Ветеринарная клиника на Парковой работала до восьми. Лидия Сергеевна успела - зашла в половине восьмого, с переноской, в которой лежал Бублик. Не сидел - лежал. За весь путь ни разу не пискнул. В маршрутке на неё оглянулась женщина с сумкой, посмотрела на переноску, но ничего не сказала.
Ветеринар - молодой, быстрый, в очках - осмотрел щенка, потрогал живот, послушал. Бублик даже не дёрнулся. Обычно он вертелся, лизал чужие руки, вилял хвостом. Сейчас лежал и смотрел в потолок мутными глазами.
– Кишечная инфекция, – сказал ветеринар. – Три месяца - возраст такой, подхватывают на улице. Из лужи попил или с земли что-то поднял.
– Серьёзно?
– Серьёзно, но лечится. Уколы пять дней, диета, много воды. Главное - не запустить. Если всё делать правильно, через неделю будет бегать. Вот рецепт, вот расписание уколов. Приносите через три дня на осмотр.
Он показал, как колоть: в холку, быстрым движением. Бублик лежал на столе и не шевелился.
– Не переживайте так, – сказал ветеринар, глядя на лицо Лидии Сергеевны. – Щенки болеют, обычное дело. Он молодой, здоровый, поправится.
Она кивнула. Забрала рецепт, заплатила, вышла. В аптеке через дорогу купила лекарства.
---
Вернулась домой. Поставила переноску на пол в кухне. Бублик не вышел сам - она достала его и положила на подстилку. Он свернулся и уткнулся носом в лапы. Белые лапы поджаты, рыжий бок поднимается слабо.
Квартира стала тихой.
Тишина была другая - не та спокойная, к которой Лидия Сергеевна привыкла за неделю раздельной жизни. Это была тишина, от которой ломило в висках. Ни лая, ни стука когтей, ни скулёжа. Бублик лежал на подстилке, свернувшись в тугой рыжий комок, - и только бок его вздрагивал от дыхания. Медленно.
Лидия Сергеевна набрала лекарство в шприц. Руки тряслись. Она не колола уколов ни разу в жизни - ветеринар показал на Бублике, объяснил, куда и как. Казалось просто. Дома оказалось страшно.
Она села на пол рядом с подстилкой. Потрогала холку Бублика - нащупала складку кожи, как показывал ветеринар. Бублик не пошевелился.
– Потерпи, Бублик, – сказала она.
Вколола. Он не дёрнулся - лежал, смотрел в стену. Лидия Сергеевна выдохнула, отложила шприц. Руки ещё тряслись. Она посмотрела на них - крепкие, рабочие руки, тридцать лет на клавиатуре. Тряслись, ощущались как чужие.
Достала миску - лёгкое питание, индейка, как сказал ветеринар. Размешала с тёплой водой. Поднесла к Бублику. Он понюхал. Отвернулся.
– Ну хоть чуть-чуть. Ложечку. Ну пожалуйста.
Он лизнул. Два раза. Положил голову обратно.
Она сидела рядом с ним и гладила его. Бок тёплый, шерсть гладкая, блестящая даже сейчас. Белые лапы поджаты, нос сухой. Время от времени он тихо поскуливал - не жалобно, а как будто сквозь сон, как будто ему что-то снилось.
Позвонила Зинаиде. Та ахнула, стала давать советы - ромашку заварить, грелку приложить. Лидия Сергеевна слушала, не перебивая. Потом сказала: «Зин, у меня ветеринар есть. Лечим. Спасибо». Повесила трубку.
В спальне было тихо. Степа сидел в кресле. Дверь в спальню приоткрыта.
Лидия Сергеевна перенесла подстилку Бублика из кухни в комнату, к дивану. Не хотела оставлять его одного на ночь. Бублик даже не проснулся, когда она его переложила - только дёрнул лапой и снова затих.
Она легла на диван. Не спала - лежала, слушала. Бублик дышал внизу, на полу, рядом. Иногда вздрагивал. Она свешивала руку и трогала его бок - тёплый, поднимается, опускается. Живой. Дышит.
---
Заснула поздно - может, в час, может, позже. Снилось что-то бессвязное: пакеты из магазина, голос Кати по телефону, пустое кресло.
Проснулась от тишины. Было светло - утро, рано. Часов шесть, может. Она повернула голову, посмотрела вниз. Бублик лежал на подстилке, свернувшись. Не двигался. Она замерла, прислушалась - бок поднимается. Спит.
Она села, потянулась. И увидела.
В дверях комнаты стоял Степа.
Не на шкафу, не на кресле. Недалеко от места, где лежал Бублик. Стоял и смотрел.
Лидия Сергеевна перестала дышать.
Степа стоял неподвижно. Дымчатая шерсть, настороженная поза, зелёные глаза - всё направлено на щенка. Не на неё. На него. На маленький рыжий комок на подстилке.
Бублик не шевелился. Спал.
Минута. Может, две. Лидия Сергеевна сидела на диване и не двигалась. Боялась спугнуть. Боялась вдохнуть. Боялась скрипнуть пружиной.
Степа постоял ещё немного. Повернулся и ушёл. Мягкие шаги по коридору. Тишина.
Она выдохнула. Посмотрела на Бублика. Он спал, не зная, что кот приходил.
«Он пришёл, – подумала она. – Сам. Без миски, без принуждения, без моих фокусов с лежанками. Сам пришёл и посмотрел».
Она встала, пошла на кухню, поставила чайник. Руки дрожали.
---
Второй день болезни был тяжелее. Бублик почти не пил. Лидия Сергеевна вливала воду шприцем без иглы - осторожно, по капле, отодвигая губу. Он глотал, морщился, иногда вздрагивал. Есть отказывался - даже не нюхал миску.
С работы она отпросилась. Позвонила начальнице, объяснила - та поняла, сказала: «Лидия Сергеевна, лечите. Отчёты подождут». Хорошая начальница. Молодая, но понимающая.
Она поставила укол - второй. Бублик лёжа лизнул ей руку. Слабо, одним движением. Язык был горячий и сухой. Лидия Сергеевна убрала шприц, выбросила упаковку, вымыла руки. Потом вернулась и села рядом.
– Ты давай, Бублик, – сказала она. – Давай, маленький. Пять дней. Пять уколов. Ты сильный.
Он посмотрел на неё мутными глазами и закрыл их.
За окном шёл дождь. Мартовский, серый, мелкий - он стучал по карнизу, как пальцами по столу. Лидия Сергеевна слушала этот стук и гладила Бублика по спине. Ровными движениями, от головы к хвосту. Бублик дышал - ровно, тихо.
---
Днём она вышла в аптеку - купить физраствор, как велел ветеринар. Бублик лежал на подстилке в комнате. Степа - в кресле в спальне. Она была уверена.
Вернулась через двадцать минут. Сняла обувь, повесила куртку. Пошла в комнату проверить Бублика.
Степа сидел на полу. В полуметре от подстилки.
Лидия Сергеевна остановилась в коридоре. Стояла, держась за стену.
Кот сидел ровно, подобрав хвост, и смотрел на щенка. Не шипел. Не прижимал уши. Сидел и смотрел. Бублик лежал, повернув к нему морду, - глаза приоткрыты, но не двигался. Они смотрели друг на друга.
Лидия Сергеевна попятилась. Ушла в кухню. Достала телефон, набрала Катю. Шёпотом.
– Кать. Он пришёл к нему.
– Кто? Мам, ты чего шёпотом?
– Степа. Пришёл к Бублику. Сидит рядом. Бублик болеет, а Степа... он рядом.
Пауза.
– Мам, ты серьёзно?
– Кать, я серьёзно. Я из кухни смотрю. Он сидит и не уходит. Двадцать минут уже.
– Ну ты даёшь, – сказала Катя. – Подожди. Хочешь сказать, щенок заболел, и кот...
– Да. Я ничего не делала. Он сам.
– Вот дела.
– Я потом перезвоню, – сказала Лидия Сергеевна. – Не хочу спугнуть.
Она убрала телефон. Заглянула в комнату - осторожно, из-за угла. Степа сидел на том же месте. Бублик закрыл глаза, но нос его двигался - принюхивался.
Через полчаса Степа поднялся и ушёл. Спокойно, без спешки. Лидия Сергеевна слышала, как он запрыгнул на кресло. Не на шкаф - на кресло.
---
Третий день. Утро. Укол, вода, попытка накормить. Бублик съел чайную ложку лёгкого питания. Прогресс. Лидия Сергеевна обрадовалась - погладила, сказала «молодец» и вышла.
Она стояла в кухне и смотрела в окно. Двор был пустой - март, будний день, все на работе. Качели мокрые от дождя, песочница покрыта плёнкой. За неделю болезни Бублика мир сузился до квартиры: подстилка, шприц, миска.
---
На работу она вышла на следующий день - начальница позвонила, сказала, что нужны сводки. Лидия Сергеевна пообещала прийти к обеду. Оставила Бублику воду и миску с кормом, включила тихо радио - ветеринар сказал, что звук успокаивает. Закрыла дверь.
Вернулась через три часа. Бублик лежал на подстилке - не спал, ждал. Увидел её - хвост дёрнулся. Слабый, но заметный стук по полу. Она присела, погладила. Он лизнул ей руку.
Днём - снова в магазин, нужны были ещё салфетки. Она торопилась - оставляла Бублика одного максимум на пятнадцать минут. Степа был в спальне, в кресле. Она видела, когда уходила.
Вернулась. Открыла дверь. Тихо. Разулась. Прошла в комнату.
И остановилась.
Степа лежал рядом с Бубликом. Не в полуметре. Рядом. Бок о бок. Серый дымчатый кот и рыжий щенок с белыми лапами - на одной подстилке, которая была рассчитана на одного. Бублик был меньше, но подстилка всё равно была тесной для двоих. Они лежали, как два куска мозаики, которые не подходят друг к другу по форме, но кто-то всё равно сложил их рядом.
Бублик уткнулся носом в шерсть кота. Прямо в бок, в дымчатую плюшевую шерсть, которую Степа вылизывал каждый день по двадцать минут. Степа лежал, вытянув передние лапы, и прикрыл глаза. Не спал - слышал, что она вошла. Ухо дёрнулось. Но он не двинулся. Не встал, не ушёл, не зашипел. Лежал.
Лидия Сергеевна стояла в дверях. Пакет висел в руке, куртка была ещё на плечах. Она не шевелилась. Смотрела.
Бублик дышал - ровно, глубоко. Впервые за три дня его дыхание было спокойным, без дрожи, без вздрагиваний. Степа лежал рядом и грел его. Не обнимал - коты не обнимают. Не вылизывал. Просто лежал и грел. Своим десятилетним, крупным, плюшевым телом - грел маленького, больного щенка.
Десять лет - один. Десять лет в кресле, на подоконнике, на коленях у Лидии Сергеевны. Один кот, одна хозяйка, один порядок. А потом - шкаф. Три недели. Шипение, удар лапой, стена.
И вот - лежит. Бок о бок. На подстилке чужого щенка, который разрушил его порядок, сгрыз тапок, перевернул миску и бросился к нему с визгом.
Лежит. Молча. Потому что щенок болеет.
Она поставила пакет на пол. Сняла куртку. Повесила на крючок. Всё это - на автомате, не отрывая глаз от комнаты. Потом прислонилась к стене в коридоре и вытерла щёку тыльной стороной ладони.
«Он решил, – подумала она. – Сам. Когда я перестала ждать».
---
Бублик поправлялся. На четвёртый день он съел полпорции. Лидия Сергеевна сидела рядом и смотрела, как он ест - жадно, торопливо, расплёскивая. Морда в корме, белые лапы в пятнах. Она вытерла его салфеткой. Он вильнул хвостом - слабо, но это уже было движение.
На пятый - встал, прошёлся по комнате, обнюхал ножку стола. Шатался, лапы разъезжались на паркете, но он шёл. Дошёл до двери, заглянул в коридор. Постоял и вернулся на подстилку. Хвост качнулся - раз, другой. Не вилял ещё - покачивался. Как маятник, который только начинает раскачиваться.
Она поставила ему обычную воду в миске. Он попил сам - долго, жадно, расплёскивая на пол. Поднял морду, облизнулся. Капли повисли на усах.
На контрольном осмотре ветеринар сказал: идёт на поправку. Лидия Сергеевна кивнула, забрала Бублика. В маршрутке он сидел в переноске и смотрел через решётку. Глаза были ясные - не мутные, как три дня назад. Ясные и чёрные.
Степа наблюдал из кресла. Кресло стояло в спальне, но дверь между комнатами теперь была открыта - настежь. Лидия Сергеевна сняла ограничитель, который ставила раньше. Не нужен.
На шестой день Бублик залаял. Впервые за неделю. Негромко - на муху, которая билась в окно. Лидия Сергеевна услышала из кухни и замерла с тарелкой в руках. Бублик лаял. Ему стало лучше.
Степа спрыгнул с кресла и остановился в дверях комнаты. Постоял. Посмотрел на щенка, который подпрыгивал перед окном. Моргнул. И лёг на пороге. Положил голову на лапы и прикрыл глаза.
---
На седьмой день ветеринар сказал: всё. Здоров. Можно гулять, можно обычный корм, можно жить.
– Крепкий щенок, – сказал он, потрогав Бублику живот. Бублик дёрнулся, лизнул ему палец. – Вот, уже кусается. Порядок.
Лидия Сергеевна вышла из клиники с Бубликом на поводке. Он тянул - не так, как раньше, послабее, но тянул. К кусту, к фонарю, к скамейке. Она шла за ним и улыбалась. Было солнечно - мартовское солнце, ещё холодное, но яркое. Снег сошёл, лужи подсыхали. Бублик наступил лапой в лужу и отпрыгнул. Посмотрел на неё, как будто спрашивая: «Что это было?»
– Лужа, – сказала она. – Обычная лужа. Давай домой.
---
Дома Бублик обежал квартиру. Кухня, коридор, комната - нёсся, цокал когтями, налетел на стул, развернулся, побежал обратно. Нашёл утку - она лежала под столом, забытая за неделю. Схватил, потряс, утка пискнула. Бублик обрадовался и затряс сильнее. Лидия Сергеевна стояла и ждала. Смотрела на спальню.
Степа сидел в кресле. Не двигался. Бублик влетел в спальню, тормознул перед креслом, задрал голову. Хвост заходил ходуном.
Степа посмотрел на него сверху вниз. Прижал уши. Но не шипел. Не бил лапой. Просто - посмотрел. Долго. Бублик стоял и вилял хвостом.
Потом Степа отвернулся и задремал. Бублик постоял ещё секунд пять, развернулся и убежал на кухню. Загремел миской.
И всё.
Кот не ушёл на шкаф. Остался в кресле. Бублик бегал, лаял, грыз утку, стучал когтями, опрокинул миску с водой - и Степа остался в кресле. Лежал, дремал, иногда открывал один глаз, когда грохот становился громче. Но не уходил.
Лидия Сергеевна поняла это не сразу. Поняла вечером, когда готовила ужин и услышала тишину. Выглянула из кухни. Бублик лежал на полу, перед креслом Степы. Не на кресле - на полу, у его ног. Голова на лапах, хвост вытянут.
Степа лежал наверху. Лапа свисала с подлокотника, покачиваясь в такт дыханию.
Они не играли. Не обнимались. Не делали ничего из того, что показывают в роликах про дружбу кота и собаки. Они просто были рядом. Каждый на своём месте, но в одном пространстве, в одном воздухе, в одном доме.
Это было не то, чего Лидия Сергеевна ждала. Она ждала другого - что они будут спать в обнимку, что Степа будет вылизывать Бублику уши, что они станут «лучшими друзьями». Этого не было.
Было другое. Степа стал вылизывать Бублику левое ухо. Не каждый день - раз в два-три дня. Обычно утром, когда Бублик ещё не проснулся до конца и лежал на подстилке, моргая. Степа подходил, нагибался и лизал ухо - коротко, деловито, два-три раза. Как будто поправлял непорядок. Бублик замирал, прижимался к полу и не дышал. Потом Степа заканчивал и уходил на кресло. Бублик вскакивал и бежал дальше по своим делам. Хвост вилял так, что его заносило на поворотах.
Лидия Сергеевна видела это дважды. В третий раз - только слышала: шорох, тихое причмокивание, стук когтей. Заглянула - Степа уже в кресле, Бублик уже в кухне. Но ухо у щенка было мокрое.
Вот и всё. Никакого слияния душ. Никакого «стали неразлучны». Кот терпел. Щенок уважал границу - не лез на кресло, не тыкался мордой, не прыгал. Ложился рядом, внизу. Иногда засыпал у ножки кресла, свернувшись. Степа свешивал лапу, и она покачивалась над головой Бублика, как маятник.
Между ними было не тепло - было перемирие, которое постепенно стало чем-то большим. Чем-то, для чего Лидия Сергеевна не могла подобрать слова. Не дружба. Не любовь. Просто - принятие. Тихое, без фанфар, решённое в момент, когда никто не смотрел.
---
Через две недели после болезни Бублика Лидия Сергеевна возвращалась с работы - бухгалтерия, конец месяца, устала. Открыла дверь. Бублик кинулся навстречу - прыжки, визг, хвост. Степа сидел в кресле и не пошевелился. Но когда она сняла ботинки и пошла в кухню, кот спрыгнул. Прошёл за ней. Сел у ног. Посмотрел.
Она нагнулась, почесала его за ухом. Он заурчал.
– Ну привет, Степ.
Бублик подбежал, ткнулся носом в Степин бок. Кот дёрнул ухом. Не шипел.
Вечер. Самый обычный. Лидия Сергеевна сидела на диване в комнате, с книгой. Очки на носу, плед на коленях. За окном стемнело - март, темнеет рано, но уже не так рано, как в январе.
Степа спал в кресле. Лапа свисала с подлокотника - левая, привычно. Бублик лежал у подножия кресла, на полу, положив морду на белые лапы. Его бок мерно вздымался во сне.
Зазвонил телефон. Лидия Сергеевна сняла очки, взяла трубку.
– Мам, привет. Как твои?
Лидия Сергеевна посмотрела на кресло. На кота. На щенка у его ног.
– Мои? – переспросила она. – Спят.
А ваши питомцы дружат друг с другом?