Фимка возбужденно восклицала и размахивала руками, а Дуня смотрела за нее - на притаившуюся у порожка тщедушную фигурку. Та казалась сотканной из теней и пыли, ярко выделялись лишь круглые глаза-пуговицы, прожигающие Дуню неприязненным взглядом.
- Предал! Предал! Предал! - поскрипело в голове. - Обокрал и предал! Надсмеялся!
- Нет... - прошептала Дуня, отказываясь принять очевидное. - Нет! Нет! Это не так!
- Так, так, так! Предал, предал, предал! - голос злорадно захихикал. - Обокрал и сбежал! Ему на тебя плевать, плевать, плевать!
- Нет... Он не мог... он не такой! - проскулила Дуня, пытаясь убедить в этом не голос - себя. Она вдруг почувствовала себя маленькой и никому ненужной девочкой, против которой ополчился весь мир.
Все опасения, все мысли про Монаха, которых она страшилась и подавляла, прорвались из глубины - и голос смаковал их, упиваясь ее растерянностью и болью.
- Плевать, плевать, плевать! - слова жалили как разъяренные пчелы, и не было сил, чтобы отбиться от них.
Помощники в замешательстве топтались возле Дуни, не понимая причины ее слез, а Марыська уже тащила из угла веник. Плюхнув его к Дуниным ногам, прошептала:
- Мети мусор за порожек, хозяюшка! Чтобы кумушница у нас не задержалась!
- Разглядела! Разглядела! - голос внутри головы недовольно скрипнул, и застрявшая на порожке фигурка метнулась к печи.
- А ну, брысь! - Поликарп Иваныч метнул в нее кепку, и пойманная в ловушку кумушница завизжала.
- Ты нарочно к нам под ночь явилась? Нарочно кумушницу на подоле притащила? - возмущенная Марыська наддала Фимке по коленям.
- Да я... да что ты! Как можно-то! Помочь хотела, вот и прибежала к вам! Не видала я никакой кумушницы... ой! - Фимка с размаху плюхнулась на лавку. - Не слушай её, хозяйка! Я только помочь...
- Куда ее девать, хозяюшка! Может, в печке сожжем? - домовой подпихнул шевелящуюся кепку, и сердобольная Звездочка укоризненно ахнула.
-Какая там печка! Мы задохнемся от вони! - отвергла его предложение Марыська. - За порожек выметай, хозяюшка. И хорошо бы с наговором.
Дуня послушно принялась мести, а губы уже шептали подходящие случаю слова: «Катись катаньем доля худая, разлучница-кумушница, катись – не тянись, у порога не крутись, за крыльцо не цепляйся, на воротах не виси! Песнь лешова, воронья подмога, катись от порога! Аминь».
- Хорошая кепка была, - вздохнул Поликарп Иваныч, провожая глазами исчезнувшую за порожком кепку.
- Не жалей! Вот поедем на ярманку - хозяюшка тебе новую купит! Побольше и покрасивше! - уверенно заявила коза. - Надо бы еще и серп у кузнеца раздобыть да над дверями воткнуть для защиты. Кумушница вертка да хитрюща! Не заметишь, как ум заморочит, пойдет напраслину нашептывать, волнения и страхи вызывать.
- Где ты у нас кузнеца видала? - вступила в разговор Фимка, но была прервана возмущенной Марыськой: «А тебя не спрашивают! Признавайся - зачем сбрехала про следы? Кумушницу хотела к нам подселить? Хозяюшку пустой тоской извести??
- Не сбрехала! Не сбрехала! - перекрестилась тётка и испуганно зыркнула на Дуню - не обозлится ли.
- Почему сразу не пришли? - Дуня склонилась над съежившейся Фимкой и попросила почти ласково. - Не надо меня обманывать, тётка Фима. А то ведь могу и сорваться.
- Узнаю прежнюю хозяюшку! - Марыська возликовала. - Отошла наконец-то от окаянного похода! А то ведь быдто другая сперва была. Поробчее да понерешительнее.
- И правда другая... отошла... в себя возвернулася! - невпопад подтвердили домовой с кикиморой. И даже мышуха отвлеклась от мисочки с сухофруктами, чтобы повнимательнее оглядеть Дуню.
- Ты, Фимка, с хозяюшкой не играй! Признавайся про след!
- Признавайся! Признавайся! Рано или поздно, но правда вылезет.
Фимка дернула завязки платка и прошептала на всхлипе:
- Есть такой грех. Соврала. Мой то след, хозяйка. Мой. Поругались мы с Аглаей, и она...
- Для чего тогда этот спектакль?
- А чтобы ты в помощи не отказала! Чтобы сама пошла и след забрала!
- Разве хозяюшка в помощи кому-то отказывала? - возмущенно загалдели помощники, а Марыська прищурилась насмешливо: «Ненатуральный получился у тебя спектакль, актерка недоученная. Тон не тот взяла! Да еще и кумушницу на подоле принесла!».
- Не специально я! Она сама привязалась! - Фимка снова перекрестилась. - Фиодор кумушницу у себя в огороде видал, хотел тебе, хозяйка, утром об том доложиться! А она, вишь, сама пришлепала. А я...
- Когда Аглая вырезала ваш след?
- Сегодня и вырезала. Сама я этого не видала. Узнала от Панасовны.
- И за какие такие прегрешения?
- Приходила за себя агитировать. Против хозяйки, значит. Ну, я и послала не подумавши. Аглая страсть какая злопамятная!
- У змеюки жала нету. Аглайка может только пугать. - Звездочка передвинула что-то в духовке, и Поликарп Иваныч принюхался.
- Сладимым пахнет. Поспела каша-то?
- Поспела. В ней, хозяюшка, крупа да сухофрукта. У Виринейки давеча Минька целый мешок на старый самовар выменял. Всей деревне раздал. Раньше то хрукту сюда не пускало.
- Свежую хрукту хочу! - оприходовавшая угощение мышуха принялась облизываться.
- Будет тебе и свежая. Деревья вот вот в цвет уйдут!
- Варенья наварим, - мечтательно проговорила Фимка и осеклась, вспомнив, зачем пришла. - Так что со следом-то делать? Иссушит же меня хворобьё!
- Аглая силы не имеет...
- Не имеет, хозяюшка. - подтвердила Марыська. - Да разве ж это ее остановит? Проведет обряд по писанному - только все хуже попутает! От незнания да неумения много нехорошего наворотить можно! Боюсь, тогда Фиме не помочь.
- Не помочь... - Фимка обесцветилась от страха. - Пропаду ведь счастья не познавши! Мы с Минькой обжениться решили! А тут...
- Не пропадете. Сейчас заберем ваш след. - Дуня с сожалением оглянулась на выставленные на столе зеркала. Затягивать с ритуалом не хотелось, но прежде следовало забрать у Аглаи Фимкин след, пока тот полностью не высох.
- Надо было самой за ним сходить - да забоялась. Вот и решила к тебе за подмогой обратиться. - продолжала бормотать Фимка, наблюдая, как Дуня укладывает в корзинку свечу, коробок со спичками, иссушенную до хрупкости жабью шкурку. Шкурку притащил с чердака Хавроний, сообщив, что запасу больше не осталось.
- Ничего! Дела разгребем - новых жаб наловим. Распотрошим - и в печь. - Марыська преисполнилась энтузиазма. - Еще бы змеиных голов насушить до кучи. Уж больно хороши они в чаровстве!
- Поликарп Иваныч, черпни мне золы...- Дуня протянула домовому кулечек.
- Сделаем! - заторопился тот. - У меня в подпечье на всякий случай отложено немного.
- Зачем тебе зола, хозяюшка? - удивилась коза. - На месте шкурку спалишь и пеплом после в Аглайку кинешь! Иначе ведь жабья порча не сработает.
- Я не собираюсь портить Аглаю. Я собираюсь ее напугать.
- Тебе бы от излишней доброты средство какое выписать. Нашла кого жалеть! Аглайку! - фыркнула коза.
- Я ее не жалею... просто не хочу множить зло!
- Понадобится - и придется помножить! Как иначе с вредителями поступать-то? Должность твоя обязывает, хозяюшка!
Дуня от спора воздержалась и, упаковав в корзинку кулечек с золой, отправилась вместе с Фимкой к Аглае. Марыська увязалась следом, заявив, что «будет их сберегать».
- Кумушница где-то рядом ошивается! Так я полынькой на нее, полынькой! Чтобы от её резкости сникла! Да и по темному много кто тут шорохается. Без охраны тебе никак!
У Аглаи в доме было темно. На стук никто не отозвался. Обрадованная такому повороту Фимка повозилась в замке выуженной из прически шпилькой и, приотворив дверь, шмыгнула в темноту.
- Видала как орудует? - хихикнула Марыська и заторопила. - Быстрее, хозяюшка. Пока нас никто не заприметил.
Вламываться в чужой дом в отсутствии владельцев Дуня считала неправильным, но Марыська шустро затолкала её внутрь.
- Не до церемоний, хозяюшка! Нужно забрать...
- Да у меня гости! Какие приятные! - расхохоталось из темноты. Чиркнули спички, и рядом с загоревшейся на столе свечой обнаружилась ухмыляющаяся Аглая. - А я ждала! И тебя. И эту... - она махнула в сторону застывшей возле печи Фимки. - Только опоздали немного. След уже хорошо просох. Я как раз собиралась на него наговорить, а тут вы.
- Отдай! - Дуня невозмутимо протянула вперед руку. - Отдай мне след, и я тебя прощу. Но в последний раз.
- Да что ты? - насмешливо выдохнула Аглая. - Ты? Меня? Простишь?? Серьезно?!
Черные тени под ее глазами сделались гуще, зрачки сузились до крохотных точек. За спиной лениво всколыхнулась отливающая ртутным блеском темнота. Марыська охнула, прижалась к Дуниным ногам, шепнула что-то про одержимость. Фимка так и стояла неподвижным болванчиком, бессмысленно тараща глаза.
- Я сначала на нее порчу наведу. - голос Аглаи зазвучал глухо. - А потом тобой займусь, раз пришла. Хомут наброшу, чтобы выжег изнутри. Как тебе такой вариант?
- Не подходит, - улыбнувшись Аглае, Дуня потерла ладони, ощутив привычный уже жар. Быстрым движением выставила руки вперед - и горячий поток разметал по сторонам затаившийся позади Аглаи мрак.
- Сейчас я спалю эту вещицу, - с ловкостью фокусника Дуня извлекла из корзинки жабью шкурку и поднесла ее к свече.
- З-зачем? - Аглая отшатнулась к стене.
- Чтобы жабью болезнь на тебя навести, - ответила за Дуню Марыська. - Станешь смирнехонька да тихохонька. А как полностью коростой обрастешь - снесем тебя на болото.
- Ты... не сможешь... ты... - начала было Аглая, но Дуня перебила, заговорила грозно и громко, сама не узнавая собственный голос: «Иди жабья к Аглае, ложись на ее белую кожу. Пусть коростой берется, бородавками бугрится. Ешь ее, жабья, зудом да гноем, а как кто лечить станет - пусть на себя все переймет. А кто просто смотреть будет - пусть жабу перед собой видит и брезгует, как от неё. Каждое мое слово силой полнится! Под каждым словом своим печать ставлю! На замок замыкаю. Аминь».
Дуня сунула шкурку в пламя и та, затрещав, опала на стол горсточкой пепла. Дуня прихватила щепоть и замахнулась на Аглаю. Дико вскрикнув, Аглая прикрылась рукавом и не увидела, как Марыська сыпанула на нее золой из кулечка.
- Аааа... аааа... - Аглая попыталась оттереть перепачканные черным руки. - Уаааа...
Онемевшие пальцы не слушались. Чернота на коже принялась утолщаться, превращаясь в грубую, покрытую трещинками корку.
- Никто тебя от этой порчи не избавит! - удовлетворенно поддернула хвостом Марыська. - Дураков нет на себя такое переносить! Говори, где прячешь след!
Но Аглая ничего не слышала - подвывала да тряслась как безумная, рассматривая раздувшиеся изуродованные руки.
Фимка, наконец, отмерла и, боязливо оглядываясь на бьющуюся в припадке Аглаю, принялась обшаривать комнату. Заглянула под кровать, перевернула стоящую на комоде шкатулку...
- Не там ищете, - Дуня пошарила в духовке и вытащила скрученную тряпицу с землей внутри. Фимка с придушенным писком метнулась к ней и перехватила свое сокровище.
- Спасибо, великая! Спасибо! - истово потрясла мешочком, причитая да кланяясь, резво попятилась к двери.
- На огороде землю рассыпь, - посоветовала ей вдогонку Марыська. - Какое-никакое - удобрение.
- Все сделаю! Все выполню! - в темноте глаза Фимки горели фанатичным блеском. - Всем расскажу о твоей силе, великая!
Отвесив Дуне прощальный поклон, тётка выкатилась в ночь.
- Это она твоим ритуалом впечатлилась, хозяюшка! - приосанилась Марыська. - К утру вся деревня об том прознает!
- Незавидная слава... - Дуня присела перед трясущейся Аглаей.
- Зато действенная! И на людей. И на этих... - Марыська погрозила зависшему в углу мраку. - С моей хозяюшкой не забалуешь! - потом принюхалась и брезгливо поддернула хвостом. - Фууу! Аглайку переодеть нужно. И обмыть. Сбегаю-ка я до Антохи, пускай за своей благоверной поухаживает. Ты молодец, хозяюшка. Оченно впечатляюще получилось!
- Тогда ты к Антону, а я - к себе... - Дуня быстро собрала пепел от жабьей шкурки в ладонь и сдула его в печь. Марыська уже толклась на порожке с корзинкой наперевес - ждала. Не обращая внимания на возражения Дуни, проводила ее до самого дома и только потом потрусила с новостями к старосте.
Обернулась она быстро - Дуня только успела доесть рисовую кашу: сладкую, пушистую, сливочную, с кусочками кураги янтарного цвета и синими глазками чернослива, и уселась, наконец, перед зеркалами, собираясь поискать Монаха и мизгиря.
- Тебе бы порошок чемерицы достать, настоять при луне да стекла обтереть, чтобы правду сказали! - подлезла под руку Марыська.
- А можа ее шалфеем заменить? Как в прошлый раз? - Поликарп Иваныч потащил из подпечья несколько стебельков. - Нашел вот ишшо на чердаке.
- Чемерица лучше бы сработала, да на безрыбье сойдет и шалфей.
Звездочка приняла стебли, раскрошила в горшочек, залила горячей водой, поставила томиться на печь. Марыска же, поглядывая умильно на Дуню, завела речь про Агапу, велев Дуне быть «настороже и помнить, что бабка явно умалчивает о чем-то».
- Темнит она. Скрывает что-то. Меня не провести, хозяюшка. Может и Монашек через нее пострадал!
- Зачем ей? - удивилась Дуня. - Агапа нас из прошлого вытащила! Ничего за это не потребовала!
- Если б знала - сказала, хозяюшка. Но чую, что все неспроста!
Постепенно комнату наполнил сильный смолистый аромат шалфея. Звездочка перелила немного в блюдце, поднесла Дуне и попросила:
- Мочи тряпицу и протирай зеркала, хозяюшка. Уж очень хочется новости взглянуть!
- Новости по блюдачку посмотрим! - Марыська нетерпеливо засопела. - А здеся нам покажут тайное! Если, конечно, сработает. Для того, хозяюшка, сильно захотеть нужно и мыслями настроиться!
- Тогда помолчите пожалуйста!
- Помолчим... понимаем... - за спиной Дуни сгрудились любопытные помощники, мышуха так и вовсе устроилась у нее на голове, пребольно вцепившись лапками в волосы.
Дуня начала неторопливо водить по стеклам влажной тряпицей, вспоминая последний разговор с Монахом.
Отражение задрожало и расплылось. В зависшей мути раздались какие-то шорохи, щелчки, перемежающиеся едва слышным разговором.
- Неловок оказался твой парень! Нужно было шаль сразу спалить! А девку наказать за глупость!
- Не глупая она, Домна! Просто любопытная. И я ее понимаю. Попади мне такое сокровище - тоже не устояла бы.
- Не защищай ее, Агапа! Девка нарушила закон перехода. За это должна была ответить. А ты ее пожалела, скрыла правду! Парня считай на погибель отправила!
- Пожалела, да. Обманула. Чтобы не убивалась по нему после. Я ж понимала, что у него шансов один из ста. И честно про то предупредила.
- И он согласился?
- Как видишь. Вызвался отнести шаль к мельничному озерцу у развалин. Чтобы откуда пришло - туда и ушло!
- Вот и отнес... Так отнес, что пробудил мизгиря. - в голосе Домны Адамовны прозвучали мечтательные нотки. - Помнишь, как он красиво меня добивался? Интересно, узнает теперь? Годы меня почти не изменили!
- Тебя-то не изменили? Не смеши! - фыркнула Агапа насмешливо. - Да и слепой он, разве забыла?
- Помню, конечно. Самой поглядеть на него охота.
- Опять нам с тобой работенка...
- Э, нет. Пускай этим девка заморачивается. По ее глупости все завертелось...
Агапа что-то возразила. Треск в глубине мути усилился, и спорящие голоса постепенно отдалились и пропали. Перед Дуней появилось собственное потрясенное лицо и испуганные мордашки помощников.
Открывшаяся правда подействовала словно удар молнии. Монах не украл паутинную шаль! Он добровольно пошёл на риск, чтобы отвести от нее неприятности! И теперь...
- Не печалься, хозяюшка! - Марыська уткнулась Дуне в спину. - Добудем травы-чемерицы, прознаем, где мизгирь держит Монаха и вызволим его!
- Ты думаешь получится?
- Обязательно получится, хозяюшка! - убежденно проговорили все хором. - А понадобится - и Агапу подключим. Она в этом деле тоже завязана, так что пускай помогает!
Продолжение следует...
.........................
Еще раз благодарю всех за поддержку!
Огромное-преогромное спасибо. друзья! Вы - лучшие!
Со светлой Пасхой, друзья! Пусть она будет мирной и спокойной!💕