До полудня всё вокруг существовало в каком-то вязком, тягучем тумане. Я не шёл — я едва волочил ноги, превозмогая такую усталость, какой не испытывал никогда в жизни. Казалось, ещё шаг — и мир потемнеет перед глазами, а земля уйдёт из-под ног. Сбитые в кровь места на ступнях снова дали о себе знать: каждый удар ботинка о камень отзывался острой, пульсирующей болью, от которой скрипели зубы и темнело в висках. Но нужно было идти, и я шёл.
Читать сначала: https://dzen.ru/a/adfT7Nf9ZmOO-PHR
Мысли путались, сознание проваливалось в пустоту. Я шёл и вспоминал Аню. Как она лечила мои ноги там, у костра, с простой женской заботой обрабатывая раны мазью и аккуратно заклеивая их пластырем. Как она улыбалась, стараясь подбодрить... Как всё это могло случиться? Мозг отказывался верить в реальность происходящего. Казалось, вот-вот наступит пробуждение, и весь этот кошмар окажется просто горячечным бредом, чудовищной ошибкой. Но нет. Никакой ошибки не было.
В лагере остались лежать двое наших друзей. А мы сами пытались спастись бегством от неминуемой, страшной смерти. Нужно было продолжать идти. Чего бы мне это ни стоило.
Между тем, объективно дела у нас шли на удивление хорошо. Мы двигались — и, судя по всему, двигались точно к цели. Согласно карте, мы быстро смещались на северо-запад. Выбранные для ориентира вершины исправно приближались, и — что самое главное — это были новые места. Мы точно не проходили здесь вчера. По мере того как солнце поднималось всё выше, ночной кошмар начинал казаться чем-то иррациональным, почти нереальным.
Уже сейчас я был почти уверен: Сергей вчера просто запутался с компасом. Мы заблудились и ходили кругами. А та тварь... Ну, это вполне материальное существо. Скорее всего, медведь, больной бешенством. А то, что я видел в свете костра... Мало ли что может нарисовать воспалённое воображение посреди ночи ужаса, когда на твоих глазах гибнут друзья, а ты сам балансируешь на грани жизни и смерти. Да и спал я всего несколько часов.
Когда перевалило за полдень, мы наткнулись на загон для баранов — примитивное сооружение из кривых веток — и небольшой деревянный домик рядом. У домика стоял старенький, местами проржавевший насквозь УАЗик. Сергей заметно оживился и почти побежал к двери.
Земля внутри загона была чёрной, свежей и истоптанной до состояния грязи — ни одной травинки.
— Здесь ночует отара овец! — весело крикнул он нам через плечо, не сбавляя шага. — И сегодня ночевала!
Мы с Леной из последних сил прибавили шагу. Сергей уже стучал в дверь домика, а Лена вдруг остановилась. Она держалась за очищенное от коры бревно — свежий опорный столб навеса — и вдруг разрыдалась. Её плечи тряслись, она спрятала лицо в ладони, уткнувшись лбом в это дерево.
Сергей оглянулся, посмотрел на неё с сочувствием и снова постучал в дверь. Я решил её сейчас не трогать — пусть выплачется. Пусть со слезами уйдёт хоть немного пережитого ужаса и стресса. А сам осмотрелся по сторонам.
Машина стояла здесь недолго: на поросшей редкой травой площадке ещё отчётливо виднелись свежие следы колёс. Загон был закрыт накинутой на створки ворот петлёй из толстой ржавой проволоки; такие же кольца заменяли петли и засовы. Клоки бараньей шерсти зацепились за сучки и трещины в древесине.
На стук никто не отозвался. Сергей нажал на ручку двери — она поддалась.
— Никого... Но тут живут! — сказал он с удовлетворением, выходя наружу. — Жилая кошара! Где-то рядом хорошие пастбища, баранов отгоняют туда днём, а на ночь пригоняют сюда. Значит, до темноты пастухи вернутся.
Лена уже не рыдала, а только тихонько всхлипывала, сидя на земле спиной к столбу. Глядя на неё, на меня вдруг обрушилась вся усталость этих дней и бессонных ночей. Неудержимо захотелось зайти в дом и просто лечь на кровать.
— Вечером пастухи пригонят баранов, найдут нас здесь — и мы спасены! Договоримся отвезти нас в село. Если даже ночью не повезут — переночуем здесь с ними. Раз здесь держат баранов, значит, тут безопасно! Они же тут каждый день ночуют! И у любого пастуха всегда с собой ружьё.
Он подошёл к Лене и сел рядом.
— Всё позади... Мы можем отдыхать. Пойдём в дом, ляжешь и поспишь до вечера.
Лена покорно поднялась и пошла за ним. Я тоже зашёл внутрь.
В доме стоял густой, кислый запах прокисшего молока: в углу стояла старая чугунная ванна, полная белой жижи — именно она и била в нос. Пахло ещё и бараньей шерстью — от шкур, которыми были густо застелены четыре топчана вдоль стен. Единственное мутное окошко почти не пропускало свет; внутри царил полумрак. В каменном очаге лежала зола, а сверху из дымохода свисала цепь с крюком; тут же стоял закопчённый казан.
— Вы не волнуйтесь, — сказал Сергей. — Пастухи всегда очень гостеприимны и добры. Они не будут против того, что мы зашли отдохнуть. И помогут всем, чем смогут. Тут так принято... Ни о чём не переживайте, ложитесь и спите.
Он снял рюкзак и растянулся на ближайшем топчане. Лена тоже прошла к своему месту у противоположной стены и неуверенно села.
Мне вдруг стало не по себе. Я попытался отогнать непонятную тревогу, прошёл к топчану рядом с Сергеем и сел, прислонившись рюкзаком к стене. Закрыл глаза — и провалился в сон.
Я задыхался. Открыв глаза, я понял: мне нестерпимо плохо. Руки непроизвольно взметнулись к лицу, пытаясь отогнать какой-то липкий кошмар. Дышать было тяжело; сердце отчаянно колотилось где-то в горле. Словно вынырнув из-под воды после долгого погружения, я огляделся.
Лена уже успела снять рюкзак и лечь спать на своём топчане: она лежала на боку, по-детски подложив ладонь под щёку. Сергей спал на спине, закинув руки за голову; на его лице застыла безмятежная улыбка.
Сердце медленно приходило в норму, дышать становилось легче с каждым вдохом. Но вместе с возвращением сознания пришла отчаянная мысль: нужно срочно уходить отсюда! Это было настолько очевидно и жизненно важно, что не требовало никаких объяснений самому себе. Я просто знал: нужно бежать как можно скорее.
Я схватил Сергея за плечо и стал трясти изо всех сил.
— Серёга! Надо валить отсюда! Он вскочил, непонимающе вытаращив глаза:
— Ты чего? Что случилось?
— Я не знаю... Просто мы должны валить отсюда! Пошли!
— Куда пойдём?
— Дальше! В село!
— Всё нормально... Успокойся! Мы в кошаре! Можно отдохнуть! Мы до села сами уже не дойдём!
— Серёга! Тут оставаться нельзя! Мы должны идти в село! Срочно! — я почти кричал от отчаяния.
Лена проснулась от шума и порывисто села на топчане.
— Вить... Прекрати истерику! — уже неприязненно сказал Сергей.
— Я не знаю как объяснить... Но нам нужно уйти отсюда! Здесь нельзя оставаться!
— Вить... Почему надо уходить? Ты хоть объясни толком? — вмешалась Лена.
— Вы что как заведённые болваны?! Я же говорю: я не знаю как объяснить!
— Ложись спать! Немного выспишься — всё пройдёт!
Я посмотрел на Лену с мольбой о помощи, но она отвела глаза и снова легла спиной к нам.
Меня охватила злость и бессилие. Почему они меня задерживают?! Здесь нельзя задерживаться! Не понимают — пусть остаются! Я встал:
— Дай мне компас на минуту... Я сверюсь с направлением. Сергей порылся в кармане и протянул мне компас. Я вышел из дома и отошёл метров на десять. Северо-запад отсюда — это немного правее вершины-клыка. Постарался удержать этот вид в памяти как можно дольше и вернулся обратно.
Сергей уже спал. Лена тоже дышала ровно. Я молча положил компас на топчан рядом с Сергеем, повернулся и вышел из дома.
То ли всплеск адреналина от принятого решения, то ли эта короткая передышка подействовала целительно: идти стало намного легче. Я просто держал выбранный курс «вершина-клык» перед глазами и старался не останавливаться даже на подъёмах. Когда дыхание сбивалось или гора терялась из виду за рельефом склона, меня охватывал панический страх сбиться с пути навсегда. Но каждый раз я снова видел её там же — всё ближе и ближе.
Скоро я вышел на грунтовую дорогу, уходящую как раз в нужном направлении. По ней я шёл уже увереннее и до наступления темноты вышел к селению.
Ночевал я в доме хозяина местного магазинчика. Он сам настойчиво пригласил меня к себе домой сразу же, как только я заикнулся о ночлеге или комнате для отдыха. Денег он брать категорически отказался. Они хлопотали надо мной всей семьёй так искренне и заботливо, что мне было неловко до слёз. Я рассказал ему всё как было (кроме того видения у костра), сославшись на нападение бешеного медведя. Он очень озабоченно качал головой и хмурился:— Беда какая... Позвонил в службу спасения, назвав координаты по моим описаниям, и подробно доложил о случившемся. А утром меня отправили в город с первой попутной машиной — синим почтовым фургоном.
Добравшись до аэропорта мне повезло успеть к единственному рейсу на Москву. Я купил билет прямо перед вылетом — через полтора часа самолёт поднимался в воздух. Салон был заполнен едва ли наполовину; я сел у иллюминатора у крыла. Когда самолёт после взлёта разворачивался на северный курс, я увидел внизу горы... Суровые хребты протянулись с запада на восток от моря до моря... Где-то там всё это случилось ещё вчера... Как трудно поверить в это отсюда... Из салона самолёта...
А Уже вечером того же дня я смотрел сюжет в выпуске новостей о гибели группы туристов на Кавказе. Об этом трубили все каналы: «Новый перевал Дятлова». Двоих нашли растерзанными на месте ночёвки. Нападение крупного зверя. Ещё двоих — в десяти километрах от лагеря... В заброшенной много лет кошаре... «Кошара расположена на пути к ближайшему селению... Они не добежали несколько километров...», «В гнилом строении с провалившейся крышей не было ни двери ни окон...», «Видимо они бежали в панике...», «Зверь настиг их там следующей ночью...», «Пока остаётся неизвестным какой зверь напал на туристов...», «Дело взял под личный контроль глава Следственного комитета Александр Иванович Бастрыкин...», «Будут проведены все необходимые экспертизы...»,«Работают судмедэксперты...», «Очень скоро мы расскажем о развитии событий»...
Послесловие
Я сам явился в полицию и рассказал, о том, что был там, был пятым участником погибшей группы. И мне пришлось очень много раз, и очень многим разным людям рассказывать о том, что там произошло. Как мне удалось спастись и очутится еще до обеда следующего дня в Москве. И я рассказывал. Но не все.
Я никому не рассказал о том, что там случилось на самом деле, об этой твари. Дело так и осталось делом взбесившегося медведя. Именно эту версию я сам подбросил следствию. И с тех пор слышу её при каждом упоминании трагедии в СМИ.
А ещё я твёрдо знаю: я не смог бы сам подняться тогда. Не смог бы проснуться и выйти. У меня не хватило бы сил на все это. Морок, наведенный на нас был слишком силен, ведь Сергея и Лену нашли в полуразрушенном сарае. Она привела нас туда, она все равно нас не отпустила. Сергей придумал надежный способ избежать ее гипноза с запутыванием дороги. В первый день бегства мы просто шли за ним - ведущим и она заморочила ему голову, заставив прийти на то самое место. А во второй день мы шли по очереди, догоняя друг друга, притом каждый имел свой собственный ориентир по правильному направлению движения. Да, Сергей перехитрил ее, но она все равно оказалась сильнее нас. Их нашли в полуразрушенном сарае, я видел оперативную съемку. Кочки земли поросшие травой внутри голых стен, больше там ничего не было. Даже крыши. А ведь я ясно помню все подробности жилой «кошары». Свежие следы на траве у колес УАЗика. Запах кислого молока и бараньих шкур внутри. Топчан, застеленный такими шкурами, на котором я сидел. Она внушила нам, что мы в жилом доме и мы видели одно и тоже. Она внушила нам, что мы уже в безопасности и можно отдохнуть. А что случилось со мной потом? Нет, я не смог бы сам выйти. Кто-то... какая-то сила, подняла меня тогда. И уберегла от гибели. Вывела из этого проклятого места живым. Хотелось бы мне знать какая...
Нальчик. 13 апреля 2026г.
Подписывайтесь на мой канал в МАКС. Там о моей работе в горах: https://max.ru/zapiski_gg