заказник, охотничий участок... Значит, есть егеря, есть учёт. Зверьё всё поголовно посчитано и переписано.
Он говорил монотонно, словно пытаясь убедить самого себя в реальности привычного мира, который рушился на глазах.
— Я смотрел на сайте заповедника... Там указано: медведь, волк, рысь, лиса... Может, ещё кто-то мелкий, непомню точно. Это из хищников. Но никаких крупных кошачьих там точно нет. Никаких тигров или пум. Это не медведь. И не волк. И уж точно не пастушья собака. Это что-то другое. Что-то очень крупное и очень ловкое.
Он замолчал, глядя в огонь.
— Ты говоришь, она быстро бегает? — он поднял на меня тяжёлый взгляд. — Прикинь ещё раз в голове... Где ты услышал её в первый раз? Постарайся вспомнить направление.
Я закрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти хронологию ужаса.
— Ну... мне показалось, километров за пять. Но в темноте и на слух... сам понимаешь. Очень издалека донёсся первый вой. Мне показалось, что со стороны ледника.
— Ледник отсюда в десяти километрах по прямой.
— Ну, может, не с самого ледника... Ближе. Хотя постой! — меня осенило. — Точно! Не с уровня земли! Не с нашего уровня, а выше! С той стороны! — я указал рукой на крутой склон, уходящий вверх к заснеженным вершинам.
Сергей молча поднялся, сходил к своему рюкзаку и вернулся с топографической картой. Он расстелил её прямо на траве у костра, придавив углы камнями. Карта пестрела волнистыми линиями горизонталей, отображая изрезанный рельеф местности.
— Смотри, — он провёл пальцем по карте. — Ледник выше нас на четыреста метров по вертикали. Расстояние до него — одиннадцать с половиной километров по прямой. Теперь скажи мне главное: сколько точно прошло времени с того момента, как ты услышал первый вой, до того, как она оказалась здесь?
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Вопрос был не праздный. Сергей включил режим аналитика, и это давало крошечную надежду.
— Я понимаю, это важно, — тихо сказал я. — Ты сможешь определить зверя? Это поможет нам спастись?
Я сосредоточился, прокручивая в голове события той ночи как киноплёнку.— Слышу вой. Еле доносится... но бас такой низкий, что... будто земля вибрирует. Не буквально, а как бы это сказать? Тембр такой. Сразу кидаюсь к костру. Подбрасываю веток... не валом, а по одной, чтобы горело ровнее. Выхватил головню вот эту... — я показал обугленную палку. — Минуты полторы ушло на всё это. Может, чуть больше.
Я перевёл дух.
— Потом встал спиной к костру и услышал второй вой. Уже ближе. По ощущениям — она была уже на полпути к нам. Я запаниковал. Сразу бросился к рюкзаку за петардой. Карман был расстёгнут заранее... не копался. Только палку перехватил в другую руку и отвёл подальше от огня. Достал петарду, вернулся сюда же, зажёг фитиль от головни... Крикнул: «Петарда!» — и бросил. Тоже минуты полторы ушло.
Я посмотрел на Сергея:— В свете вспышки от петарды я увидел её. Она уже скакала сюда большими прыжками по траве. Чёрная, здоровенная... Бежала совсем рядом с лагерем. А потом зарычала уже здесь, за границей света от костра.
Сергей слушал молча, его лицо становилось всё мрачнее с каждым моим словом. Когда я закончил, он долго смотрел в огонь, а потом поморщился так, будто у него болело горло или ныли зубы.
— Если прикинуть твои данные... — он говорил медленно, взвешивая каждое слово. — Первый вой в одиннадцати километрах отсюда на высоте четырёхсот метров. Она здесь через четыре минуты максимум... Это значит...
Он поднял на меня глаза:— Это значит, что эта тварь бегает со скоростью примерно пятьдесят метров в секунду. Или три километра в минуту. Или сто восемьдесят километров в час.
Он сделал паузу:
— Так никто в известной науке не бегает.
— Я могу ошибаться в расстояниях! — горячо возразил я. — Рассказываю только, как мне показалось! Но по времени я не ошибаюсь!
— Я не спорю с тобой о реальности происходящего, — устало отмахнулся Сергей. — Я просто смотрю на факты. Он снова ткнул пальцем в карту:
— Тварь боится огня до животного ужаса. Она не подходит близко к костру даже ради добычи. Она боится именно света и жара пламени, как какое-то исчадие тьмы, исчадие ада. Он поднял взгляд на нас:
— Ещё она воет перед охотой... И она слишком большая для волка или собаки. Размером с медведя или льва.
Он обвёл нас взглядом:— Витя... Я думаю... Либо это неизвестный науке вид хищника... Либо...
Он запнулся.— Либо это какой-то чёртов демон.
В его голосе не было иронии или страха показаться смешным. Была лишь свинцовая усталость человека, дошедшего до края логики.
— И если это неизвестный науке вид... То у нас тут череда невозможных случайных совпадений. А если это то, второе... то объясняется всё сразу.
Он посмотрел мне прямо в глаза:
— И то, почему мы не смогли уйти отсюда. Почему весь день ходили кругами.
Он имел в виду наш дневной марафон и возвращение на исходную точку.
— Она нас не отпускает.
Тишину нарушил голос Лены:
— Я верю вам. Это точно какая-то тварь из ада.
Её голос дрожал:
— Вы же слышали этот рык?
Аня кивнула головой:
— И я верю...
Я посмотрел на них и вдруг понял: я тоже верю в это объяснение всем сердцем, хотя сам до сих пор боялся даже мысленно произнести это слово - «демон». Оно объясняло иррациональность нашего страха и бессилия перед этой силой природы — или не природы.
— А что делают люди... чтобы защититься от демонов? — спросил я тихо.
Сергей пожал плечами:
— Мы точно знаем одно: она не может подойти близко к огню. Он кивнул на костёр. — И выходит только по ночам. В первую ночь никто не отходил от света — и ничего не случилось кроме рыка из темноты. Его голос окреп:
— Нам нужно только поддерживать огонь и продержаться до утра. А потом уйти отсюда как можно дальше.
И тут же, словно издеваясь над его словами или отвечая на вызов, издалека донёсся тот самый вой. Протяжный, дикий и страшный до тошноты.
Вой вибрировал у меня в ушах так сильно, что казалось, сейчас лопнут барабанные перепонки. Он вызывал дикое желание вскочить и бежать сломя голову куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого звука и этого места. У меня начала бить крупная дрожь — неконтролируемая судорога мышц спины и плечей.
Усилием воли я заставил себя сидеть на месте и посмотрел на девушек через пляшущее пламя костра. Лена обхватила голову руками так сильно, что побелели костяшки пальцев; она сидела спиной к нам и тихо раскачивалась из стороны в сторону, заткнув уши ладонями — по щекам текли слёзы беззвучного плача. Аня сидела неподвижно как статуя; её взгляд был расфокусирован и устремлён в самую сердцевину огня; казалось, она смотрит сквозь пламя куда-то внутрь себя. Сергей сидел с побелевшим лицом; он подобрался весь как пружина и крепко сжал рукой толстую ветку с обугленным концом, торчащую из костра наподобие факела.
Несколько минут прошли в мучительном ожидании тишины после этого сигнала к охоте. И наконец я расслышал то, чего боялся больше всего: тяжёлый топот приближающегося зверя по каменистой почве и траве. Она идёт сюда целенаправленно и не оставит нас в покое до тех пор, пока не перебьёт всех по одному. Или всех вместе. Топот замедлился метрах в десяти от границы света костра и наступила мёртвая тишина.
Я смотрел на костёр так пристально, будто мог расплавить взглядом поленья; я боялся повернуть голову туда, где замерли шаги этой твари за границей тьмы и света; боялся увидеть её морду снова и окончательно потерять рассудок от ужаса перед этим нечеловеческим обликом. Ребята тоже застыли каменными изваяниями вокруг огня; никто не смел нарушить тишину даже дыханием слишком громко; мы все смотрели только на огонь как единственную защиту во вселенной.
Наконец, я поборол оцепенение и медленно-медленно поднял голову вверх от земли; мой взгляд скользнул по верхушкам палаток и упёрся в кромешную тьму за пределами светового круга... В свете костра никого не было видно; лишь чернота ночи поглотила всё пространство вокруг лагеря; но ощущение присутствия чего-то огромного и злого никуда не делось; оно давило физически ощутимой тяжестью на плечи; стало немного легче дышать от того что я её не вижу прямо сейчас но страх никуда не ушёл, он просто затаился вместе с ней во тьме. Я посмотрел на часы: половина третьего ноч,; через час начнёт светать и этот кошмар закончится; ещё один час... Подбросив в огонь большую охапку хвороста чтобы пламя взметнулось выше человеческого роста я выпрямился чтобы посмотреть вдаль поверх огня туда где начинался спуск к ущелью. И тут я встретился глазами с этим чудовищем. Это был чёрный огромный пёс. Тела видно не было, оно оставалось скрытым во тьме словно растворившись в ней. Была видна только голова. Она висела в полутора метрах над землёй совершенно неподвижно. И он смотрел прямо на меня.
Через моё тело словно пропустили электрический ток напряжением в тысячу вольт, ноги пригвоздило к земле, так что я не мог сделать ни шагу, мышцы свело судорогой, в горле застрял колючий ком размером с кулак и я не мог издать ни звука чтобы предупредить остальных. Голова пса напоминала обтянутый кожей череп гиганта, на огромной тупоносой морде совсем не росла шерсть обнажая серую кожу с прожилками вен. Глаза были утоплены глубоко в глазницы но их чёрный блеск был направлен прямо мне в душу. В этих глазах плескалась такая лютая злоба и древний голод что разум отказывался воспринимать увиденное как реальность. Прищурившись чудовище отступило назад ещё глубже во мрак и исчезло, растворившись во тьме так же внезапно как появилось.
Оглушённый этим зрелищем, я подавил крик который рвался из груди когда отпустил спазм в горле. Я не издал ни звука, но моё тело сотрясала крупная дрожь которую я никак не мог унять. Я снова уставился в костёр стараясь смотреть только туда. Никто кроме меня его не видел. Все сидели напряжённо и молча глядя перед собой но они чувствовали его присутствие кожей. Надо просто продержаться до зари, говорил я себе как мантру, надо просто сидеть здесь у огня. Здесь я в безопасности, он не сунётся сюда к огню, здесь я жив пока горит огонь.
Час тянулся, кажется, целую вечность, но вот наконец на востоке небо начало едва заметно светлеть. Ебо становилось сначала серым, потом розовым, потом голубым. У меня замёрзла спина, очень похолодало за ночь, зато лицо обдавало теплом от костра так сильно что потрескались губы, а веки болели от жара. Но всё равно хотелось сесть ещё ближе к огню чтобы чувствовать его защиту всем телом. Я поднял голову вверх звёзды уже почти погасли остались только самые яркие созвездия. Четко виднелась взошедшая раньше Солнца Венера, да тускнеющий ковш Большой Медведицы. Полоса света расширялась на глазах, прогоняя остатки тьмы, становилось видно и горный пейзаж вокруг, хоть и пока едва различимо. Вдруг порывисто встала Аня её движения были резкими нервными;
— Я не могу больше терпеть! Мне надо в туалет!
Голос Сергея прозвучал резко испуганно как удар хлыста:
— Аня! Подожди ещё немного! Все терпим! Ещё минут десять-пятнадцать и взойдет солнце!
Но Аня словно не слышала его её голос сорвался на крик полный истерики:
— Нет! Я не могу терпеть! И нет там никого! Я одна пойду!
Она направилась за их с Леной палатку которая освещалась костром только спереди оставляя заднюю часть палатки в глубокой тени. Я наблюдал за ней как будто смотрел замедленную съёмку фильма ужасов зная, чем он закончится, но будучи бессильным остановить героя который идёт навстречу гибели. «Останови её!» стучало у меня в голове «Ты знаешь что он там, ты видел его там!» но мои руки, ноги, язык были парализованы страхом, я продолжал безвольно смотреть как её фигура растворяется во тьме за палаткой. Вот её спина исчезла из поля зрения послышался звон пряжки ремня звук расстёгиваемой «молнии» одежды. И следом раздался мощный, низкий рык, который прозвучал так близко, что мне показалось будто у меня остановилось сердце от этого звука, а затем истошный крик Ани, который оборвался, мгновенно сменившись звуками которые невозможно описать словами. Звуками рвущейся ткани, еще чего-то, хруста переламываемых... которые сопровождались влажным клацаньем огромных челюстей. Я продолжаю слышать все эти звуки и сейчас, когда пишу эти строки, хотя прошло уже много времени.
Лена закричала в голос, забилась в истерике, царапая лицо ногтями, а я продолжал сидеть. отупело глядя перед собой, повторяя одну и ту же фразу как заведённый механизм. «Я же знал это, я же знал...»
Так мы и сидели, не сходя с места до самого рассвета, парализованные шоком страхом, горем.
А когда рассвело, мы спешно собирали вещи упаковывая рюкзаки. Механически двигаясь, как роботы. Твари, конечно, нигде не было. Она забралась на день в своё логово, дожидаться следующей ночи. Аня лежала совсем рядом с лагерем, метрах в пяти от палатки. Мы старались не смотреть на неё, обходили стороной. Никита лежал чуть дальше по склону но подробностей было уже не разобрать, да мы и не хотели. Нам хватило того, что мы слышали ночью. Хотелось только одного - не теряя ни единой минуты вырваться отсюда прочь, от этого проклятого места. Серёга распорядился вещи ребят не трогать, оставить всё как есть, но мы и сами бы ничего не взяли. Всё необходимое есть у нас, а тащить лишний груз мы физически уже не могли. У меня гудела голова до звона в ушах. Мы ведь фактически не спали третьи сутки подряд. И чтобы выжить, нужно было пройти очень много километров, нужно было преодолеть дневной переход через горы. Но главное, идти нужно так чтобы опять случайно не прийти на это самое проклятое место.
Серёга предложил план движения: мы двигаемся цепочкой по очереди, один стоит отдыхает пока двое других проходят вперёд примерно один километр, потом они останавливаются, а отдохнувший догоняет их, проходит ещё километр вперед, но только ни в коем случае не терять друг друга из виду, не уходить дальше если рельеф закрывает прямой обзор. Компас несём по очереди, направление строго северо-запад, дополнительно все следим за ландшафтом каждый выбирает себе одну вершину по пути следования, чтобы ориентироваться по ней, и следит чтобы она приближалась, а не оставалась сбоку или сзади. Если эта тварь может морочить нам голову и водить по кругу даже днем, из своего логова, пока мы остаёмся к ней слишком близко, то мы хотя бы сделаем все, что в наших силах, чтобы от неё уйти.
Ещё раз перепроверили наш путь по карте, сверили направление поставили отметку на корпусе компаса для верности. И вот, мы надели рюкзаки и в последний раз оглянулись назад. Две палатки стояли посреди поляны Лена отказалась собирать свою которая была у них с Аней. Если придётся ночевать ещё раз, ей хватит одной из наших. Своя для неё сейчас это просто лишний груз. Рядом с палатками ещё дымилось остывающее кострище, поодаль два тела наших друзей, мы ничего больше не могли для них сделать, лучше оставить всё как есть. Если мы выберемся отсюда за ними приедут спасатели, полиция, эксперты. Они измерят каждый сантиметр осмотрят все следы установят причину смерти. Проверят нашу непричастность ко всему этому кошмару.
Проклятое место, хоть бы больше никогда его не видеть хоть бы память о нём стёрлась навсегда, но я знаю эти картины будут преследовать меня до конца жизни...
Часть четвертая, заключительная: