Лида открыла морозилку и не нашла свой бульон. Три контейнера, которые она в воскресенье подписала маркером и поставила на верхнюю полку, оказались задвинуты в самый угол, за чьи-то розовые судки с надписью «крем-чиз 2,5 кг». Рядом лежала коробка замороженной малины: «Инга. Не трогать».
Инга — это золовка. Младшая Костина сестра, двадцать восемь лет, второй год без нормальной работы, зато с мечтой о кондитерском бизнесе.
***
Лида работала сборщицей заказов — склад на Сортировке, ночные смены через двое суток, пятнадцать тысяч шагов за ночь по бетонному полу. Муж Костя водил «Газель» в транспортной компании, тоже посменно. Квартира — двушка в панельке у трамвайного кольца, кухня шесть метров.
Жили нормально, не голодали, но к концу месяца Лида начинала считать. Хватит на мясо или опять курица по акции — растянуть на три дня.
Она решила, что нужен морозильный ларь. Идея простая: мясо по скидке — сразу три килограмма, разделать, заморозить. Ягоды летом на рынке дешевле, чем зимой в магазине, в четыре раза. Бульон наварить в выходной — разлить по контейнерам, на неделю хватает. Если всё делать с умом, выходит экономия тысяч пять-шесть в месяц.
Всю зиму Лида переводила на отдельный счёт по триста-пятьсот рублей после каждой ночной. Мелочь, конечно, но за четыре месяца набралось. В марте нашла на «Авито» подержанную «Бирюсу» — крышка пожелтела, зато рабочая. Двенадцать тысяч вместе с доставкой.
Ларь встал в коридор, между шкафом и стеной — Лида проверяла рулеткой три раза, чтобы точно влез.
***
Свекровь Тамара Петровна позвонила через четыре дня.
- Лидочка, Инга решила попробовать заказы на торты брать. Через «Авито», через знакомых. Только ей кремы и начинки надо где-то хранить. Дома-то морозилка маленькая, верхняя полка в холодильнике, ты знаешь. А у вас же морозилка большая, чего ей пустовать?
- Тамара Петровна, она не пустует, я специально...
- Лидочка, я же помню, как вам электрику чинили, — перебила свекровь. — Это ведь я Валеру нашла, мастера. Он вам тогда за пять тысяч всё сделал, а так бы двадцать заплатили. Мы ж семья, помогаем друг другу, правильно?
Лида хотела сказать, что электрику чинили два года назад и мастер был не бесплатный — за пять тысяч, между прочим, а не за спасибо. Но свекровь уже объясняла, что Инга привезёт «буквально пару контейнеров» и «ты даже не заметишь».
***
Контейнеров оказалось шесть. Плюс коробка малины, пакет черники и два брикета сливочного масла.
- Спасибо огромное, ты прямо выручаешь, — тараторила Инга. — Вот раскручусь немножко, куплю свою морозилку, и всё заберу.
Лида кивнула. Подвинула свои контейнеры, освободила полку. Ну ладно, семья, помочь не трудно. Костя между делом отдал Инге запасной ключ — чтобы могла приехать забрать продукты, когда обоих нет дома. Лиду не спросил.
Через неделю полка, где Лида хранила мясо, была занята силиконовыми формами для муссовых тортов — в каждой что-то застывшее, розовое.
- Инг, мне курицу достать некуда.
- Ой, прости, там крем должен застыть минимум двенадцать часов. Ты свою курицу пока вниз переложи, ладно?
Свою курицу. Пока вниз. Ладно, Инга.
На следующий день форм стало ещё больше. Появился пакет «безе, не мять» и контейнер «ганаш шоколадный 18.04».
А в коридоре — два термопакета у двери. Рулон пузырчатой плёнки у стены. Наклейки «Осторожно, хрупкое». Стопка сложенных бумажных коробок, перевязанных резинкой. Лида протискивалась мимо всего этого к вешалке и старалась ничего не задеть. Один раз всё-таки задела, коробки разъехались, собирала в двенадцатом часу ночи, перед сменой.
А потом появился Витя. Парень Инги, двадцать пять лет, не работал, «искал себя». Однажды утром Лида вернулась с ночной и застала его на кухне — ноутбук на столе, чайник на плите, сидит как у себя дома.
- О, привет. Инга попросила за заказами присмотреть, курьер должен подъехать.
На обеденном столе — три упакованные коробки с наклейками. На Лидином столе. За которым она обычно завтракала после смены.
Ничего она ему не сказала. Легла в комнате. Заснуть не смогла — Витя через стенку разговаривал по телефону, обсуждал какие-то «артикулы» и «карточки товаров».
А через пару дней Лида полезла в морозилку за фаршем. И Витя — Витя, который у них даже не жил — заглянул в коридор и таким хозяйским тоном сказал:
- А твои котлеты нельзя переложить пониже? Там место под чизкейки нужнее.
Лида переложила. Молча. Закрыла крышку.
***
Вечером попыталась поговорить с Костей. Тот сидел на кухне, ел пельмени из миски.
- Кость, мне не нравится, что у нас проходной двор. Витя с утра хозяйничает, морозилка забита чужим, коробки в коридоре.
- Ну они же пытаются выбраться, — Костя подцепил пельмень и подул. — Что тебе, сложно помочь? Ты всё равно в ночь уходишь, кухня по утрам пустая.
Кухня пустая. Потому что Лида на работе.
- Я ту морозилку четыре месяца копила, Кость.
- Я знаю, — он жевал и говорил одновременно. — Никто у тебя её не забирает. Просто делишься местом. Семья, Лид.
Семья. Это Лида уже наизусть выучила. Свекровь говорит «семья» — и значит, что Лида должна. Инга говорит «семья» — и значит, что Лида не откажет. Костя говорит «семья» — и можно дальше есть пельмени. А что Лида четыре месяца по ночам таскала коробки на складе и откладывала по триста рублей, чтобы купить эту морозилку — это, видимо, не семейное дело, это Лида сама, по собственной инициативе.
***
На работе она стала ошибаться. Впервые за год. Перепутала адрес — заказ уехал не туда. Через час положила не тот корм для кошки, клиент написал жалобу.
- Лид, ещё раз — и замечание в систему, — сказал менеджер.
Она кивнула. Взяла следующий пакет и заметила, что у неё подрагивают пальцы. Клеила штрихкод — наклейка легла криво, пришлось отрывать. Со второго раза — опять криво. С третьего кое-как получилось.
Дома открыла морозилку. Её контейнеры опять на самом дне, сверху — белые вёдра. И поверх всего лежит накладная, на обычном листе А4, напечатанная: «ИП Волкова И.С., торт "Ягодная поляна" х 2, самовывоз 20.04». Волкова — это Ингина фамилия. Значит, она уже и ИП оформила. А накладные с её фамилией — в Лидиной морозилке.
***
В пятницу Инга позвонила и попросила у Лиды кухню на субботу — снять подарочные наборы на последний звонок. «Свет хороший и стол большой, нам буквально на часик». Лида согласилась, потому что в субботу всё равно на смене.
Но смену отменили — перевозчик не привёз товар, половину сборщиков распустили. Лида съездила в гипермаркет, купила клубнику по акции — сто восемьдесят девять рублей за килограмм — и вернулась домой в начале двенадцатого.
В коридоре — четыре пары бахил. Три чужие куртки на вешалке. Из кухни — голоса и музыка.
На кухне — кольцевая лампа на треноге, прямо у плиты. На столе — бумажные коробки с лентами, цветы из мастики, баночки с джемом, перевязанные бечёвкой. Три незнакомые девушки в бахилах перебирали наборы и обсуждали, какие «лучше для контента». Инга стояла с телефоном на селфи-палке и что-то рассказывала в камеру.
Потом повернулась, улыбнулась и сказала:
- Хозяйка у нас золотая, ей не жалко.
Девушки засмеялись. Одна крутила коробку перед камерой, другая раскладывала наклейки, третья фотографировала стол сверху, забравшись на Лидин табурет.
Лида стояла в дверном проёме с пакетом клубники.
- О, Лидочка, привет, — Инга опустила телефон. — Ты же на смене? Мы почти закончили, ты пока можешь у себя в комнате побыть...
Лида не стала слушать, куда ей можно пойти в собственной квартире. Положила клубнику на тумбочку, легла.
Из кухни голос Инги: «Девочки, вот этот набор самый ходовой, тысяча восемьсот, маржа нормальная».
Тысяча восемьсот. На Лидином столе, в свете лампы, включённой в Лидину розетку. Маржа у них нормальная.
***
Ушли они через час. На полу остались золотые блёстки от декоративной посыпки — мелкие, забились в щель между плинтусом и линолеумом.
Лида достала телефон. Номер мастера по замкам она нашла на «Авито» ещё неделю назад — нашла, посмотрела и закрыла. Тогда не позвонила. А сейчас позвонила.
Замок поменяли за сорок минут. «Гардиан», четыре ключа. Работа — две тысячи триста, замок — три с половиной.
Потом Лида вытащила из морозилки всё чужое. Не торопясь. Контейнеры с кремом, формы, вёдра с ганашем, ягоды, масло. Разложила по Ингиным же термопакетам, которые до этого занимали полкоридора. Добавила коробки, плёнку, наклейки, лампу с треногой. Вынесла на лестничную площадку, расставила у стены, чтобы проходу не мешать. Из кладовки достала бабушкину клеёнку — белую, в клубничку. Накрыла сверху, подоткнула с боков.
***
Тамара Петровна позвонила через полтора часа. Инга, видимо, уже доехала до подъезда, увидела свои термопакеты на площадке и сразу — маме.
- Лида, ты с ума сошла? Людям заказы сорвала! Там на двадцать тысяч продукции!
- Тамара Петровна, это не моя проблема.
- Инга два месяца клиентов нарабатывала, а ты всё на площадку выкинула, как мусор!
- Я аккуратно вынесла и клеёнкой накрыла. Термопакеты хорошие, ничего там не растает.
- Я Косте позвоню!
- Звоните.
Костя перезвонил через десять минут, из рейса, где-то между Екатеринбургом и Первоуральском.
- Лид, правда всё выставила?
- Правда. И замок поменяла.
- Какой замок?
- Входной. Твой ключ у соседки, у Зои Павловны. Ингин запасной я выбросила.
- Лид, ну зачем так-то, — голос у него был скорее растерянный, чем злой.
- А как, Кость? Мне Витя на моей кухне объясняет, куда мне котлеты переложить, чтобы его чизкейкам место было. Это нормально?
Помолчал. Потом сказал:
- Ладно, поговорим, когда приеду.
***
А дальше получилось так, что Лида даже не ожидала.
В понедельник Инга приехала за своими термопакетами. Грузила в такси у подъезда, и тут подошла Валентина Сергеевна с пятого этажа — председатель совета дома, женщина, которую в подъезде побаивались за настырность.
- Девушка, а это вы из двадцать восьмой тортики делаете? Зоя Павловна с балкона всё видит — и курьеры к подъезду подъезжают, и девушки какие-то с коробками ходят. Жильцы жалуются.
Инга ничего не ответила, села в такси и уехала. А Валентина Сергеевна, как потом оказалось, жаловалась на домашнее производство уже третью неделю — и в управляющую компанию, и участковому. Кто-то из жильцов сфотографировал, как Витя выносил мусорный мешок, а из него торчали пустые коробки из-под сливок. А когда Лида выставила на площадку Ингины вещи — соседи увидели среди них накладные с реквизитами «ИП Волкова И.С.», чёрным по белому.
Участковый нашёл Ингу быстро.
- У вас производство пищевой продукции в жилом помещении. Разрешение Роспотребнадзора есть? Санитарные книжки?
Ничего этого у неё, конечно, не было. ИП оформила через «Госуслуги», выбрала упрощёнку, а про санитарные требования ни она, ни Витя с его «карточками товаров» даже не подумали. Витя вообще думал, что если торты домашние, то разрешения не нужны.
Тамара Петровна узнала про участкового и замолчала. Просто замолчала — разом, без объяснений. Штрафы за производство без документов — это совсем другая история, и в этой истории виноваты уже точно не Лида с её морозилкой.
А Костя впервые за долгое время не нашёл, что сказать. Ни «семья», ни «что тебе, сложно». Ничего не сказал.
***
Костя вернулся во вторник. Постоял в коридоре — пустом, чистом, без термопакетов и пузырчатой плёнки. Прошёл на кухню.
Лида ела клубнику из миски.
- Лид, я тут подумал, — он сел напротив.
- Хорошо, что подумал. Жаль, что поздно.
- Ну я должен был раньше маме сказать. И Инге. Мне казалось — ну семья, ну помогаем, ну что такого.
- А такого — что чужой мужик мне на моей кухне указывает, куда котлеты положить. А ты сидишь, ешь пельмени и говоришь «кухня по утрам пустая».
- Ну я не думал, что так далеко зайдёт.
- Оно, Кость, всегда так заходит. Сначала «буквально пару контейнеров», а потом у меня на кухне съёмочная площадка и три девицы на табуретке.
Он промолчал. Лида сполоснула миску.
- Замок менять обратно не буду. Ключ у тебя есть, у меня есть. Третьего нет и не будет. Морозилка — моя. А если мама твоя начнёт звонить — разговаривай сам, я трубку больше не возьму.
***
Вечером Лида развела соду в тёплой воде и протёрла морозилку ещё раз. Не потому что грязная — просто так, для себя. Разложила по полкам контейнеры: бульон — три штуки, укроп — два, фарш — один. На верхнюю полку поставила судок с клубникой — помыла, перебрала, в один слой, чтобы ягоды не слиплись. Крышка закрылась с мягким щелчком. Лида выключила свет на кухне и пошла собираться на ночную.