Устремлённые, глава 367
Марья ждала Нила. Он должен был явиться с минуты на минуту... или завтра-послезавтра – согласно окошку в сверхплотном ангельском расписании.
А пока ей оставалось только бродить по комнатам, касаться кончиками пальцев картин и безделушек, кружиться у зеркал, напевать что-то витиеватое и вдыхать родные ароматы, лившиеся из сада и щедро сдобренные цветочной пыльцой.
Ей было страшно. Одиноко. У неё подкашивались ноги, тошнило под коленками. Ей остро хотелось хоть чем-то заглушить печаль, отогнать тоску, отвлечься красивой движухой: станцевать, пошуметь, полетать. Не было самой малости – сил...
Последние указания
Она отдавала распоряжения Аксинье и Гераклу, ходившим за ней по пятам:
– Зверей отведите Сашке с Дашкой. И пусть каждый из бандитов захватит любимую вещь, – молола она ерундистику. Ей надо было хоть чем-то заполнить время ожидания, а роботы оказались под рукой. – Проше дайте погремушку, Ваське – подушку, на которой он спит, Морозке – ошейник с тем камешком, который я отколупнула от скалы, где он жил до нашей встречи. И внушите еноту, чтобы не рылся в шкафах. Не то Даша его полотенцем будет гонять, как сидорову козу.
Аксинья судорожно моргала диодами – записывала.
– А сами… – Марья жалостливо оглядела донельзя расстроенных роботов, – вовремя подзаряжайте друг друга. Без переработок и геройств. Вы же мне как дети. Гер, если Аксинья начнёт искрить, отключай и вызывай сервис. А ты, Синя, не позволяй ему работать больше шестнадцати часов в сутки, даже если он будет доказывать важность логирования. И да, Синечка, фиксируй самые важные события, – добавила государыня. – Когда вернусь, отчитаешься. Всё поняли, золотки мои?
Роботы закивали так, что заскрипели шестерёнки. Аксинья программно всхлипнула – из динамика вырвался горестный звук, похожий на «не покидай нас». А Геракл вдруг встал навытяжку, щёлкнул воображаемыми каблуками, отдал честь и пробасил:
– Так точно, твоё величество! Будем фиксировать каждую муху в саду и падение каждого листа. Зверей проводим с оркестром, дом сохраним. А ты… – тут его металлический голос чуть сел, – а ты там.. – того... В смысле, не того...
– Ну ладно, железяки ненаглядные. Постараюсь… того, в смысле, не того... Ставьте уже самовар, – растрогалась хозяйка.
Три способа истончиться: улитка, сон и риск
А Нил уже сидел в гостиной на широком, как лавка, подоконнике и улыбался кому-то в саду. Марья подбежала, обняла его.
Мельком глянула: под окном в шеренгу выстроился зверинец. Пушистая банда, сторожевые доги, сороки, альпаки, лебеди и утки беспардонно разглядывали незнакомца.
– Нилушко, в сад? – спросила она.
– Айда, голубица, – соскочил он на пол и взял Марью за руку. – Благословясь, потолкуем.
Он стал серьёзным, белёсые брови пошли вразлёт. Спускаясь по мраморным ступеням парадной лестницы, сказал отеческим тоном:
– Тебе, Марьюшка, премиленькому и шустрому белковому созданию, вскорости предстоит контакт с аморфным статичным существом, в миллионы раз превышающем Землю. Ему придётся уменьшиться, чтобы тебя воспринять. А тебе увеличиться. Но это ещё полбеды. Вы оба знаете, как уплотниться или разредиться. Вопрос в другом: как тебе к нему добраться?
– То-то и оно, – буркнула Марья с робкой надеждой, что задача окажется неразрешимой и ей не надо будет улетать. Но Нил развеял её сомнения.
– Тебе, голубица, нужно так истончиться, чтобы не погибнуть сразу же после выхода из зоны атмосферного комфорта и выжить затем в безвоздушном пространстве.
– Научишь?
– Да, я уполномочен предложить тебе варианты. Выбор за тобой. А дальше я помогу.
Марья навострила уши и даже дышать стала через раз.
– Ну что, начнём? – спросил Нил, отмахиваясь от сороки, норовившей сесть ему на плечо.
– Угу, – ответила Марья, и показала белобоке кулак. Та, прострекотав гневное: “Лесной народ имеет право на информацию!”, убралась восвояси.
– Итак, первый способ, – учительским тоном начал Нил, – самый проверенный и надёжный: летаргия. Засыпаешь, тело оставляешь на Земле, а сама астрально отправляешься в дальний путь.
– Но это же хлопотно, – скорчила Марья гримасу. – Кому-то придётся моё тело обихаживать: искусственно кормить, мыть, массажировать и прочее. А вдруг я в астрале потеряюсь? А оно так и останется вечной вегетативной обузой… Унизительно. Этот вариант отпадает.
– Ладно, – согласился Нил без особой печали. – Второй – трансформироваться в волновой пакет. Свернуть своё физическое естество в раковинку, наподобие улитки, и взять с собой эту точку опоры как рюкзак. В таком виде тело твоё не потеряется и всегда будет готово развернуться обратно. А твой фантом – дух, сгусток самосознания, память, чувства и материнскость – получит абсолютную свободу и мобильность. Ну как? По нраву ли?
– Неа, – удручённо помотала она головой. – Боязно потерять рюкзачок в квантовой запутанности. Где его потом искать? На какой космической барахолке? Нетушки.
– Хорошо. Третий вариант – самый рискованный. – Нил понизил голос, как будто у сада были лишние уши. – Ты, кстати, уже испытала его и не раз, в паре с опытным магом Андреем. Он выступал камертоном: сонастраивал вас обоих на частоты иных миров. То же самое делал и дух солнца, когда забирал тебя в свои чертоги. Без настройки – никак, иначе можно вместо золотых покоев угодить в протуберанец. Так что третий способ, увы, требует партнёра. Или, если говорить научно, – резонансного аттенюатора внешнего поля. А тебе ведь, милая, предстоит путешествовать в одиночку и без тренировки. Инда страшно, аки в тёмный омут лезть.
Марья провела пальцем по шершавой коре ивы, наморщила лоб, напрягла память:
– Помню-помню. Двухфакторная квантовая сонастройка с внешним носителем эталонной частоты. Это когда два сознания входят в когерентную связку и создают стоячий резонанс, в котором помехи от внешней среды взаимно гасятся.
Нил с любопытством уставился в мерцающие глаза Марьи. Спросил:
– Всё сказала?
– Почти. Без такого камертона риск сорваться в нестабильные слои возрастает на 73,8%… Я это число запомнила, потому что оно красивое. И хотя этот метод – самый быстрый и энергоэффективный, я, Нилушко, не полезу в неизвестность без тренировки. Не хочу, чтобы ты потом искал меня в пучинах мироздания и ругал всеми чертями.
Квантовая механика сердца
Они остановились у раскидистой старой яблони. Опавшие лепестки устилали землю такой густой бело-розовой периной, что казалось, сама земля принарядилась для этого разговора. Марья сгребла ногой маленький сугроб и, сощурившись по-лисьи, спросила:
– А у тебя ведь в рукаве припрятан ещё один способ, так?
Нил засмеялся, негромко, с присвистом, как самовар, в который налили свежей воды:
– Ничего от тебя, пичужка, не скроешь. Есть ещё путь, есть. Вообще-то он предназначен только для бестелесного, сугубо духовного мира, потому что основан на резонансе альтруистического поля. Но ты – тот редкий случай, который подпадает под это правило. И можешь перемещаться без потери физической оболочки. Ты же отпетая альтруистка. Всех любишь. Живёшь по Писанию: «Любовь не ищет своего», а ты бескорыстна как мало кто.
Старец вздохнул. И почему-то запахло мёдом и ладаном. Спросил:
– Объяснить?
– Конечно.
– В основе всего сущего лежит единая субстанция. Прана. Ткань реальности. Ну так вот, все, кто наполнены любовью, легко входят в резонанс друг с другом во всякой точке мироздания. Когда плотность любви достигает такой силы, что превышает планковскую величину, пространство-время сворачивается и перестаёт быть препятствием. Для носителя безусловной любви нет ни преград, ни расстояний. Это понятно?
– Понятно! – встрепенулась Марья. Глаза у неё уже загорелись, как два маленьких солнца. – Ты объясняй, объясняй.
Любовь плавит барьеры
– Ладно. Любовь обычного человека – это сигнал, который глохнет через километр. Любовь обоженного – когерентное поле, где волны бьют в такт на всю вселенную. «Здесь» и «там» – одна точка. Любовь, как река, течёт сквозь любые среды: время, пространство, недоверие, враждебность. Ей не нужны проводники и усилители. Она создаёт мгновенные куперовские пары с кем угодно – хоть с соседом, хоть с галактикой. Слышала о туннельном эффекте любви?
– М-м-м...
– В квантовой физике частица проскакивает сквозь барьер, даже не имея энергии. Любовь делает то же самое: просачивается сквозь любые преграды мгновенно и без потерь. Более того: она ещё и аннигилирует барьеры на своём пути. Поэтому любящий не сталкивается с препятствиями. Он их просто не замечает. Его сознание работает по принципу: всё мироздание закодировано в каждой своей точке. Резонируешь с нужной точкой – и ты уже там. Вы на Земле давно так перемещаетесь. Тебе предстоит делать то же самое во вселенной. Рамки раздвинулись, а принцип всё тот же.
Небесный посланец с нежностью посмотрел на внимательно слушавшую подопечную. А она уже успокоилась.
– Я, конечно, мог бы часами забивать тебе голову, но она тебе ещё понадобится для общения с потусторонним мега-разумом. Поэтому мы с тобой сейчас коротко промчались по теме, как лодочка по сибирской речке: омут, порог, плёс, ряска – и уже приплыли...
Марья наклонила к себе ветку и вгляделась в крошечные, как зелёные спичечные головки, завязи. Через месяц они станут краснощёкими яблоками, нальются соком, но она этого не увидит…
Хроники расширяющейся любви
– Значит, Нил, расстояние для носителя любви – это всего лишь иллюзия, которую создают те, кто не любит? А «Я» любящего размазано по всему миру, который он любит. Любовь – это взаимоперетекание одного в другое. И оно не фиксируется приборами, потому что те не научились любить. А как научатся, так сразу сломаются – от избытка счастья. Эту новую физику пора уже включить в школьную программу… “Любовь преодолевает законы гравитации”, – сказал когда-то Эйнштейн, увидевший в ней силу, попирающую физику.
– Да, – усмехнулся Нил, – а ты, пичужка, всегда любишь с перехлёстом. Даже тех, кто тебя убивал. И в этом ты приблизилась ко Христу, поздравляю. На всех тебя хватает.
– Не на всех. Женщин Романова я так и не научилась любить.
Нил пронзительно посмотрел на Марью и взял её руку.
– Не было у него полюбовниц. Твоё гипервоображение создало их и овеществило. Тем самым сыграло с тобой злую шутку. Ты же сама себя и высекла. Наказала себя страданиями и слезами. Ни Романов, ни Огнев тебе не изменяли. Не тянуло их ни на кого. Знали: случись это, оба будут стёрты с лица земли, и больше они тебя никогда не увидят. А это для них – хуже смерти. И в нынешнее твоё отсутствие они останутся тебе верны. Но нам надо смотреть вперёд, а не назад.
– Точно! – враз повеселела Марья.
Она опустила глаза, потом подняла, сияя.
– Спасибо на добром слове, – сказала Марья, чуть покраснев. – А Христос... Хоть бы оправдать Его доверие. И всё же, почему Огнев и Романов попрятались и носа не кажут?
– Потом поймёшь, – загадочно улыбнулся ангел.
Он уважительно помолчал и закруглился:
– Когда ты, горлинка, просто идёшь, то твоё тело становится волной, не переставая быть частицей. Светом, пахнущим скошенной травой. Вселенная с радостью встретит ту, которая любит её просто так. Она перестанет притворяться бесконечно далёкой и холодной, а станет родной и близкой, почти ручной. Ты, голубица, подготовишь почву и проторишь дорогу духу к мирам, которые устали от своего бездушия.
Марья прижалась щекой к седой бороде старца. Потом отстранилась и сказала весомо:
– Значит, мне не надо сворачиваться улиткой, впадать в летаргию, ждать камертона. Встану, улыбнусь миру – и пойду.
Нил посмотрел на неё долгим взглядом, каким смотрят на созревший плод – с надеждой и лёгкой грустью.
– Всё так. Этот мир отдал тебе всё своё тепло. Неси его жаждущей вселенной и не расплещи.
Шаг с крыльца в бездну, которая обнимет
Марья сглотнула слюнку. На неё опять напали страх и паника. Она аж зубами застучала.
– Я просто сделаю шаг с крыльца, и меня не станет на этой планете? – глупо переспросила она.
Нил обнял её, погладил по голове.
– Да, и ни хлопка, ни вспышки, ни струйки пара. Только лёгкий ветерок на секунду запутается в сирени. Он так и не поймёт, что произошло.
Марья тут же уцепилась за новую тему, чтобы продлить своё пребывание в земной красоте и душевном уюте.
– Не поймёт, почему объект исчез тут и не появился где-то там?
– Именно. Он ведь – не лёгкое движение воздуха на конкретном пятачке, а вся атмосфера планеты толщиной в двести километров, контролирующая любой свой всплеск. Это всё равно что у тебя кольнёт в боку, мизинце или в пятке – и ты это сразу почувствуешь. А тут окажется, что ты, его подруга, – была и вдруг нет тебя. Так что ветер будет ждать твоего возвращения... Иначе...
– Слетит с катушек?
– Вроде того. Ну а ты через мгновение уже будешь внутри Левиафана расправлять складки своего вышитого платье и что-то лопотать о погоде, чае и плюшках. Кстати, поделись, как ты поприветствуешь Левиафана?
– Скажу: “Здравствуй, Леви. Я пришла тебя обожить. Без ручной клади, страховки и камертона. Сама. Ты не против?”
– Умничка, – Нил погладил её по голове. – Так и надо. Оставайся сама собой. Левиафан за миллиарды лет перестал чему-либо удивляться. Но ты же совсем из другого теста.
– А он не разозлится?
– Скала? На песчинку?
– Ну-у-у… сочтёт нахалкой.
– За тобой стоит Бог. Создатель всего. Так что Леви, даже если сперва взбаламутится, то быстро успокоится и начнёт пульсировать в ритме, похожем на человеческие сердечные тоны. Он поймёт: ты ни на кого не похожа, но... своя. Безопасна, безвредна и даже интересна.
– Это чистой воды магия, а я в ней – так себе, середнячок.
– Магия есть направленное намерение, помноженное на безраздельную любовь к миру. Кому как не тебе это знать, голубица? Когда намерение чистое, как горный хрусталь, и мощное, как твоя любовь всеобщей мамки, оно способно двигать и кварки, и галактики. Твоё намерение всем помочь, спасти, обожить – настолько чистое, что и Леви, и другие покорятся. Так что ты останешься целёхонькой до и после завершения миссии. Моя задача – доставить тебя на место. Остальное ты сделаешь сама… Вернее, Господь через твоё доброе сердце. А я, старый пень, только и успею, что перекрестить тебя да сказать: «С Богом, лапушка».
Они постояли под яблоней ещё с полчаса, беседуя, пока ветер не донёс до них шум жизни из глубины сада.
Сорока громко стрекотала, как из пулемёта, озвучивая последние новости об отлёте Марьи на небо. Лебеди просили альпаку взбить им пышную чёлку, как у неё. А енот с котом сцепились из-за селёдки, добытой в соседней деревне.
Марья улыбнулась:
– Нил, а ведь ты реально думаешь, что я там, внутри Левиафана, начну всех обнимать и чем-то угощать?
– Угощай теплом души, родная! – улыбнулся ангел. – Твоё человеческое тепло там, в бездонных ледяных недрах, – единственная ценность. Ты пробьёшь броню бесчувствия, и это уже будет не миссия, а чудо. А чудеса не совершаются по инструкции. Они случаются, когда кто-то забывает о страхе и делает шаг с крыльца.
Марья посмотрела на свои босые ноги, на усыпанную лепестками землю, на духа яблони, который внимательно слушал диковинные речи сквозь кору. И ей стало вдруг так легко, как будто Левиафан – это забытый дальний родственник, которому до зарезу нужна эта встреча. И она к ней уже готова! Ну а пока – просто майский день и любимый учитель рядом, который вот-вот скажет: «Всё правильно. Давай дальше».
– Так, Нилушко, без чаю я тебя не отпущу и сама никуда не двинусь! Идём попьём на дорожку по русскому обычаю! Хотя в самоваре уже, наверное, не чай, а жидкое солнце. Сам Бог велел заварить нам что-нибудь посерьёзнее травы. А что может быть серьёзнее и одновременно смешнее, чем жидкое солнце? Оно и греет, и светит, и не выкипает, и, главное, мы сможем потом светиться изнутри. Представляешь, сидим, пьём, а у нас уши светятся? Вот это будет сенсация для сплетницы сороки.
Небесный посланник крякнул и пошёл в дом, откуда уже неслись ароматы выпечки, фруктовых напитков и чая, заваренного на стеблях малины и смородиновом листе. Повторил Марье, поспешавшей за ним, как пароль:
– Всё правильно. Давай дальше.
Они чаёвничали с полчаса. Дальше тянуть резину было уже некуда.
Марья вышла на крыльцо. Нил встал в проёме двери.
Звери и птицы попрятались кто куда. Налетел ветер.
И она шагнула. То ли в портал, то ли в сияние дня, то ли просто вперёд, в белую лепестковую кашу, в нагретый солнцем воздух. И исчезла.
Яблоня вздохнула ей вслед, с неё слетел новый рой лепестков. А ветер, всегдашний Марьин провожатый, заметался по саду – и вдруг успокоился. Потому что там, где она только что стояла, осталось что-то тёплое. Невидимое, но плотное, как обещание. Он потрогал это место – и ему показалось, что он понял всем своим двухсоткилометровым нутром, что Марья не исчезла. Она просто ушла в гости. И вернётся. Как всегда.
Продолжение следует
Оглавление для всей книги
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется
Наталия Дашевская