— Катя, если ты звонишь по какому-то делу, готов тебя внимательно выслушать, а если собираешься снова истерику устроить, тогда до свидания. - ответил муж.
— Я не устраиваю истерику. — Теперь я тоже старалась говорить сухо и спокойно, но голос предательски дрожал. — Просто, тебе не кажется, что в данной ситуации ты виноват, и у меня есть повод для истерики, потому что я ничего не понимаю.
— Не понимаешь? Чего тут не понимать. Предельно просто: мне стало с тобой плохо, и я ушел.
— Тебе еще вчера утром было со мной хорошо.
— Это уж позволь мне судить.
Я вскипела:
— То есть это такой был с твоей стороны прощальный подарок?
— Твой тон мне не нравится.
— А мне — твое поведение! — Ой, не следовало кричать, но я ведь не железная!
Эмоции брали верх.
— Вот и договорились, — с явным облегчением изрек он. — Я тебе больше не нравлюсь, ты мне больше не нравишься, следовательно, обоим лучше строить жизнь порознь.
— Не переиначивай мои слова! Прекрасно понимаешь, что я имела в виду!
— Катя, извини, я не могу с тобой сейчас поговорить, у меня дела. Если правда у тебя есть ко мне разговор…
— Есть! — перебила я. — Надо встретиться и поговорить. Не забывай: у нас пока еще есть некоторые общие дела! К примеру, такая мелочь, как сын.
— С ним что-то случилось? — в его голосе, наконец, послышалась тревога.
Меня подмывало ответить утвердительно, однако в этом смысле я суеверна, и спекулировать Тошкиным благополучием не могла.
— Нет, он в порядке. Но мне с тобой надо многое обсудить, и не по телефону.
Он устало вздохнул.
— Ну, если тебе так уж надо. Я вообще-то хотел немного отложить. А, ладно. Но к тебе домой не поеду. — Ко мне домой! Он уже не считает нашу квартиру своим домом! — Мы же договорились: для Тошки я в командировке. Пересечемся в обеденный перерыв на нейтральной территории.
Наша с Дуськой стратегия рушилась на глазах. Мы-то как раз планировали Мишин визит в родные стены. Что ж, придется на ходу перестраиваться.
Я пустилась на хитрость:
— Ну, неделю-то время терпит. И на ходу не хочется. Ты же знаешь: в нашей конторе не приветствуется, когда надолго обедать уходишь. Предлагаю в следующее воскресенье. Тошку я опять маме отдам, а ты заедешь. Заодно и вещи возьмешь.
Довольно длинная пауза.
— Ладно, — наконец сдался он. — Ближе к делу договоримся. Я тебе позвоню. Это все или еще какие-нибудь вопросы?
Ну и разговорчик! Можно подумать, я не его жена, а его секретарша! Не стану с ним продолжать разговор! Главное, своего я добилась. Хочет он или не хочет, придется ему встретиться на моих условиях и на моей территории.
— Пока, — бросила я и первая отключилась.
Хоть завершить разговор сумела с достоинством! Правда, почти сразу же на глаза навернулись слезы. Сознательно он, что ли, меня унижает? А может, действительно? Надеется, что я его в результате возненавижу и перестану претендовать на любовь. Вот он с полным правом и начнет говорить: «Мы разлюбили друг друга».
Нет, но с чего же все-таки началось? Мне было необходимо это понять, и я вновь принялась раскручивать в памяти наше прошлое. Случился ли у нас хоть один серьезный конфликт? После долгих размышлений припомнился и впрямь лишь один. Когда я не захотела Тошку записывать на Мишину фамилию. Еле уговорила, чтобы сын стал Кавериным, как я, а не Сивоконем, как Миша. Моя фамилия все же благозвучнее. Стоило мне представить, кем и чем станут дразнить сына в детском саду и в школе, делалось дурно.
Миша, правда, утверждал, что его никто не дразнил. Прозвища были — Сивый и Конь, но он в них не усматривал ничего обидного. С трудом на своем настояла. Миша смирился. Подулся, конечно, чуть-чуть, однако потом это быстро забылось. И в дальнейшем по сему по воду никаких вопросов не возникало.
Если нам с Тошкой суждено остаться вдвоем, даже хорошо, что у нас одинаковые фамилии. Удобно. Нет, я не имею права так думать. Я обязательно верну мужа. И Дуська говорит: «Нужно мыслить позитивно, не допускать даже малейшей возможности поражения, тогда обязательно победишь»… О Боже! Пора ехать за Тошкой!
Я тщательно привела себя в порядок и, встав перед зеркалом, морально подготовилась к встрече с мамой. Отрепетировала речь, мимику и жесты. Мама у меня строгая и наблюдательная; и я, подобно саперу, не имела права на ошибку. Ни единый мускул на моем лице не должен выдать тайну Мишиного ухода!
Репетиция вроде прошла удачно, и я надеялась, что премьера тоже увенчается успехом.
На мой звонок дверь отворила мама. Из-за ее спины тут же вылетел Тошка с радостным воплем:
— Папа! Папа! Посмотри, какой я… — Он осекся и, растерянно оглядев коридор, разочарованно спросил: — А где папа? В машине остался.
Мать мигом поджала губы:
— Ну естественно. Лишний раз с тещей видеться не захотел.
Я спешно проговорила:
— Не в том дело, мама. Мишу неожиданно в командировку отправили.
— В воскресенье? — тщательно прорисованная бровь взмыла вверх.
— У них в филиале внештатная ситуация, — использовала я домашнюю заготовку.
— У всех работа как работа, а у него сплошные внештатные ситуации.
И я же должна его защищать.
— Мама, Миша работает в хорошей фирме и держится за место.
— За семью бы лучше держался, — свирепо проговорила моя родительница.
Однако я выдержала и даже сумела убедительно произнести:
— Мама, вот он именно на семью и работает.
Она презрительно фыркнула и дернула носом:
— Не человек, а робот. Хуже своих компьютеров.
Я выразительно покосилась на Тошку, собиравшего свои игрушки:
— Мама, может, при ребенке не будем? Чем тебе Миша плох?
— Если сама не видишь, что толку тебе объяснять.
И самое ужасное, что она права. Я действительно прозевала в муже какой-то изъян!
Рассказ "У судьбы свои планы" 8 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈