Солнце, ещё недавно казавшееся ласковым утренним гостем, теперь превратилось в безжалостного надсмотрщика. Его лучи, словно раскалённые копья, пронзали тонкую ткань промокшей насквозь белой панамки. Ткань прилипла ко лбу и затылку, и каждая капля пота, стекавшая по вискам, казалась ледяной на фоне обжигающего воздуха. Я намеренно не смотрел на часы. Взгляд на циферблат лишь подтвердил бы то, что я и так чувствовал каждой клеткой измученного тела: полдень давно миновал, и день перевалил за свою самую жаркую точку. Чтобы обмануть время, я заставлял себя думать о чём угодно — о вкусе холодной воды, о скрипке в городском парке, о формулах из университетских лекций, — лишь бы не считать бесконечные шаги, не чувствовать, как секунды превращаются в вязкую, тягучую вечность.
Каждый шаг давался с трудом. Тяжёлый рюкзак, ещё утром казавшийся просто грузом, теперь превратился в свинцовый якорь, который с каждым метром подъёма всё сильнее тянул назад, грозя опрокинуть меня на острые камни. Ноги в новых ботинках превратились в сплошной очаг боли. Я помнил, как тщательно разнашивал их зимой по городским улицам, как гордился отсутствием мозолей после коротких прогулок. Но здесь, в горах, эта иллюзия комфорта рассыпалась в прах. Кожа на пятке с правой ноги была стёрта до мяса, а большой палец левой ноги пульсировал тупой, ноющей болью при каждом ударе о землю. Идти было неприятно до тошноты, но я упрямо переставлял ноги, стараясь не хромать и не задерживать остальных. Стыд от мысли стать обузой был сильнее физической боли.
Передо мной, словно четыре оживших холма, раскачивались в такт ходьбе огромные рюкзаки. Первым шёл Серёга — наш лидер и организатор этого злополучного приключения. Его широкая спина была прямой, как струна, но даже отсюда я видел, как напряжены его плечи под лямками. За ним следовал Никита — молодой, поджарый парень с вечной улыбкой на лице. Сейчас его лицо было сосредоточенным и серьёзным; он двигался легко и пружинисто, словно горный козёл. Замыкали колонну два рюкзака поменьше — наши девушки, Аня и Лена. Первоходы. Мы все были первоходами в этом кошмаре.
Мы не шли, мы уходили. Или, еще точнее, бежали. Срочно прерванный поход превратился в отчаянное бегство вниз, с гор, к ближайшему поселению. Сегодня был всего лишь второй день нашего четырёхдневного маршрута с тремя запланированными ночёвками. Но первая же ночь перечеркнула все планы, превратив живописное приключение в борьбу за выживание.
Сейчас, при ярком свете дня, страх казался абсурдным. Солнце заливало долину золотом, пели невидимые птицы, и всё произошедшее ночью казалось дурным сном, коллективной галлюцинацией. Но память о пережитом ужасе была слишком свежа. Мы были перепуганы до смерти — настолько, что решили бросить всё и уходить самой короткой дорогой до ближайшего села, лишь бы больше не слышать ночных звуков.
Вот как это было.
Ночью я проснулся от звука, от которого кровь застыла в жилах. Это был не просто шорох или треск ветки. Это был низкий, утробный рык, который, казалось, исходил из самого центра нашего лагеря. Кто-то огромный находился прямо среди палаток. Сон слетел мгновенно, сменившись липким ужасом. Не соображая ничего, я судорожно схватил рюкзак и босиком выскочил наружу.
Холод земли обжёг ступни, но я этого даже не заметил. Паника — плохой советчик. Руки тряслись так сильно, что я никак не мог нащупать нижний карман рюкзака, где лежали петарды и зажигалка — наша единственная защита от хищника. В голове билась одна мысль: «Только бы успеть». Выскочив из палатки, я замер как вкопанный: лагерь был пуст.
Слева из своей палатки кубарем выкатился Никита. Справа показался Серёга. В свете луны их лица были мертвенно-бледными масками ужаса.
— Видели бы вы свои рожи! — выпалил я.
Это была моя слабость. В моменты смертельной опасности мой организм реагировал неадекватным всплеском адреналина и глупой бравадой. Я знал за собой этот недостаток и ненавидел его за то, как он раздражал других.
— Витя, на свою посмотри! — огрызнулся Серёга.
Наконец пальцы нащупали холодный цилиндр петарды. Я вытащил её трясущейся рукой, чиркнул зажигалкой и поджёг фитиль.
— Внимание, парни! Бросаю петарду! — мой голос прозвучал на удивление ровно и спокойно.
И тут же я похолодел от новой мысли: девушки! Они спали в палатке на краю лагеря и могли не услышать предупреждения.— Бросаю петарду! — заорал я во всю мощь лёгких, швыряя заряд в кусты метрах в десяти от нас.
Грохот взрыва был оглушительным. Эхо заметалось между склонами ущелья, затихая где-то далеко внизу. На несколько секунд наступила абсолютная тишина. Я слышал только бешеный стук собственного пульса в ушах. Затем тишину разорвал звук расстёгиваемых «молний» — девушки спешно выбирались из своего убежища.
Мы просидели у костра до самого рассвета. Спать никто не мог. Мы варили чай из горных трав в котелке, но его аромат не мог перебить запах страха. Все мы слышали одно и то же: низкий, мощный рык крупного зверя. Наши познания в зоологии оказались бесполезны; никто не мог точно сказать, кто это был. Предположили самое логичное — медведь.
Девушек удалось уложить спать только после твёрдого обещания дежурить всю ночь по очереди, поддерживая огонь и держа петарды наготове.
Но стоило им скрыться в палатке, как кошмар повторился. Рык раздался снова — ещё более злобный и близкий, казалось, прямо за границей света от костра. У меня свело судорогой ноги и спину. Никита издал протяжный, тоскливый звук, похожий на блеяние овцы. Серёга сидел неподвижно, с прямой спиной и побелевшими костяшками пальцев, сжимавших сухую ветку для костра.
Минуту мы молчали, парализованные страхом. Затем снова послышался звук спешных сборов — девушки не выдержали напряжения.
Через десять минут мы снова сидели у костра, который теперь напоминал небольшой пожар — Сергей подбросил туда столько дров, сколько смог найти. И тогда из темноты донёсся вой. Низкий, протяжный вой перекатывался эхом от дальних склонов к нам.— Это не медведь, — тихо сказал нам с Никитой Сергей уже под утро. — Я никогда не слышал такого медвежьего воя. Это что-то другое... наверное, громадный волк-одиночка. Он охотится за нами.
Вчера нас забросили сюда местные ребята на старых УАЗиках. Мы должны были выйти к турбазе через три дня, пройдя по глухим местам вдали от цивилизации. Маршрут составлял Сергей; он месяц просидел над картами и клялся, что знает каждый камень.
От нашей первой стоянки до ближайшего села по прямой было около двадцати километров на северо-запад. По ровной местности это пустяк. Но здесь каждый километр давался кровью и потом из-за сложного рельефа.
И вот мы идём уже много часов подряд. Панамка мокрая насквозь и неприятно холодит голову. Тяжёлый рюкзак оттягивает плечи назад так сильно, что приходится наклоняться вперёд всем корпусом просто чтобы не упасть навзничь. Боль в ногах стала фоновой мелодией этого дня.
Сергей шёл впереди уверенным шагом лидера, но меня начинало грызть беспокойство. По моим прикидкам мы должны были пройти уже километров пятнадцать-двадцать — почти весь путь до спасения должно было остаться позади. Но ландшафт вокруг не менялся: всё те же голые склоны, те же редкие чахлые кусты. Не было ни дорог, ни следов человека — ни просёлочных путей, ни пастушьих загонов для овец или коз. Не слышалось даже далёкого гула трактора или грузовика.
Я хотел догнать Сергея и поговорить с ним об этом с глазу на глаз, но идти быстрее я физически не мог из-за разбитых ног и усталости после бессонной ночи. Окликать его при девушках было нельзя — они и так были на грани истерики.
Мои сомнения переросли в тревогу примерно час назад. Нет смысла тянуть дальше.Расстегнув две верхние пуговицы ветровки и закатав рукав повыше, я взглянул на часы: 15:15. Полдень миновал несколько часов назад; солнце уже начало свой медленный путь к закату.
— Серёга! Можешь мне помочь? Ребятки, идите вперёд! Мы вас догоним через минутку! — крикнул я как можно беззаботнее.
Но план провалился: девушки остановились вместе со мной.— Тогда давайте сделаем перерыв на пять минут! Что у тебя случилось? — спросила Аня с тревогой в голосе.
— Ничего страшного... просто ногу сбил немного до крови. Хотел разуться да перемотать бинтом... И с Серёгой посоветоваться по маршруту...
— Давай я посмотрю! Лена, достань пластырь у меня из переднего кармана рюкзака!
Пока Лена копошилась за спиной Ани в поисках аптечки, я с проклятиями стащил правый ботинок. В этот момент я перехватил взгляд Сергея. В нём читалась не просто усталость или раздражение от задержки... там была мрачная растерянность человека, который понял страшную вещь: он сбился с пути и не знает точно, куда мы идём.
Пока Аня обрабатывала мои раны едко пахнущей мазью из походной аптечки (каждое её прикосновение отзывалось острой болью), а Лена заклеивала пластырем самые проблемные места стёртой кожи до мяса (я шипел сквозь зубы), Сергей молчаливо стоял рядом с картой в руках.
Обувшись заново и затянув шнурки так туго, как только мог вытерпеть боль (и действительно почувствовав облегчение), я догнал Сергея и пошёл рядом с ним плечом к плечу.
— Серёга... мы заблудились? — спросил я тихо-тихо, чтобы нас не услышали остальные члены группы.
Он молча достал компас Адрианова:— Идём точно по курсу!
— Мы вышли в шесть утра... Сейчас почти четыре вечера... За вычетом остановок мы прошли часов десять пути... Это минимум тридцать километров по горам! А мы всё ещё в глухомани! Здесь нет никаких признаков жилья!
Сергей вздохнул:— С этими доводами я согласен... Но видишь ли какая штука... Есть две вещи: местоположение точки старта и направление движения к цели... Я уверен в направлении! Я знаю точку нашей ночёвки как свои пять пальцев! И мы идём строго по азимуту!
Он снова продемонстрировал мне стрелку компаса:— Карта у меня есть... Очень точная топографическая...
— Покажи карту!
Он остановился и я развернувшись к нему, тоже замер на месте. Снав рюкзак и поставив на землю, он расстегнул большое отделение и запустил туда руку. Как-то незаметно, остальные оказались стоящими вокруг нас, я уловив движение краем глаза поднял голову и чуть не вздрогнул. Видимо, все думали об одном и том же.
Серега достал и развернул свиток плотной бумаги прямо на траве у наших ног. Никита тут же достал свой смартфон:— Связи же нет! — напомнила Аня пессимистично.
— GPS-модуль работает без сети! Он покажет наше местоположение на базовой карте! — ответил Никита уверенно.
Смартфон быстро поймал спутники и выдал точку нашего нахождения на пустой местности зеленого цвета. Никита стал уменьшать масштаб и по краям показались контуры окружающих нас ледников, обозначенные белым. Он еще раз отодвинул масштаб и открылись, хоть обозначенные и ломаными прямыми, зоны обледенения и крупные хребты вокруг. Да, так и правда не сложно определить местоположение.
Мы наложили нашу точку на карту Сергея... И у всех одновременно вырвался вздох отчаяния:— Мы что... кругами ходили весь день? — прошептала Лена дрожащим голосом так тихо, что её услышали все.
Сергей побледнел ещё сильнее:— Нет! Мы шли на северо-запад! Практически по прямой!
Аня не выдержала напряжения: она закрыла лицо руками и беззвучно заплакала. Лена тут же бросилась утешать подругу; они отошли от нас на несколько шагов к большому валуну у тропы...
Мы стояли молча посреди горного склона — пять человек посреди бескрайней пустоты под равнодушным взглядом уходящего солнца...
Часть вторая: