Здравствуйте, уважаемые читатели!
Период становления Августина Бетанкура как инженера, изобретателя, организатора и просветителя, связанного с обследованием им шахты Альмаден, оказался много интереснее, чем мне представлялось ещё пару дней назад. И пропустить столь важную эпоху в жизни Августина Августовича, по-моему, было бы огромным упущением с моей стороны. Поэтому, не жалея времени, решила уделить особое внимание истории появления и значимости трёх Меморий - составленного им отчёта.
Сразу знакомлю вас с местом, где эти Записки можно найти в сети: первая, вторая и третья. Написаны они от руки, по-испански, но для составления начального представления там имеются картинки хорошего качества, которые я буду пояснять в дальнейшем. Пока не знаю, насколько у меня получится их перевести (всё-таки, испанский онлайн переводчиками переводится с большими огрехами, а словарём испанского я не обзавелась), да и сезон огородный уже на пороге. Однако, об этих записках много пишут, их изучают, ибо значение их велико.
До того, как его направили с поручением разведать обстановку в шахте Альмаден, у Бетанкура были и другие задания, но эта поездка была весьма значимой в становлении блестящего инженера.
Предыдущая статья:
Вводная к следующему материалу
Материал почерпнут из видеоролика на Ютюбе с записью доклада Рейеса Авилы Берсиаля, директора по туризму и культуре шахт Альмадена - объекта Всемирного наследия. Кое-что я несколько подкоротила, что-то пояснила, а что-то добавила и расширила, дабы вы могли проникнуться духом того времени. Поэтому прошу не удивляться моим вставкам в текст доклада. Прошу не удивляться и появлению материалов из более глубокого прошлого.
Начало доклада
"...Итак, мы на пятом дне «Года Бетанкура». Чтобы ввести вас в курс дела, напомню, что первый день был посвящён юности молодого Августина, второй — влиянию жителей Канарских островов при дворе, а третий — обществу и экономике. В четвёртый раз мы говорили о женщинах Бетанкура и Молины, женщинах из этой семьи, а сегодня мы поговорим о том, что стало бы замечательной первой темой...
... поскольку шахты Альмадена были тем первым заказом, тем первым трансцендентным заказом (человеку), который, как я полагаю, не желая быть некорректным, но тем не менее, в том ощущении, которое передают его мемуары, — это человек, который в этой работе оставляет отпечаток элементов, которые будут его характеризовать и которые будут отмечать его профессиональное развитие на протяжении всей истории. И среди прочего, именно способность в некоторой степени включить в инженерную составляющую заботу о людях. Мы в шахтах Альмадена это прекрасно понимаем, потому что в этих мемуарах Августина де Бетанкура из Альмадена ясно показано, что значительная часть его работы ориентирована на оптимизацию, скажем так, ценностей, усилий и производительности, но также и в очень особом случае, который он больше не встречал в этом измерении на протяжении всей своей карьеры, — оптимизацию санитарных процессов... Иными словами, улучшение качества жизни.
... Я хочу структурировать доклад по нескольким аспектам, по нескольким частям. Для начала я хотел бы дать краткий исторический обзор.
... наш опыт показывает, что шахты Альмадена в значительной степени неизвестны с точки зрения многих аспектов, которые они охватывают. Но это отсутствие знаний не означает отсутствие признания. Шахты Альмадена являются объектом Всемирного наследия, объектом, признанным европейским знаком наследия. Это единственное место в Испании, которое обладает двумя этими статусами, двумя обозначениями: одно посвящено, скажем так, элементам движимого наследия, таким как шахта, сама шахтная галерея и т. д., а также другим объектам, признанным европейским знаком наследия, ценностям, которые были заложены в шахтах Альмадена и позволили создать эту историю Европы, всех европейцев, ценностям, которые укоренились в истории Европы и которые берут начало в среде шахт Альмадена.
С другой стороны, это пространство, имеющее исключительное геологическое значение, пространство с ранней ориентацией на науку, на инженерное дело, с первой школой горного дела и инженерии в Испании. Это пространство мысли, пространство знаний, идеально расположенное и определённое, которое также связывает нас с уникальной центральноевропейской традицией знаний и прикладного интеллекта. С другой стороны... - это пространство, именно в процессе глобализации, послужило мостом в Америку. Во второй части мы увидим, почему.
Я хотел бы описать или связать его с моментом прибытия Бетанкура на рудники Альмадена и тем, что он там обнаруживает во второй половине XVII века, времени... огромных конфликтов, но также и впечатляющих возможностей для экономического развития, интенсивных колебаний, и где, начиная с (эпохи) Просвещения и, в случае Испании, с реформ Бурбонов при Карле III, открывается мир знаний, мир интеллекта, где Бетанкур находит плодородную почву. Рудники Альмадена — особенно интересное место в то время, которое, я считаю, может послужить основой для дальнейшего развития характера.
И третья часть, в которой я хочу показать вам, как Бетанкур работает с "Мемориями" о шахтах Альмадена, конкретные аспекты, которые он, благодаря своей изобретательности, гению и огромному мастерству, решает в сложных процессах. Решения, которые устанавливают тот стандарт, который, как я понимаю, во многом связан с сущностью современной инженерии.
В конце я дам короткий эпилог, почти личный.
Кратко познакомлю вас со значением шахт Альмадена как таковых.
С точки зрения горнодобывающей промышленности, шахты Альмадена имеют поистине древнее значение. У нас есть очень чёткие данные об использовании киновари, производного киновари, измельчённой киновари, рубленой и перемолотой в порошок, как одного из самых ценных элементов в декоративном процессе с доисторических времён. Римляне использовали киноварь, систематизировали её добычу, очевидно, интегрировав её в основу той великой магистрали, которой является Серебряный путь, и добывали её в районе Альмадена, из этого уникального месторождения. Исключительно, не правда ли? Они доставляли её в столицу, не через порты юга полуострова, куда они её фактически доставляют по частям, нет, они не измельчали её в Альмадене, а процесс производства киновари происходит в самой столице.
Небольшой факт: Для чего используется этот киноварь? Это киноварь, которую мы все знаем, этот насыщенный красный цвет, который есть на стенах Помпеи, на фресках и росписях, которые мы можем видеть в Помпеях, но он также использовался, например, в качестве декоративного элемента и как элемент макияжа в румянах римских патрицианок. То есть это элемент - пигментное средство, в основном без особого дальнейшего развития. Интенсивного применения нет, не с точки зрения горнодобывающей промышленности.
Позже, в качестве отправной точки, с точки зрения организации завоевания Пиренейского полуострова кастильцами* и организации всего юга полуострова военными орденами, организация этой территории имеет имеет важное значение, потому что территория, занимаемая Орденом Калатравы**, представляет собой действительно огромную площадь, которая, чтобы дать вам представление, практически составляет около 140 км с севера на юг и с востока на запад. Чтобы вы имели представление, вся эта территория принадлежит Ордену Калатравы, и на этой территории расположены небольшие шахты.
(*) Кастилия начинается в VIII веке с небольшой пограничной области, входящей в королевство Астурия. Название получило от слова "замок" - castello, коих в пограничной области было выстроено немерено, ибо велика была потребность в защите от мусульманских государств.
(**) Первый католический военный Орден, основанный цисцерцианцами на испанской территории в середине 12-го века. Прекратил своё существование в 1838 г.
В некотором смысле, развитие событий в конце XV века привело к тому, что всю эту территорию стала контролировать корона. С тех пор, как Фердинанд Католик* стал господствовать над всеми орденами, став Великим Магистратом орденов в конце XV века, он использует этот элемент, этот инструмент, очевидно, как элемент наследования, чтобы передать его своим наследникам, не наследникам, которые, как вы все знаете, учитывая превратности судьбы и отсутствие наследников и т. д., в конечном итоге перешли в руки Карла V, Карла V Германского и Карла II Испанского, в 1523 году.
(*) Фердинанд (Феррандо) II - арагонский король, он же, как король Кастилии - Фернандо V, как король Неаполя и Сицилии он - Ферранде III. Во как! Вики о нём сообщает следующее:
Восшествие на престол Карла V знаменует собой поворотный момент для всего континента, но для шахт Альмадена это событие будет иметь особое значение. Дело в том, что кредит, необходимый Карлу V для восшествия на престол, для финансирования своей коронации, предполагает предоставление огромной суммы денег от банкиров из рода Фуггеров. Фуггеры*, как мы их знаем в Испании, или в значительной части Испании, были банкирами из Габсбургской династии, откуда происходил Карл V. В какой-то момент, уже будучи втянутым в религиозные войны, Карл V... не смог полностью погасить этот кредит и заключил соглашение с Фуггерами. В этом соглашении вся территория Ордена Калатравы, со всеми его командорствами и рудниками Альмадена, была передана банкирам Фуггерам.
(*) О-о-о! Тут особая песня, ибо Фуггеры занимались не только деньгами, но и "подсобным хозяйством" - серебряными, золотыми и медными копями, приносящими деньги к деньгам. Копи они "обустраивали" перерабатывающими предприятиями. Пиковый период могущества этой семьи банкиров пришёлся на начало 16-го века, когда Якоб Фуггер предоставил Карлу I тогдашнему испанскому королю колоссальный кредит на подкуп выборщиков. Благодаря этим деньгам монарх стал Карлом V Габсбургом - императором Священной Римской империи, а Якобу дали прозвище "делатель королей". Заодно "делатель" стал главным банкиром Карла V, а семья Фуггеров обзавелась правами, причём, эксклюзивными на серебряные и золотые рудники по обе стороны Атлантики. В своём банкирском "ремесле" Якоб был изобретателем, первооткрывателем и основоположником.
Очевидно, ценность этой территории заключается в её сельскохозяйственной составляющей, особенно в животноводстве. Здесь довольно много лесов, но также и значительное количество пастбищ, и это действительно, с сельскохозяйственной точки зрения, очень богатая территория, очень обширная и очень богатая. А ещё есть шахты, шахты, которые, как я уже сказал, используются для добычи киновари, практически ничего более ценного (тогда не имевшей), чем её цвет в качестве красителя и пигмента.
Дополнение и расширение 1-е, или изобретение метода патио и кое-что поучительное
Каким богатым ни было бы месторождение серебряной руды, оно рано или поздно заканчивается. В середине 16-го века случилось закономерное - шахты начали иссякать, и производство американского серебра резко пошло на спад. На месте его добычи высились большого объёма отвалы переработки руды, в которых до применения амальгамирования оставалось ещё довольно много серебра. Можно было бы поэксплуатировать и более мелкие рудники, однако добыча в них серебра была нерентабельной, ибо затраты на добычу шахтным способом и переработку руды были слишком высокими. Вовлечённый в серебряный оборот социум начал чесать затылки - "что делать?".
И тут появляется весьма спорная личность - изобретатель и внедритель амальгамирования, решающего возникшуюй проблему. Очень многие указывают на Бартоломе де Медина. Однако, исследование историка в конце 19 века эту кандидатуру не подтверждает. А поскольку документов того времени из-за различных потрясений не сохранилось, Rodríguez Carracido, José пишет:
"Столкнувшись с полным исчезновением первоисточников, единственным оставшимся выходом остается поиск косвенных сведений, случайные находки и сбор улик для восстановления, насколько это возможно, утраченной истории, с предельной искренностью подходя к интерпретации каждого из сохранившихся фрагментов...
Лиценциат Луис Беррио де Монтальво, занимавший должность алькальде де Корте города Мехико, пишет: «Преимущество (амальгамирования), принесённое в этой Новой Испании, насчитывает около восьмидесяти лет. Бартоломе де Медина, шахтёр из Пачуки, не обладавший никакими другими навыками, кроме того, что слышал в Испании о возможности извлечения серебра из металлов, для которых не было найдено плавильного агента, с использованием ртути и поваренной соли».
В письме, адресованном «императорскому Совету» («Emperador en el Consejo») из Мексики от 31 декабря 1554 года, говорится: «Приехал некий Бартоломе де Медина из Севильи, который сказал, что привёз немца (и того не пропустили), который знает, как очищать серебро ртутью с большим преимуществом по сравнению с тем, что делается и известно здесь, и на основе того, что он у него взял, он проводил эксперименты, так что, похоже, приезд немца станет большим благом». Это упоминание кажется более надёжным, чем предыдущее, поскольку его дата соответствует прибытию того, кто должен был применять новый метод, но, согласно контексту, наш соотечественник из изобретателя становится тем, кто внедрил процедуру, которой он научился у немца.
Рассмотрим, какое значение следует придать рассказу этого немца, всегда безымянного во всех случаях, когда он упоминается. Из всех доступных документов, касающихся начала очистки серебра ртутью, ясно, что вскоре после прибытия Бартоломе де Медины в Новую Испанию, она (очистка) была успешно внедрена без трудностей, сопровождающих любые реформы; и странно, что он (Бартоломе) изучил новую процедуру, включая все её детали, исключительно по рассказам изобретателя, вплоть до того, что сразу же применил её без проб и ошибок. Если сравнить этот быстрый успех с затратами на изучение любого из современных изобретений, то понимание и проницательность ученика немца поражают. И это почти немыслимо.
В первые годы Бартоломе де Медина сопровождал галисиец по имени Ривас (Rivas), о котором упоминается лишь вскользь, и Мозен Антонио Ботеллер (Mosen Antonio Boteller), которого в 1558 году вызвал на полуостров Дон Франсиско де Мендоса, администратор и директор рудников Гуадалканала, чтобы тот применил там ртутную амальгамацию серебряных руд, поскольку он был одним из тех, кто знал секрет. Если, как утверждают некоторые, немцу не разрешили въехать в Мексику из-за опасений, что он еретик и причинит больше вреда душам, чем пользы казне, то в отношении полуострова таких трудностей не должно было существовать, поскольку он, как и другие немцы, работавшие тогда в рудниках Гуадалканала, должно быть, мирно жил там до своего путешествия в Новый Свет; и в этом случае разве не абсурдно, что Дон Франсиско де Мендоса обратился бы к ученику офицера, когда мог бы использовать самого учителя, изобретателя? Эти размышления, на мой взгляд, это привело бы, если не к аннулированию, то, по крайней мере, к уменьшению значения неизвестного немца, и почти заставило бы меня повторить слова господ Маффеи и Руа Фигероа: «Не могло ли случиться так, что, поскольку Медина был изобретателем, общественное мнение, не всегда свободное от соперничества и страстей, приписало славу новой системы прибыли иностранцу, возможно, вымышленному?»
На случай, если кто-то очень щепетильный всё ещё считает возвеличивание нашего соотечественника до фигуры высшего порядка недостаточно оправданным, он может взглянуть на другую испанскую славу, которая не только компенсирует ту, которая оспаривается легендой о немце, но и превосходит её. В «Словаре химии» Вюрца инициатором так называемого процесса европейского слияния назван барон де Борн, не упоминая при этом, что он цитирует документ, хранящийся в архивах Венской придворной палаты, в котором говорится, что в 1588 году испанец Хуан де Кордова предложил императорскому двору метод извлечения серебра из любого минерала с использованием ртути; таким образом, он является истинным изобретателем, или, по крайней мере, тем, кто впервые применил его в Германии. В то время как традиция говорит о немце, всегда анонимном, как об авторе американского метода амальгамирования, без каких-либо подтверждающих доказательств, надёжный документ представляет испанца, с полным именем, как автора европейского метода...
Ни одно научное открытие, каким бы удивительным оно ни казалось, не возникло и не возникнет как изолированный и уникальный случай, без других, которые предвещали и готовили его, пусть и в такой завуалированной форме, что лишь немногие умы необычайного масштаба увидят его проблеск и знают, как найти и увидеть его позже во всей полноте. Анализируя ряд научных достижений, если каждому изобретателю отдать то, что принадлежит исключительно ему, он всегда окажется наименьшим из отцов своего изобретения.
Работа Бартоломе из Медины, не теряя ни капли своих достоинств, воспроизводит общий тип человеческого прогресса. С древних времён известно, что серебро растворяется как в ртути, так и в свинце; однако первый растворитель в промышленных целях не использовался, поскольку его действия было недостаточно для извлечения серебра, содержащегося в серебросодержащих рудах. Единственным практикуемым методом была плавка, основанная на растворимости серебра в расплавленном свинце и последующем удалении свинца, поскольку он окисляется при контакте с воздухом, в то время как серебро остается единственным металлическим остатком, сохраняясь в присутствии атмосферного кислорода в неизменном виде. Этот метод рафинирования также практиковался коренными народами Нового Света и продолжал применяться до второй половины XVI века, когда его заменила амальгамация.
Чтобы как можно точнее представить облик горнодобывающих регионов того времени, когда проводилась эта операция, обратимся к Приложению № 4 тома II «Географических отношений Индий», в котором г-н Хименес де ла Эспада приводит следующий отрывок из «Описания Перу» отца... Бальтасара де Овандо: «Просеянный и промытый металл ночью выливали в печи, называемые гуайрами, перфорированные, размером примерно с вару, круглые, и с помощью воздуха, который в то время (видимо, ночное) был более сильным, металл плавили. Время от времени его очищали; а индеец-плавильщик, чтобы укрыться, стоял за небольшой стеной, на которой покоилась гуайра, и как только металл расплавилялся и очищался от шлака, он вынимал свой слиток серебра и очень радовался; и при таком темпе ночью этот холм был весь освещён огнями плавильных мастерских, плавящих серебро. И по ветру шли процессии, словно из-за нехватки воды, когда он стихал».
В другой книге на ту же тему Бальтасар Рамирес говорит, что этот тип плавки полезен только «для очень богатых металлов и для индейцев, у которых хватает терпения ждать». Далее он добавляет, что чистота полученного таким образом серебра «была весьма неопределённой, потому что индейцы были очень хитры и не позволяли довести серебро до совершенства».
В цитируемых текстах отмечается, что обработка серебра методом плавки сопряжена с большими трудностями, такими как зависимость от капризов ветра и изменчивость продукта в зависимости от степени очистки; но к этому следует добавить транспортировку огромных объёмов топлива с больших расстояний и по труднопроходимой местности, потому что серебро, как говорит отец Бернабе Кобо в своей «Истории Нового Света»: «Обычно оно встречается на суровых и бесплодных землях, на вересковых пустошах и высоких равнинах в условиях сурового холода, на холмах, возвышенностях и заснеженных горных хребтах, на каменистой почве, утёсах и в зарослях, а также на небольших холмах и равнинах; но шахты на холмах и высотах ценятся больше, чем шахты в низинах, потому что они находятся дальше от воды*. Обычно все шахтные холмы плоские и голые, без деревьев, состоят из земли или твёрдой породы не полностью, а частично из земли и частично из камня».
(*) Тут, вероятно, сказывалась проблема поступления шахтных вод
Учитывая эти трудности, особенно последнюю, становится очевидной огромная важность процесса амальгамирования. Его операции проводились в холодном состоянии, требуя лишь относительно небольшого количества топлива в самом конце. Свинец плавится при 335 градусах Цельсия, а ртуть кипит при 345 градусах Цельсия, поэтому почти в тот же момент, когда первый металл начинает реагировать с серебром, второй отделяется, диссоциируя амальгаму и оставляя желаемый продукт в виде твёрдого остатка.
Кроме того, по словам отца Бернабе Кобо: «Процесс ртутного амальгамирования намного богаче плавкой, потому что он более распространён и универсален, и он извлекает всё серебро из металлов, какими бы низкими и бедными они ни были».
Для достижения этих преимуществ Бартоломе де Медина в процессе своего изобретения, несомненно, опирался на вышеупомянутый факт - растворимость серебра в ртути. Однако, поскольку серебро почти полностью встречается не в своём природном или измельчённом виде, как называет его отец Бернабе Кобо, а в соединении с другими веществами, образуя химически сложные минералы, эти соединения необходимо разрушать, чтобы ртуть могла прореагировать с выделенным металлом и образовать серебряную амальгаму. Слава этого великого металлурга середины XVI века заключается в изобретении химических механизмов, которые в конечном итоге приводят к отделению серебра от минералов, частью которых оно является.
Процесс Бартоломе де Медины, также называемый процессом патио*, поскольку он проводится на кафельном полу, состоит в добавлении поваренной соли, вещества, называемого магистралем (неочищенного сульфата меди, полученного путём обжига пирита), и ртути к измельчённой руде, пропитанной водой: всё это с целью получения серебряной амальгамы, которую затем можно диссоциировать под действием тепла.
(*) не буду раздувать статью описанием процесса патио, о нём много написано в интернете. Даю лишь картинку и список основных операций
Возвращаюсь к тексту книги Rodríguez Carracido, José
...
Я не буду здесь объяснять многочисленные реакции, которые можно предположить возможными в этой смеси, поскольку не собираюсь пугать тех, кто достаточно любезен, чтобы выслушать меня, запутанными формулами химии; Но да, я должен отметить, что ничто так не льстит нашей патриотической любви, как эмпиризм наших шахтёров середины XVI века, проводивших работы и разрабатывавших методы, лишь частично объяснённые к концу XIX века , обладая во всех своих действиях такой мощной интуицией, что они модифицировали общий процесс в соответствии с вариациями в составе минералов, предвосхищая систему реакций, установленную современной химией.
Пусть это послужит уроком для недальновидных и самонадеянных умов, которые всё из прошлого презирают как абсурд, не подозревая, что это, как и их настоящее, — преходящий момент, в котором есть нечто определённо известное и многое неопределённое и неизвестное. Серебряная металлургия в Америке приобрела и до сих пор сохраняет такой подлинно испанский характер, что, даже несмотря на то, что мир пренебрёг современным научным движением, он тем не менее использует лексику наших шахтёров во всех своих книгах, независимо от языка, на котором они изданы; и после первоначального разочарования от чтения лишь иностранных слов и имён, на мгновение наступает чувство гордости, когда видишь, что память о Медине, Фернандесе де Веласко, Алонсо Барбе, а также слова magistral, espuela, pella, lama, piña и многие другие столь же кастильские слова всё ещё сохраняются (даже) в самых последних публикациях.
В качестве усовершенствования метода амальгамирования следует упомянуть изобретение капеллины, приписываемое Хуану Капеллину, шахтёру из Таско (Мексика), в 1576 году. Капеллина — это железный конус, используемый при дистилляции амальгамы для сбора и использования ртути, испаряющейся при нагревании. Это устройство, помимо своей экономической цели, выполняет гигиеническую функцию, защищая рабочих от вредного воздействия паров ртути. Некоторые могут посчитать упоминание такой детали тривиальным и незначительным, и действительно, с точки зрения нашего современного научного понимания, это так и есть. Однако, помещая себя, как и положено, в эпоху изобретения этого метода, мы не можем не считать его величайшим достижением изобретательности, демонстрирующим большую научную проницательность, — умение заключить нечто столь тонкое, как пар, и заставить его конденсироваться в воде. Правда, знание дистилляции значительно опередило знание работы с газами, но также неоспоримо, что такой замечательный вариант метода дистилляции, каким является капеллина, предполагает исключительную интуицию для понимания механизма природных явлений, и перед лицом этих открытий следует скорбеть, представляя себе, какое выдающееся положение мы занимали бы в экспериментальных науках, если бы причины, обусловившие наш упадок, не отвлекли нас от интеллектуального движения именно в тот момент, когда исследование природных явлений с подавляющей силой захватило человеческий дух".
Возвращаюсь к докладу о Мемориях Августина Бетанкура и шахте Альмаден
Происходит нечто поистине удивительное… В 1555 году Бартоломе де Медина, во время экспансии в Испанскую Америку, открыл ранее известный процесс: амальгамирование ртути с серебром. Ртуть была характерным свойством серебра, и хотя это было действительно интригующе, в 1555 году у этого процесса не было значительных применений. Бартоломе де Медина, используя процесс патио (система, включающая смешивание, нагревание и измельчение в реторте с испарением), сумел превратить серебряные рудники Америки во второй серебряный рудник. Данные показывают, что значительная часть пустой породы — существенная часть материала, отбрасываемого при добыче, в основном при изготовлении самородков, — могла содержать более 60% серебра, 65% от собственного объёма добычи рудника, что фактически означало, что это ещё один рудник, — дополнительное преимущество. Метод амальгамирования позволяет использовать весь неиспользованный материал, действительно превращая каждый рудник в новый или второй, давая ему вторую жизнь, с выходом продукции, превышающим 60%. То, что терялось, не могло быть использовано (прежде), потому что это были действительно мельчайшие элементы, не просто капли, крошечные частицы серебра, которые оставались утраченными.
Очевидно, с этого момента на Фуггерах лежала не просто огромная ответственность и обширная площадь сельскохозяйственного производства; с этого момента они стали ключом к американскому серебру, поскольку являлись главными и единственными производителями ртути в масштабах, абсолютно необходимых для этого. Фактически, этот процесс и этот момент действительно знаменуют собой взрывной рост в процессах экспансии и консолидации испанской Америки, и прежде всего, самой эволюции экономики в американском масштабе и возвращения этого серебра из Америки в Испанию и в Европу. Более того, именно в этот момент через испанские галеоны начинается весь процесс связи, с излишками серебра, образовавшимися в результате торговли с Азией, что является основой первой мировой экономической глобализации.
Всё это происходит из рудников Альмадена, или, по крайней мере, часть этого серебра. Иными словами, вся эта экономическая структура, почти наверняка, была бы невозможна, учитывая объёмы серебра, получаемого в процессе ртутной амальгамации, или ртути, добываемой на рудниках Альмадена, в период, уже близкий к присутствию Бетанкура…
В Альмадене есть очень интересный элемент, и это тот факт, что, как я уже упоминал, это привнесение знаний, этот интерес к необходимости улучшения рудника во всех его аспектах, порождает, например, такой фундаментальный элемент, как Горную академию, которая в настоящее время проходит очень интересный процесс восстановления, основанный на плане модернизации и возобновлении работы всего этого элемента.
Он (этот процесс) во многом связан с Бетанкуром, потому что даёт нам представление о том, каковы были ценности в тот момент, о трансцендентности Просвещения в тот момент, о применении интеллекта к решению проблемы. И (о том) как Просвещение привлекает людей, как оно проникает в Испанию, и что в первую очередь стремятся привнести прикладные знания на европейский уровень.
Лучшие центры или лучшие умы, работающие в горнодобывающей промышленности Европы, находятся в Германии. Шахты и Фрайбергский университет, который является первой в мире школой горного дела в Германии, и, собственно, значительная часть из 47 технических чертёжников и инженеров, приезжающих из Фрайберга на шахты Альмадена, — это те, кто на протяжении времени укрепляет технологическую базу, созданную в Королевской академии или Альмаденской горнодобывающей академии.
Шахты Альмадена также являются частью процесса, связанного со второй глобализацией, начиная с семьи Фуггеров, которые практически 30 лет интенсивно занимались разработкой месторождений в Альмадене, а затем возвращали их в Королевскую казну не только как владельцы, которыми они оставались, но и как эксплуатанты шахты на протяжении всего XIX века.
Фундаментальным элементом проекта Альмадены стало соглашение об эксплуатации и коммерциализации, заключённое в XIX веке с банком Ротшильдов - крупнейшим экономическим поставщиком Британской империи. И одним из главных источников поставок в этом смысле является владение и эксплуатация шахт Альмадена и Идрии, - двух основных шахт, из которых поступает практически 60-65% всего мирового объёма полезных ископаемых.
Как вы можете видеть, шахты Альмаден и Идрия, благодаря деятельности компании Rivers, доставляют ртуть в столицу, в Лондон, а из Лондона через порт Примож распределяют её по шахтам, контролируемым Британской империей, по всему миру. В этом смысле, как факт преемственности, присутствие компании Rivers, конечно же, продолжается и в XX веке, когда она до 1916 года выступала в качестве координатора и оператора шахт Альмаден.
Затем, через Горный совет, шахты вернулись под контроль и эксплуатацию государства, что подразумевает глубокое обновление горнодобывающей промышленности, которая, за исключением сложных периодов, поддерживает очень высокий уровень производства, настолько высокий, что, по нашим оценкам, 35% ртути, использованной в истории человечества, поступает из шахт Альмаден, причем XX век, безусловно, является веком, в котором этот минерал использовался, эксплуатировался и коммерциализировался наиболее активно.
Если говорить вкратце о сфере знаний, связанных с горнодобывающей промышленностью, и о том, как это во многом связано с тем, что найдёт в компании Бетанкур, когда доберётся до месторождения, — существует, скажем так, шесть основных направлений, не шесть областей знаний, а шесть областей ценности, в которых Бетанкур действительно работает, участвует и развивается.
С одной стороны, есть весь этот экономический и финансовый обмен, это политическое развитие. Он прибывает через очень важного политика. Он прибывает с миссией оптимизации добычи на руднике, не в эстетических целях, а для того, чтобы сократить расходы, особенно на производственные процессы, и, конечно же, чтобы добывать больше ртути.
Это постоянная одержимость и постоянное давление со стороны короны, реальная необходимость производить больше ртути для получения большего количества серебра. Следует помнить, что на протяжении всей истории, последние 500 лет, рудники Альмадена, как государственная собственность, в значительной степени всегда принадлежали непосредственно казне, Королевской казне или государственной казне и являлись элементом компенсации. Временами они приносили настолько большие деньги, что становились одним из элементов компенсации в платёжном балансе или в собственной экономической структуре производства государства. В этом смысле эти рудники смогли компенсировать потери, внести свой вклад в социальную историю, антропологию и горнодобывающее общество.
Здесь имеется ключевой фактор. Прибыв на эту территорию, Бетанкур сталкивается с очень разнообразным и многочисленным населением, состоящим из самых разных людей, работающих в этой среде и находящихся в ситуациях, связанных с миром принудительного труда. Большинство рабочих на шахте составляют люди, которые действительно находятся в тюрьме, работая в качестве принудительных рабочих. Но здесь также присутствуют очень сильные культурные элементы, от элементов фламенко до всевозможного фольклора и гастрономии.
Бетанкур также входит в этот социальный мир, в это первое техническое путешествие, где в 25 лет он начинает открывать мир. Всё это, очевидно, влияет на него или связано с ним, потому что, в некотором смысле, когда он говорит о шахтёрах, он говорит не об операторах, а о людях. И именно здесь мы хотим увидеть это расширение.
Еще одна фундаментальная часть всего этого — медицинский исследовательский аспект шахт Альмадена. Там есть больница. Ртуть обладает высокой токсичностью. В твёрдом, нормальном состоянии она нетоксична; то есть, она практически асептична. Я имею в виду, если бы мы взяли сейчас небольшой шарик ртути, некоторые могли бы получить шок, но у вас не возникло бы никаких проблем. Вы бы вывели её (из тканей) без каких-либо проблем для своего организма. Проблема токсичности ртути заключается не в её естественном состоянии, а в окружающей нас среде.
Начиная с 30, 28, 30 или 32 градусов, ртуть при нагревании образует ртутные пары. Интенсивное и непрерывное вдыхание этих паров в течение длительного периода очень токсично. Для получения ртути все процессы экстракции включают измельчение киновари, - породы, из которой извлекается ртуть, которая выделяет пыль, а затем её нагревание. Чем выше температура, тем выше выход ртути. Процесс добычи ртути включает в себя постоянное вдыхание оператором продукта из печей, что приводит к заболеванию, называемому гидраденитом. Это состояние... похожее на... имеет компонент болезни Паркинсона. Оно поражает нервную систему, и на ранней стадии ртуть выводится из организма через выделения. Но наступает момент, когда такое длительное и интенсивное воздействие становится необратимым и приводит к действительно серьёзному заболеванию, которое, конечно же, перерастает в... смерть.
Это характерный элемент уникальный и специфический для рудников Альмадена, известный с древних времён. Многие шахтёры испытывают опасения по поводу работы в этом процессе, и, как мы увидим позже, сама шахта внедряет системы, которые организуют рабочие зоны таким образом, чтобы минимизировать воздействие на рабочих, очевидно, по двум причинам. Ну, чтобы предотвратить их заболевание, но прежде всего, чтобы предотвратить их гибель, то есть избежать потери рабочего, потому что рабочий — это, так сказать, сокровище. Таким образом, это важно не только для здоровья рабочих, но и для экономики компании.
Бетанкур прекрасно осознает эту реальность; он знает её досконально. Это началось давно. Со времен Матео Алемана был проведён ряд оценок в этом отношении, и существуют также специализированные медицинские бригады; фактически, когда Бетанкур прибыл на шахты Альмадена, там как раз была построена новая больница.
Мы отмечаем 250-летие основания больницы, и это больница, которую он основал, заказал и которая создала целую систему охраны труда — первую на уровне предприятия, поскольку были случаи на уровне короны или религиозных орденов, но именно сама компания обеспечивает медицинское обслуживание своих работников, что поистине уникально и является первым подобным случаем в Испании в XVII веке".
Продолжение здесь: