Богдуша

Андрей словно бы сошёл с ума. Этот устойчивый сангвиник в одночасье превратился в холерика, переполненного жизнью. Его распирало, он с ног до головы оброс крыльями, которые так и просились в полёт и норовили унести его куда повыше, где можно орать без риска переполошить соседей. Глаза его, всегда безмятежно синие, вдруг потемнели и расширились, заняв пол-лица. И как же они лучились, искрились и сияли! Состояние это не отпускало его, словно внутри на всю катушку работал миниатюрный генератор, который выдавал такое напряжение, что Андрей аж подпрыгивал на месте и смеялся без всякой причины...

Срок пребывания царских отпрысков на родной планете истекал. Они уже успели отоспаться, отъесться, наговориться с ближними, навспоминаться. Неиссякаемая затейница Марья напоследок устроила своим птенцам знатную прогулку по Земле, благо та за последние сто лет изменилась и основательно ребятами забылась. Совсем другие пейзажи окружали их в иных мирах и стали обыденностью. Марье остро захотелось, чтобы они заново ощутили себя землянами. Чтобы уважили старушку-планету, босиком прошлись по ней и наговорили ей тёплых слов благодарности, в муравах её навалялись, в речных купелях наплескались...

Тридцать третий век был в разгаре и цвёл, как дивный сад. Романов, вдруг почувствовав себя совсем древним дубом, захотел собрать под своей кроной ветви, которые сорвались и разлетелись по чужим мирам. И так уже проросли в них, что и думать забыли об отчем древе. Так совпало, а вернее, сам царь расстарался, что все восемнадцать романят сошлись на Земле в сентябре 3333 года. Эти звёздные бродяги, отпетые странники, неутомимые исследователи, разбросанные по далёким мирам, вернулись домой в краткосрочный отпуск, который устроил им любимый батя...

Марья не то чтобы боялась Романова. Хотя боялась, конечно же. До рези в животе страшилась. Но встречи с ним было не избежать. На пятый день своего демарша Марья, когда они с Андреем просмотрели сцены флирта Романова с соседской девчонкой Галинкой, ежегодно собиравшей ягоды в романовском саду, и взаимного их соблазнения, государыня сказала Андрею: – Я только платья свои заберу. – Купим новые, – вздыбился он. – Но они такие милые. Сшиты с душой. А он их выбросит. – Я сам заберу, – попытался возразить Андрей...