Антон купил дом на окраине деревни, чтобы сбежать от городской суеты. Дом был старый, с просевшими полами и скрипучими лестницами, но его привлекла тишина и уединение.
В первую же ночь он проснулся от тихого шёпота. Казалось, кто-то разговаривает прямо за стеной спальни. Антон прислушался: голос был едва различим, но слова звучали отчётливо:
— Он здесь... он нас слышит...
Антон включил свет — никого. Проверил окна — заперты. Решив, что это ветер или игра воображения, он снова лёг спать.
На следующую ночь шёпот стал громче. Теперь он доносился из-под пола:
— Не спи... не спи... иначе мы придём...
Антон вскочил, схватил фонарь и спустился в подвал. Там было сыро и пахло плесенью. Луч света выхватил из темноты старую дверь, заколоченную досками. Под досками кто-то царапал дерево изнутри.
Сердце Антона забилось быстрее. Он выбежал из подвала, запер дверь на все замки и просидел до утра с включённым светом.
Утром он решил уехать. Но когда подошёл к машине, заметил, что на крыльце кто-то оставил следы маленьких мокрых ладоней, ведущие прямо к двери дома.
Антон обернулся. В окне второго этажа мелькнула тень. Он бросился к машине, но ключи остались в доме. Пришлось вернуться.
Дверь была приоткрыта. Внутри царила мёртвая тишина. Антон вошёл, и дверь за ним захлопнулась сама собой. В доме погас свет.
Из темноты донёсся детский смех:
— Теперь ты с нами навсегда...
Антон замер, не в силах пошевелиться. Смех стих, но теперь он слышал тихий, едва уловимый шёпот, доносящийся со всех сторон сразу. Голоса переплетались, словно клубок змей:
— Он боится... он наш...
Фонарь в его руке дрожал. Луч света метался по стенам, выхватывая старые обои, покрытые пятнами плесени, и портреты в потемневших рамах. На одном из них Антон с ужасом узнал себя — только на картине он был старше, а в глазах отражалась безысходность.
— Это невозможно... — прошептал он, пятясь к двери.
Внезапно пол под ногами заскрипел, и Антон почувствовал, как что-то холодное и влажное коснулось его лодыжки. Он резко направил луч вниз и увидел детскую руку, бледную, с длинными пальцами, просунутую сквозь щель между досками. Рука медленно сжималась в кулак, словно пытаясь схватить его.
Антон с криком отскочил, споткнулся о ступеньку и кубарем скатился по лестнице в подвал. Дверь наверху с грохотом захлопнулась.
Он оказался в кромешной тьме. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом сырой земли и гнили. Антон включил фонарь. Луч света упёрся в ту самую заколоченную дверь, которую он видел накануне. Теперь доски были сорваны и валялись на полу, а дверь была приоткрыта.
Из-за двери тянуло могильным холодом. Антон услышал тихий плач. Это был плач ребёнка, полный тоски и одиночества.
— Кто здесь? — голос Антона сорвался на хрип.
Плач прекратился. Наступила мёртвая тишина, которая давила на уши сильнее любого крика. А затем из темноты за дверью донёсся тихий, спокойный голос маленькой девочки:
— Ты не убежишь... здесь все остаются.
Дверь медленно, со скрипом начала открываться шире.
Часть 1
Продолжение следует ...