— Серёга, как так вышло? — голос Никиты прозвучал хрипло, в нём смешались недоумение и глухое раздражение. — Мы реально вернулись обратно. Вон, гляди! — он ткнул пальцем в сторону горизонта, где на фоне темнеющего неба величественно возвышалась белоснежная, словно сахарная, вершина горы.
Читать сначала: https://dzen.ru/a/adfT7Nf9ZmOO-PHR
Я только сейчас осознал это. Вчера вечером, когда солнце окрашивало склоны в багрянец, мы стояли именно здесь и любовались этим исполином. Она казалась нам маяком, путеводной звездой в этом диком краю. Теперь же этот же самый ориентир смотрел на нас с юго-востока, и от этого становилось не по себе. Мы совершили полный круг.
Сергей медленно поднял голову, проследил за взглядом Никиты и обвел глазами окрестности, словно надеясь, что это какая-то ошибка, оптическая иллюзия. Но реальность была неумолима. Он тяжело вздохнул, плечи его поникли, и он буквально рухнул на ближайший валун, словно из него вынули стержень.
Мы с Никитой молча занялись лагерем. Девушки, Аня и Лена, уже раскладывали припасы и готовили нехитрый ужин. Сергей ушёл в дальнюю рощу за сушняком — всё, что можно было собрать поблизости, мы уже использовали вчера. В лагере повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь стуком ножа по консервной банке да шорохом разворачиваемых тентов палаток. Говорить не хотелось. Сказывались почти сутки на ногах: мы спали урывками, а ночной кошмар высосал остатки сил. У меня ныло всё тело, а в правом виске поселилась тупая, пульсирующая боль. Единственное желание — растянуться на траве и отключиться.
Закончив с палаткой, я сел на землю и с кряхтением стащил ботинки. После обработки Аниными мазями ногам действительно стало легче. Боль отступила, превратившись в ноющее воспоминание. Это было хорошо — завтра предстоял новый марш-бросок. Девушки тоже закончили свои дела и присели рядом с Никитой, который выкладывал кострище из камней. Они тихо переговаривались о чём-то своём. Я лёг на спину, закрыл глаза и под их приглушённый гул провалился в тяжёлую, вязкую дремоту.
Очнулся я от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Было уже почти темно, лишь костёр отбрасывал на лица людей причудливые, пляшущие тени. Лена склонилась надо мной, её глаза тревожно всматривались в моё лицо.
— Просыпайся! Ужинать пора! — её голос звучал мягко, но в нём слышалось облегчение.
Я сел у костра, потирая лицо ладонями.
— Вы чего меня раньше не разбудили?! Чёрт... Сам не заметил, как вырубился...
— Нормально всё, — отрезал Сергей. Голос его был хриплым от усталости. — Сегодня будем дежурить по очереди. Парни — я имею в виду. Всем нужно выспаться как следует.
Оля протянула мне бутерброд. На идеально ровном кусочке хлеба лежали ветчина, сыр и... свежий салатный лист. Я замер на секунду. Вот что значит женская компания в походе. Даже когда кажется, что припасы на исходе, они умудряются соорудить настоящий обед и даже сервировать его с изяществом ресторанного блюда. Я вспомнил свой прошлый поход: холодная гречка прямо из котелка и выковыривание тушёнки ножом из жестяной банки. В горах не говорят «последний»... Интересно, как они умудрились сохранить салатный лист? Он был свежим и хрустящим, будто только что с грядки.
— Я первый на дежурстве, Серёга, — сказал я с набитым ртом. Бутерброд оказался смазан каким-то невероятно вкусным соусом. — Уже выспался нормально. Подниму Никиту через полночи. Ты спи.
Сергей посмотрел на нас долгим, тяжёлым взглядом.
— Я прошу прощения у всех... Особенно у вас, девушки... Я не халтурил. Я старался всё делать правильно по карте и компасу... Ума не приложу, где я ошибся.
Лена мягко улыбнулась ему:
— Серёж, всё нормально. Кто не работает, тот не ошибается. Завтра выйдем.
Да уж, нам с девушками повезло несказанно. Обе — новички в походах, но выдержки и ума им было не занимать. И хозяйственности в придачу. Тащить в рюкзаке банку соуса ради бутерброда — это надо иметь особый склад характера.
Никита поддержал идею о дежурстве вдвоём со мной, но Сергей настоял на том, чтобы делить ночь на троих. Он распределил смены: моё время — с вечера до часу ночи; затем Никита — с часу до четырёх; потом он сам — до побудки в семь утра. На том и порешили.
Сразу после ужина девушки забрались в свою палатку. Мы втроём отошли немного в сторону от лагеря.
— Если опять придёт... — начал Сергей тихо, — ...старайтесь отогнать его горящей веткой подальше от лагеря. Но из круга света ни шагу! Петарды остались?
— Да, четыре штуки.
— Это крайняя мера. Если станет нападать или полезет через огонь. Главное — поддерживать костёр так, чтобы пламя было высоким. Он боится света.
— Лишь бы друзей не привёл... — мрачно буркнул Никита.
— Медведи точно не воют так низко, как вчера. А волки обычно стаями ходят, а не поодиночке охотятся на такую толпу людей, — добавил я свои пять копеек.
— Да и звук был такой низкий... Будто размером с корову рычит... — задумчиво протянул Сергей. — Может, это просто пастуший пёс? Убежал от хозяина или гуляет ночью?
— Очень может быть... — согласился я. — Пожалуй, это самое логичное объяснение.
— Кавказская овчарка крупнее волка и намного сильнее. Это волкодав... Но она не дикий зверь, её кормит человек. Она может просто охранять территорию или стадо где-то рядом.
Мы разошлись по палаткам. Почти сразу из палатки Никиты донёсся раскатистый храп. Я остался один у костра. Хоть я и поспал днём, усталость давила свинцовой плитой. Хотелось лечь прямо тут, у огня, но этого делать было нельзя — сон сморит мгновенно.
Я встал и начал ходить вокруг лагеря по периметру света от костра. Время от времени подбрасывал сушняк в огонь, поддерживая высокое, яркое пламя. Вокруг стояла мёртвая тишина. Я посмотрел на часы: начало одиннадцатого. Ещё почти три часа дежурства впереди. Жаль, что не попросил у Сергея карту перед сном... Сейчас бы сидел и изучал маршрут на завтра.
Как мы могли так ошибиться? Мы шли по прямой на северо-запад... Сергей сверялся с компасом... Может ли компас «залипнуть»? Или мы сами незаметно повернули? Местами мы точно шли другими тропами: утром шли над обрывом к речке, а после обеда поднимались на холм с берёзами... Значит, просто обошли кругом вокруг какой-то точки и вернулись сюда же.
Хождение по кругу вскоре превратилось в короткие радиальные выходы в темноту — метров на тридцать-сорок от костра и обратно. Проходя мимо огня в очередной раз, я глянул на часы: начало первого ночи. Оставалось дежурить меньше часа.
И тут со стороны снежных гор донёсся тот самый вой.
Я был готов к нему морально после вчерашнего опыта, но тело отреагировало само собой: волосы на затылке встали дыбом, а спину свело ледяной судорогой страха. Он идёт.
Я бросился к костру и швырнул туда сразу несколько толстых веток. Огонь взметнулся вверх с треском, разбрасывая снопы искр в черноту ночи. Схватил длинную горящую головню и встал спиной к огню, сжимая своё единственное оружие.
Вой повторился. Он звучал намного ближе. По моим ощущениям — на несколько километров ближе! Или их несколько? Или эта тварь передвигается с неестественной скоростью? Я возился с костром не больше полутора минут...
Я замер, превратившись в слух. Тишину вновь разорвал вой — совсем близко! Невероятно, просто слишком близко! В нём звучала такая концентрированная злоба и дикая ярость первобытного хищника, что внутри всё похолодело от животного ужаса.
Паника захлестнула меня с головой. Я метнулся к своей палатке, у входа которой стоял рюкзак с открытым нижним карманом. На этот раз рука сразу нашла холодный цилиндр петарды. Я метнулся к костру, зажёг её от горящей головни и заорал во всю мощь лёгких:— Ребята! Петарда!
И швырнул заряд в ту сторону, откуда доносился звук.
Грохот взрыва показался оглушительным после ночной тишины. Яркая вспышка осветила окружающие склоны гор так ярко, что я успел разглядеть каждый камень на склоне напротив. Свет погас мгновенно, но мозг ещё пару секунд обрабатывал картинку: по зелёной траве к лагерю неслась огромная чёрная тень. Её движения были странными — волнообразными прыжками невероятной длины и скорости. Казалось, она летит над землёй со скоростью гоночного болида.
Эхо взрыва ещё перекатывалось по ущелью, когда из палаток послышалась возня: Сергей уже вылезал наружу; Никита тоже проснулся и копошился внутри своего убежища.
И тут за кромкой света от костра раздался тот самый низкий утробный рык огромного зверя.
— Серёга! Это не собака! Эта тварь пробежала километров пять за пару минут! Я видел её! Сергей стоял пошатываясь, пытаясь прийти в себя после сна:
— Погоди... Дай соображу... Не понял ничего...
— Я говорю серьёзно! Она слишком быстрая! Мне не померещилось!
К нам подошёл Никита:
— Какого хрена тут происходит?! Что тут было?!
— Она завыла километрах в пяти отсюда! Я сразу подкинул дров! Не прошло двух минут — она уже выла на полпути! Пока я хватал петарду и поджигал фитиль — она была уже здесь! Я видел её при вспышке! Огромная чёрная зверюга! Намного больше любой собаки!
Сергей молча подошёл к палатке девушек и сказал им не выходить без крайней необходимости и попытаться ещё поспать:
— Мы вас охраняем. Всё под контролем.
Из палатки послышались приглушённые голоса Лены; она что-то спрашивала дрожащим голосом, но слов было не разобрать. Мне вдруг стало страшно до тошноты. Страшно не вернуться домой живым, страшно умереть здесь, в этих чужих горах, разорванным зубами этой непонятной твари. Мой город, моя квартира с мягким диваном, моя работа — всё это вдруг стало далёким-далёким. Как будто воспоминанием из другой жизни. Реальность сжалась до границ света нашего костра.
Сзади раздался новый раскат рыка — тварь ходила вокруг лагеря по периметру тьмы.— Она правда боится огня! Если бы могла напасть — уже была бы здесь! Наше спасение только в огне! Пока он горит — мы живы!
Никита посмотрел на часы:— Ещё даже часа нет... Светлеет только к четырём... Нам ещё три часа продержаться надо...
Совсем рядом с ним раздался злобный рёв взбешенного зверя так близко, что казалось, он стоит прямо за спиной у парня. Никита инстинктивно шарахнулся назад от звука споткнулся о камень или корень дерева и упал навзничь в темноту за границей света костра.
— Чёрт! — выругался он, пытаясь подняться на ноги; его силуэт был чётко виден нам в свете пламени.
В следующую секунду его ноги просто исчезли из поля зрения так быстро словно их дёрнули невидимым тросом вниз под землю! Раздался короткий хруст ломаемых веток или... затем ворчание крупного зверя а потом тишину разорвал истошный вопль Никиты полный боли и ужаса который оборвался так же внезапно как начался словно ему просто заткнули рот огромной лапой или пастью!
Сергей рванулся вперёд с диким криком «Никита!» но я каким-то чудом успел среагировать схватил его за руку железной хваткой повалил на землю прижав всем телом к траве. Он дёрнулся так сильно что мы оба покатились по земле рискуя угодить прямо в огонь!
— Серёга стой! Стой я тебе говорю! Я видел эту тварь ты ничего не сделаешь она сожрёт тебя тоже! Прохрипел я ему прямо в ухо стараясь удержать его бьющееся в истерике тело!
Из палаток выскочили девушки Лена истерично кричала спрашивая что случилось, где Никита. Аня держалась лучше хотя была бледна как смерть она молчала лишь смотрела огромными глазами то на меня то туда где секунду назад стоял Никита
Сергей перестал вырываться обмяк сел прямо на землю обхватил голову руками его плечи затряслись
— Нам нужно оставаться у огня это единственное спасение нужно выжить повторил я поднимаясь на ноги перехватил взгляд Лены указал ей глазами на Сергея чтобы успокоила его.
Лена всё поняла взяла за руку Аню они подошли к Сергею сели рядом. Лена начала гладить его по плечу говорить что-то успокаивающее.
Через некоторое время Сергей поднялся подошёл ко мне молча взял из кучи дров самые толстые ветки начал ломать их коленом на удобные куски складывать рядом чтобы были под рукой
Девушки сидели у костра с застывшими лицами. Смотрели на пламя так, словно надеясь увидеть там наше счастливое спасение. Или вернуть то чего уже не было.
Вокруг лагеря повисла жуткая тишина. Тварь утащила Никиту. Получив свою добычу она ушла. У меня теплилась слабая надежда на то, что она насытилась и ушла далеко. И выползет оттуда охотиться теперь только тогда, когда еда закончится, а мы успеем выбраться и сообщить властям об этом кошмаре. А потом эту тварь найдут и убьют как любого хищника-людоеда опасного для человека
Аня нарушила молчание, её голос был глухим безжизненным:
— Вы уверены что Никите не нужна помощь?
Сергей ответил жёстко безапелляционно глядя ей прямо в глаза:
— Никита погиб, Аня. Это не собака. Это тварь пострашнее.
На несколько минут наступила абсолютная тишина. Говорить было нечего. Мы все осознали произошедшее. Никита был мёртв, а мы остались одни, против неизвестного зла посреди горной ночи...
Часть третья: