первая часть
Глаза слезились от усталости. За такой тяжёлый труд платили сущие копейки, да и их постоянно задерживали, прикрываясь «тяжёлой экономической ситуацией».
— Вас тут никто не держит, — холодно говорил директор недовольным. — Не хотите работать — пишите заявление. На ваше место очередь, будьте уверены.
И это была правда. Заводы один за другим разваливались, люди оставались без средств к существованию. Анна Васильевна понимала: в городе подходящую работу ей не найти. Поэтому терпела, брала сверхурочные, выходила по выходным. Домой возвращалась выжатой, как лимон.
В маленькой съёмной квартире, хозяином которой была строгая, принципиальная старушка, её ждала двухлетняя дочка Ирина. Муж к Анниному приходу обычно успевал забрать малышку из садика.
Он сам недавно остался без работы. Перспективный инженер теперь перебивался случайными заработками: то таксовал, то разгружал фуры, то подрабатывал на стройке. Его НИИ закрыли, а найти новое место оказалось почти нереально. Он уже не думал о должности по специальности, соглашался бы хоть на работу электриком — образование позволяло, да только и таких вакансий не было. Время выдалось такое, что работы не сыскать.
Родители с обеих сторон помочь не могли: сами еле сводили концы с концами, да и возраст уже давал о себе знать. И у Анны Васильевны, и у её мужа они были поздними детьми в семьях. Ситуация складывалась более чем тяжёлая.
И всё же вспоминала Анна Васильевна тот период с лёгкой ностальгией. Они с мужем были молоды, любили друг друга, верили, что всё наладится и бедность не вечна. Рядом росла любимая дочурка, каждый день удивляя новыми умениями. И главное — тогда они ещё не сделали того самого шага, за который теперь мучились. Совесть была чиста, и от этого жить, несмотря на нищету, почему-то было проще.
День, когда она узнала о новой беременности, Анна Васильевна помнила до мелочей. В последнее время чувствовала себя неважно. Сначала отмахивалась: недосып, нервы, плохое питание. Но однажды после смены всё-таки заглянула к врачу.
— Вы беременны, — после осмотра сказал доктор. — Срок уже недель двенадцать-тринадцать. Странно, что раньше не заметили. Не первый же раз.
Анна Васильевна сидела, как оглушённая. Она понимала, что с организмом что-то не так, но списывала всё на стресс и тяжёлую работу. Мысль о беременности всерьёз даже не допускала.
Первым порывом было немедленно записаться на прерывание. Она прекрасно помнила, как радовалась, узнав о первой беременности. Теперь же её охватил один только страх. Анна ясно понимала: семья, балансирующая на грани выживания, не выдержит ещё одного ребёнка.
Где-то глубоко внутри всё равно теплилось желание снова стать матерью, ещё раз ощутить это особенное чувство. Но разум жёстко возвращал к реальности: сейчас это невозможно.
— Какое прерывание? — устало переспросил врач, и в голосе послышалось раздражение. — Вы слышали срок, который я назвал? Поздно уже. Придётся рожать.
Анна Васильевна еле добрела до дома. В висках стучали мелкие молоточки, к глазам подступали жгучие слёзы. В душе бушевала буря: от странной радости до глубокого отчаяния. А в голове, словно в бешеном хороводе, плясали мысли. Подсознание судорожно искало выход. Найти знахарку, которая поможет избавиться от плода? Это страшно. Это опасно. И всё равно эта ужасная мысль возвращалась снова и снова.
Анна Васильевна перебирала в голове варианты: попытаться работать дома, чтобы прокормить увеличившуюся семью, но это казалось ненадёжным и почти невыполнимым — с большим животом, а потом ещё и с двумя малышами на руках. Погружённая в эти мысли, она невольно шагнула на дорогу на красный свет. Резкий сигнал машины вырвал её из забытья. Надо взять себя в руки и поговорить с мужем. Пусть он, как мужчина, решит, как быть.
Анна Васильевна хорошо запомнила выражение страха и отчаяния, появившееся на лице супруга, когда она сообщила о беременности. Наверное, сама она выглядела так же в кабинете врача.
— Ну что ж, — неуверенно произнёс муж. — Раз так вышло, будем рожать, что уж там. Я, кажется, нашёл работу… ну, как работу… В мастерской одной. Точнее, мужик в гараже мебель перетягивает, я у него подмастерьем. Плюс по ночам ещё подрабатывать буду. Прорвёмся как-нибудь, раз уж так получилось.
Он обнял Анну Васильевну, стараясь её подбодрить, а потом собрался и выскользнул из дома. Сегодня на вокзал прибывал товарный поезд, и требовались грузчики.
Женщина остро пожалела мужа. Прекрасный специалист, блестящий ум, в НИИ от него без ума были, награды, уважение… И вот теперь — грузчик и помощник в гараже. Обидно. А этот ребёнок… из‑за него обоим придётся пахать ещё больше. Но тут на полу жалобно захныкала Ирина. Обычно девочка подолгу играла сама, а теперь вдруг в слёзы. Анна Васильевна потрогала её лоб — горячий — и переключилась на дочку. Остальные мысли и беды на время отошли в сторону.
Вторая, нежеланная беременность давалась тяжело. Анну Васильевну часто тошнило, кружилась голова, в глазах темнело, перед ними прыгали чёрные точки. Всё это, конечно, отражалось на работе. Уволить беременную непросто, но директор выжал максимум.
— Мне такие работницы не нужны, — жёстко сказал он. — Одни больничные, норму не выполняешь. Не напишешь по собственному — оформлю статью за профнепригодность. Потом с таким волчьим билетом вообще нигде не устроишься.
Пришлось писать заявление. Денег стало ещё меньше. Муж рвался из сил, днём трудился в мастерской по перетяжке мебели, хватался за любую подработку, но на жизнь катастрофически не хватало. А тут ещё малыш скоро появится.
К ребёнку, растущему у неё под сердцем, Анна Васильевна ничего не чувствовала. Дочь она ждала с любовью и радостью, разговаривала с ней, пела колыбельные ещё до рождения. А этого младшего мысленно называла обузой, пришедшей испортить им жизнь. Она ругала себя за такие мысли, но поделать с собой не могла.
Только совсем перед родами, когда настало время готовить приданое, сердце немного оттаяло. Анна Васильевна была уверена, что теперь у них будет сын, и сшила несколько чудесных голубых костюмчиков и комбинезончиков, настрочила пелёнок с самолётиками. Глядя на эти крошечные вещички, женщина впервые испытала к «пузожителю» — так в шутку называл ребёнка муж — тёплое чувство. Он ждал сына с настоящим нетерпением, строил планы, даже радовался, несмотря на постоянную усталость.
Малыш появился на свет ненастной ноябрьской ночью. В паузах между мучительными схватками Анна Васильевна слышала, как в окна хлещет дождь и свистит ветер. Наконец измученной женщине на грудь положили сморщенное, красное, пронзительно кричащее существо.
— Мальчик, — равнодушно сообщила акушерка и поспешила к другой роженице.
Анна Васильевна смотрела на сына и не могла разобраться в своих чувствах.
Анна Васильевна ждала, что, увидев малыша, вдруг переполнится нежностью, как это было в первый раз. Но сейчас она думала только о том, как прокормить и вырастить ещё один лишний рот. Малыша забрали, её отправили в палату, и Анна Васильевна с наслаждением провалилась в сон. Она вымоталась и физически, и душевно. Утром её ждали тяжёлые новости.
После кормления детей снова унесли, и в палату вошла врач. Каждой маме она сказала по паре слов о её ребёнке, а Анну Васильевну попросила через полчаса зайти в кабинет. Женщина похолодела: понятно было, что с её сыном что-то не так, иначе зачем такой особый разговор?
В назначенное время Анна Васильевна на подкашивающихся ногах вошла к главврачу.
— Присаживайтесь, — устало улыбнувшись, сказала женщина в белом халате, показывая на кресло.
Оказалось, у новорождённого серьёзные проблемы с сердцем и почками. Требовалось лечение, и, скорее всего, на всю жизнь. Лекарства существовали, но стоили дорого.
— У нас совсем нет денег… — прошептала Анна Васильевна, чувствуя, как леденеет внутри. Да, она не испытала к малышу любви с первого взгляда, но это был её сын, и весть о его болезнях обрушилась, как удар. И ещё эти дорогостоящие лекарства… Откуда взять средства, если они и так едва сводят концы с концами?
Врач заговорила о благотворительных фондах, которые помогают таким семьям. Оказалось, в городе есть спонсоры, поддерживающие больных детей, но нужно ходить по инстанциям, собирать документы, просить, стучаться во все двери.
— Выход найдётся, главное — желание, — заверила уставшая доктор.
С её уст это звучало легко. Не ей было рожать больного ребёнка.
Потом состоялась выписка, и началась тяжёлая жизнь с больным новорождённым, капризной трёхлеткой и полным финансовым крахом семьи. Сына назвали Игнатом — это имя выбрал муж, в честь прадеда. Тот отличался отменным здоровьем, прожил почти до ста лет, до конца сохранив и ясный ум, и твёрдую походку. Муж верил, что имя поможет сыну окрепнуть, выкарабкаться. Анна Васильевна не возражала: Игнат так Игнат, ей было всё равно, думать об имени не хотелось.
Ребёнок оказался очень беспокойным: много плакал, мало спал, плохо ел. Ирина же, ревнуя мать к новому члену семьи, окончательно «слезла с рук» — капризничала, требовала внимания, закатывала истерики.
Анна Васильевна сходила с ума от всего этого, но сильнее всего давили проблемы со здоровьем Игната. Диагнозы подтвердились в детской поликлинике, к тому же выяснилось, что всё даже хуже, чем предполагали в роддоме. Мальчику требовалась пожизненная терапия дорогими препаратами.
Часть лекарств оплачивали благотворительные фонды, но и так львиная доля семейного бюджета уходила на лечение. Анна Васильевна понимала, что Игнат ни в чём не виноват, но всё равно почти ненавидела этого крохотного мучителя за те испытания, что обрушились на их семью. Она не узнавала себя. Всю жизнь считала, что её главные качества — доброта, милосердие, умение сострадать. Как могла женщина, которая прежде не могла спокойно пройти мимо голодного котёнка, думать такое о собственном больном малыше?
Но чувствам не прикажешь. Лишь спустя годы Анна Васильевна смогла оглянуться назад и понять, что тогда с ней происходило. Тяжёлая беременность, изнуряющая работа в несколько смен до неё, нищета, серьёзные диагнозы ребёнка, отсутствие помощи и какой бы то ни было перспективы — всё это вместе привело к тяжёлому состоянию. Фактически к депрессии, а это серьёзно и требует лечения у специалиста. Но кто в те лихие времена думал о психологической помощи? Тогда главной задачей было одно — выжить.
Через год стало ясно: семья больше не в состоянии тянуть ребёнка‑инвалида — ни морально, ни материально, ни физически. Первой вслух это произнесла Анна Васильевна.
— Мы не справляемся с Игнатом, — как-то вечером сказала она мужу, пристально глядя ему в глаза. — Ему всё хуже, а мы даже лекарства купить не можем. Постоянно на всём экономим, во всём себе отказываем. Ирину обделяем. И всё равно не вывозим. Я стараюсь…
Муж опустил глаза. Спорить он не стал: жена говорила правду.
— Стараешься, вижу, — тихо проговорил он. — Ты уже на износ работаешь, недвужильная ведь. Так недолго и слечь. А тогда мы совсем пропадём. Так дальше не может продолжаться. Надо что-то решать.
— Я считаю, — голос Анны Васильевны дрогнул, но она продолжила, — его нужно отдать в специальное учреждение. Там хотя бы обеспечат лекарствами. Я узнавала: лечение детей‑сирот оплачивается из бюджета.
— В детский дом? — муж побледнел. — Ты предлагаешь отказаться от сына?
В отличие от жены, он явно был привязан к Игнату. Разговаривал с ним, играл, катал на спине, как только выпадала свободная минутка. Правда, случалось это нечасто — работа забирала почти всё время.
— А какой выход? — Анна Васильевна сорвалась на крик. — Просто смотреть, как он медленно угасает у нас на глазах? Тратить все деньги на лечение, которое всё равно не даёт надежды, и при этом обделять Ирину? Нам всем голодать ради него?
Муж тогда промолчал. Но Анна видела: его слова задели, он задумался всерьёз. Умом он понимал, что тяжело больной ребёнок им сейчас не по силам. Но решиться на такой шаг было мучительно трудно. Это она понимала.
Игнату к тому времени исполнился год. Он был удивительно похож на мать: большие голубые глаза, светлые кудряшки, чуть вздёрнутый носик. Невероятно милый ребёнок, настоящий ангелочек с открытки — только слишком уж худенький. Анна Васильевна уговаривала себя: может, именно ангельская внешность поможет сыну. Вдруг его заберут обеспеченные люди, для которых деньги на лечение — мелочь? Тогда у Игната будет долгая, счастливая, беззаботная жизнь.
Но они… они сами его не потянут. Это было очевидно. Съёмное жильё, отсутствие стабильной работы. Игнат — не тот ребёнок, которого в два года можно отдать в садик и выйти на работу. Ему постоянно нужны врачи, таблетки, внимание. Ни один работодатель не выдержит бесконечных больничных. И ещё страшнее было думать, что с мальчиком станет без терапии. А обеспечить её они не могли.
Поэтому Анна Васильевна видела только один выход.
Муж поначалу пытался переломить ситуацию. Нашёл ещё одну подработку, почти не ночевал дома, надеясь вытянуть семью. Но в итоге и он понял: время красивых надежд прошло, настал час тяжёлых решений.
То утро Анна Васильевна помнила до мелочей. Они с мужем приехали в детский дом в соседней области, в специальное учреждение. С директором заранее всё обсудили, их ждали. В кабинете их встретила женщина средних лет с очень тревожными глазами.
продолжение
Рекомендую 👇👇👇