ВасиЛинка

— Я комнату нормальную хочу! Не квартирантка я тут, чтобы по углам ютиться! Ася отставила блюдо с нарезкой на угол стола. Кирюшин день рождения, пять лет, гостиная в трёхкомнатной квартире в Реутове. Кричала свекровь, Тамара Николаевна. Она уже переставляла тарелки по-своему — блюдо с холодцом подвинула ближе к себе, салат отодвинула на середину, будто стол был её. — Салфетки принеси, обычные, не эти твои, — бросила она Асе через плечо, не оборачиваясь. Денис, сын, сидел с телефоном и листал ленту, не поднимая головы...

— Костя большой уже, ему с малышнёй тесниться западло! Пусть Анька твоя к Мишке переезжает, а Костику её комнату отдадите! Вера отставила стакан с морсом. На кухне их было трое — она, муж Гена и бывшая Гены, Ирина, которая приехала «на пять минут забрать зарядку», а сидела уже сорок. В нарядной кофте-лапше с блестящей нитью, с браслетом-цепью на запястье, звякавшим о столешницу при каждом взмахе руки. — Её комнату, — повторила Вера. — Ну а чью! Мишкину, что ли? Мишка твой родной, ему и потесниться не грех...

— Отпиши долю, чтоб твоим ничего не досталось! Наташа поставила салатницу на стол — ровно в центр, между заливным и тарелкой с бужениной. Не раньше, не позже. Свекровь стояла у дальнего края, с бокалом в руке, и говорила громко — так, чтобы слышали все двенадцать человек за столом. Годовщина. Десять лет. — Что-что, Валентина Петровна? — переспросила Наташа. Полное предложение, на «вы», как всегда. — То и слышала! — Свекровь не сбавила. — Отпиши свою половину Игорю, по-хорошему прошу. Пока живые все, пока договориться можно...

— Мы тебе варенье привезли — а ты нас даже на ночь не оставишь? Майя поставила таз с огурцами на землю. На веранде стояла Зинаида Марковна, свекровь, в атласной кофте с крупными перламутровыми пуговицами, и держала перед собой банку с вареньем, как пропуск. Рядом переминалась золовка, Олеся, с дорожной сумкой через плечо. — Домашнее. Прошлогоднее, — свекровь качнула банкой. — Вишнёвое. Ты такое не сваришь, деточка. Была суббота, конец июня. Дача под Истрой, шесть соток, дом с мансардой. Майя всё утро полола, руки в земле по локоть, и на веранде уже был накрыт стол — для двоих, для неё и мужа...

— Миша ест только живую пищу, Галина Петровна. Ваша гречка — это низкие вибрации. Галина Петровна закрыла холодильник. Не хлопнула — просто закрыла, придержав дверцу локтем. На кухне её двушки в Щёкино пахло валокордином, который она капала соседке час назад, и больше ничем. Невестка Кристина сидела на табурете прямо, как на троне, скрестив пальцы с фенечками до локтя. — Живую, — повторила Галина Петровна. — Пробуждённую. — Кристина поправила прядь. — Я теперь по-другому питаюсь. И семью веду за собой...