Предыдущая часть:
Зина с детства привыкла к деревенскому труду: умела и корову подоить, и грядку вскопать. Она была очень красивой и умной, но всегда мечтала о большем. Институты в их селе, конечно, мало кого привлекали. Для местной молодёжи этот вопрос вообще не стоял. Хотя Зинаида окончила среднюю школу без троек, дальнейшая учёба её не манила. Что в ней хорошего? Вон их классная руководительница — просто красавица, из самого областного центра приехала. С пятого класса их учила, а замуж так и не вышла. Сидит в старых девах. Вечерами, наверное, тоскует. Зина с подружками шёпотом обсуждали её.
— Смотри, новая кофточка у Марины Викторовны, — с завистью говорила Люба Баранова.
— Но ведь на неё и посмотреть-то некому, — отвечала Зина. — Наш Иваныч, и тот уже старый. Будет он ей комплименты говорить?
— Ну да, женихов для учительниц тут точно нет, — соглашалась Люба.
— Бедная Марина Викторовна, — вздыхала Зина. — Хоть бы ребёночка родила.
— Ты что? — ужасалась Люба. — В деревне без мужа? Как она потом работать будет?
Люба точно знала, что так нельзя. Любимой угрозой её матери своим белобрысым старшеньким дочкам, а их, слава богу, родилось аж четыре, было грозное: «В подоле принесёте — убью».
— Ну, в общем, учительницей быть — так себе, — подвела итог Зина. — Ничего нельзя, все тебя обсуждают. И зачем пять лет горбатиться за книжками? Получается, наша одноклассница Ниночка, которая институт закончила, просто глупая. Проведёт всю жизнь с сопливыми деревенскими ребятишками, а потом что? Одна и будет вековать. Нет, уж мне такого не надо.
Пока её подруги мечтали о замужестве и жаловались на жизнь, шустрая девушка быстро приняла решение.
— Мама, я в город поеду, — заявила она как-то наедине с матерью. — Люди же устраиваются, и я устроюсь. Что, я хуже всех, что ли?
Строгого отца девушка побаивалась, поэтому решила, что сперва мать сама с ним переговорит. Она лучше знает, как вести беседу, чтобы он согласился. Удивительно, но отец сразу поддержал дочь.
— Чего тут выжидать? — сказал он. — Пусть едет. Может, лучше нас устроится. Ты, мать, вон двадцать лет коровам хвосты крутила, а толку что? Лежишь ночью, стонешь — руки болят. Пусть дочка ищет, где лучше.
— Я что? Я согласна, отец, — обрадовалась мать. — Вон и денег на первое время можно дать, чтобы не голодная носилась там. Как раз бычка-то продали.
Так, с благословения родителей, Зинаида решила отправиться в город на поиски своей судьбы. Среди бывших одноклассниц она стала первой ласточкой, которая покинула колхозную усадьбу. Родни в городе у неё не было, поэтому дальновидная мать заранее выпросила у соседки, где и как трудится их старшая дочка, которая давно уже вышла замуж за городского парня и только на лето приезжала к родителям отдохнуть и за свежим молочком.
— На завод всех берут, — со знанием дела говорила толстая соседка Валентина Ивановна. — Моя Маня ничего не умела, так её ученицей взяли сперва. Она же у меня девка хваткая, быстро всему научилась, теперь сама по какому-то хитрому разряду на станке работает. Врать не буду, я эти заводские дела совсем не понимаю. Только знаю, что общежитие у завода хорошее. Моя Маня в нём три года прожила. Даже я там ночь ночевала, когда к дочке ездила. Ничего не скажешь — чистота везде, и цветы, и даже постель выдают почище моей, стыдно сказать. Всё белое, наглаженное, хорошее. Очень хорошее общежитие. И платить недорого — копейки сущие, а заработки у Мани теперь подняли. Так что смело отправляй свою куклу. Нечего ей тут чахнуть. Моя Манечка и замуж вышла, и детей родила. Дай бог каждой. А за кого бы она тут вышла?
Тут Валентина Ивановна была точно права: парней в деревне совсем не осталось. А то, может, и Зинаида давно бы замуж вышла. Все мужчины, кто помоложе, разъехались: кто на вахты, кто в командировки на перегон автомобилей. Автозавод в городе ставил кузова на грузовики — хоть эта работа появилась, пусть и с выездом.
Услышав от соседки хорошие вести, мать Зинаиды успокоилась и мужа успокаивала:
— Не пропадёт наша Зина в чужом месте. Хоть в столицу её отправляй. А тут всего двести километров до города. Если что, вернуться всегда можно — дом родной примет. Не глупая же у нас Зинаида, работы не боится, а уж бойкая — мать в отца пошла. Вся в покойную бабку, отцову мать.
Отец два дня молчал, потом подошёл к жене и кашлянул:
— Ты это, мать, денег дочке не жалей, дай, чтобы не мыкалась там. У нас всё есть, да и мы дома, а она молодая, пусть не хуже других там смотрится.
Эти слова отца, переданные ей матерью, Зинаиду очень тронули. Она, вообще-то, не отличалась мягким сердцем, но ведь отец всегда был сдержанным и больше молчал. Этот эпизод она потом всегда вспоминала с каким-то волнением в душе. Вот какой он, её папка, всё для неё делает. И работал, и дом строил, хоть и не говорил красивых слов, зато всегда заботился о них с матерью.
В городе Зинаида действительно прижилась. Она сразу нашла себе работу на заводе. Правда, сперва, так же как и соседская дочка, училась прямо на производстве. Материны денежки от продажи бычка не пропали даром. Девушка даже не похудела особо, пока сама не начала зарабатывать. Через год в отпуск она поехала уже не к родителям в деревню, а на заводскую базу отдыха, которая когда-то процветала в одной из южных областей, а теперь ещё чудом держалась на энтузиазме работников и каких-то автоматически подключённых тратах заводского управления.
Там, в тёплый летний вечер, Зинаида и познакомилась с Борисом. Он был молодым и симпатичным парнем, который тоже работал на заводе. Только Зинаида трудилась волочильщицей, а Борис варил металлоконструкции.
— А как это я тебя раньше не знала? — удивлялась она, когда молодые люди немного сблизились.
— Уж куда ты смотрел? — дразнила его Зинаида. — На других, наверное, заглядывался, вот и не заметил меня. Хотя меня не заметить трудно.
И девушка заливисто хохотала. В ней действительно было и росту, и весу довольно, чтобы привлечь внимание. Не все мужчины были такими дородными и здоровыми на вид, как Зинаида. Городские ребята, с которыми она познакомилась в цеху, были все какие-то скучные, неразговорчивые. Зине казалось, что они её избегают.
Правда открылась, когда она задержалась после работы в раздевалке и нечаянно подслушала разговор рыжего Славы и его напарника Толи.
— Ты на новенькую заглядываешься, смотрю, — говорил Толя. — Смотри, такая один раз как даст по шее — рука-то тяжёлая, небось. Они там в своей деревне привыкли на вилах швырять да мешки таскать. Силушки у неё много. Видел, какая мощная баба.
— Ну, есть такое, — отвечал Слава. — Красивая, это точно, но, честно говоря, страшновато подойти к такой бой-бабе.
А вот Борис ничего не боялся. Он сначала долго любовался Зинаидой — её гордой осанкой и плавной походкой. Потом как-то нечаянно подслушал, как она поёт. Дверь в их комнату в общежитии была открыта, а он проходил мимо. Услышал негромкое пение и встал как вкопанный в нескольких шагах от её двери. Убедился, что поёт точно Зинаида. Она гладила вещи и напевала что-то задушевное. И так это Борису показалось хорошо, так тепло стало на душе, что он вдруг почувствовал в Зинаиде близкую, родственную душу. В тот же вечер он подошёл к девушке на дискотеке, пригласил на медленный танец и познакомился. Борису уже шёл к тридцати, и по настоянию матери он искал свою вторую половинку. Бойкая и весёлая Зинаида сразу привлекла его внимание и понравилась лёгким, на первый взгляд, характером. Зинаиде же было комфортно в обществе этого скромного кудрявого паренька. Высокий и стройный молодой человек стал отличным партнёром для неё на танцах. Когда они начинали прогуливаться вместе, люди обращали внимание на красивую пару и невольно улыбались.
Молодые люди сразу почувствовали взаимное притяжение и начали проводить вместе много времени. Вернувшись с отдыха в город, они уже гуляли в парке и на набережной, ходили в кино и театры. Борис был очень внимательным и заботливым, а Зинаида тоже проявляла участие к его делам.
— Зина, что мы, как дети, по улицам гуляем да в кино сидим? — задал как-то риторический вопрос молодой человек. — Выходи за меня замуж.
Зинаида будто бы без раздумий согласилась.
Никто не догадывался, как долго и кропотливо Зинаида собирала по крохам необходимую ей информацию о том, где и с кем проживает Борис, кто прописан в той квартире, кому достанется жильё в случае чего. Теперь девушка точно знала: мать родила Бориса, единственного сыночка, поздно, женщина страдает от повышенного давления, других наследников у неё нет, и на квартиру претендует только он. Зинаида ведь ехала в город именно для того, чтобы найти себе городского мужа с хорошей жилплощадью.
— Да, выйду, — просто ответила она на предложение Бориса.
К чему все эти антимонии разводить? Если оба хотят одного и того же, зачем лукавить? Обман только уводит от цели — считала Зинаида. А так она уверенно шагала к тому, чего хотела: семья, квартира, а там и дети будут.
Они устроили прекрасную свадьбу, на которую пригласили всех друзей и родственников. Заработков обоих хватило не только на торжество, но и на скромные подарки близким. После свадьбы Зинаида и Борис стали жить вместе в одной квартире с его матерью Еленой Николаевной. Свекровь словно только и ждала Зинаиду — тут же передала ей все бразды правления в доме, а сама больше просиживала дни у телевизора, изредка навещала одиноких подруг и на день-другой уезжала к ним с ночёвкой. Она никогда не вмешивалась в жизнь молодых супругов и ни разу не выказала недовольства тем, что и как делает невестка. Зинаида, по деревенскому обычаю, сразу назвала её мамой и тем самым ещё больше подкупила пожилую женщину.
— Мама, вы с чем хотите суп? С лапшой или рисом? — бывало, спрашивала перед обедом Зинаида.
— Зиночка, с чем тебе хочется, с тем и вари, — неизменно отвечала Елена Николаевна. — Я с удовольствием любой съем.
Удивительное дело, но все трое были совершенно счастливы. Мать радовалась, что её Боренька попал в заботливые руки хозяйственной, бойкой женщины. А собой невестка как хороша! Стыдно сказать, но Елена Николаевна даже этим любила хвастаться перед подругами. «Ой, девочки, как я счастлива, что мой Борис выбрал Зиночку, — говорила она. — Она у нас настоящая красавица. И готовит вкусно, и на кухне порядок. Я теперь отдыхаю. Даже умирать можно спокойно — сынок сыт, ходит в чистом, с любимой женой рядышком».
Говорят же, беду можно накаркать. Елена Николаевна недолго радовалась жизни в одном гнёздышке с молодыми. Как-то раз она спокойно пошла в аптеку за глазными каплями. Не всё же ждать, когда дети всё принесут — сама вполне справится, благо аптека совсем рядом. Но случилась беда: на неё наехал молодой паренёк, которому в таксопарке дали машину с неисправными тормозами. Елена Николаевна погибла за секунду, даже не поняв, что произошло.
На похороны приехали из деревни родители Зинаиды. Они уважали сваху, которая одна вырастила скромного и работящего сына, а им — зятя. Мать Зинаиды всё устроила как положено: разобралась и с церковными обрядами, и с батюшкой хорошо всё обговорила, после похорон собрала постный стол. Оказалось, как раз наступил пост, так что всё сложилось как нельзя лучше. Подруги Елены Николаевны плакали и вспоминали, как им когда-то помогла их Томочка. Покойница действительно была незлобивой и мягкой женщиной.
Тяжелее всех пришлось Борису. Мать была его самым близким человеком. И он считал глубоко несправедливым, что такой трагический конец постиг именно её, столько пережившую за свою вдовью жизнь. После того как родители Зинаиды уехали, у Бориса с женой произошла первая размолвка. Это даже нельзя было назвать ссорой, но он по-новому увидел жену, и это новое видение неприятно его поразило.
— Борис, а давай выкинем мамину кровать и переделаем там всё, — деловито заявила ему жена на следующий же день после похорон. — Обои сменим, мебель тоже.
Борис с недоумением посмотрел на неё. Не ослышался ли он? Материно тело едва успело остыть. У него ещё слёзы не высохли. Какой ремонт? И как он может выкинуть мамину кровать? Он без горечи не мог смотреть на её вещи. А Зинаида предлагает выбросить всё.
— Ты что, с ума сошла? — выпалил он, уставившись на жену. — Еле дождалась, пока её вынесли из дома.
Может быть, он был слишком резок, но иначе не получалось. Уж очень бессердечным показалось ему предложение Зинаиды.
Женщина же не видела в своих словах ничего плохого. А что тут такого? Ясно же, что покойница обратно не придёт, а время терять тоже нечего. Зинаида любила, чтобы всё делалось вовремя и везде царила чистота. Но переживания мужа надо уважать. И она пошла за ним в зал.
— Борис, ну ты чего? — мягко сказала она, обнимая мужа и прижимаясь к нему. — Я же не говорю, что прямо сейчас.
Но обратного объятия не получила. Мужу было неприятно. И это чувство в будущем его не покидало.
И всё же молодые супруги любили друг друга. Они были молоды и нуждались друг в друге. Борис списал чёрствость жены на то, что у неё не было опыта потерь. Да и с его мамой она не успела по-настоящему сблизиться. Зинаида, полнокровная и горячая, хотела мужской ласки и поддержки. Зажили вдвоём, вроде бы дружно, только не было рядом с ними деликатной пожилой женщины, которая своим присутствием и добрым словом умела сглаживать шероховатости семейной жизни. Про комнату матери Зинаида терпеливо не затевала разговора, но вскоре им пришлось не только вернуться к этой теме, но и предпринять все те меры, которые она когда-то предлагала.
Зинаида сообщила мужу радостную новость:
— Боренька, скоро ты у меня будешь папочкой. Я беременна.
Надо ли говорить, что Борис был счастлив? Он стал особенно внимателен к жене, заставлял её больше отдыхать, даже пытался что-то делать на кухне, хотя совершенно этого не умел и никогда раньше не делал.
— Нет, я лучше сама, Борис, — заявляла Зинаида и гнала его прочь от мойки и холодильника. — Не обижайся, но после тебя мне ещё больше работы. Иди вон, мужские дела поищи. В этом доме их полно.
Зинаида имела в виду текущий кран в ванной, дверь спальни, которая провисла и никак не хотела плотно закрываться, и другие мелочи, каждый день мешавшие ей. Но вот именно мужские дела Бориса совсем не привлекали. Он их точно не видел и не нашёл бы, даже если бы всерьёз принялся искать. Пока это было не так актуально, сходило и так. Однако ремонт в комнате матери он всё же предложил сам.
— А как же детская? — сказал он обрадованной Зинаиде. — Надо подготовить отдельную комнату. То ли сын, то ли дочь будет, поэтому нужно выбрать что-то универсальное.
В этом практичная Зинаида была с ним полностью согласна. Детская получилась как с картинки из модного журнала, но и вложились в неё они прилично.
Беременность у Зинаиды протекала легко. Скоро её перевели на лёгкий труд. Потом она ушла в декретный отпуск и встречала мужа на кухне новыми экспериментальными блюдами. Огромная, как арбуз, и добрая. Капризов Зинаида, в отличие от нынешних беременных, вообще не выдавала. Всю беременность ела, пила и спала вполне нормально, как здоровая обычная женщина.
— Тебе, Зина, только рожать и рожать, — говорил ей Борис. — Мужики про своих беременных жён такое порассказывали — страх божий. А ты у меня молодец. Даже незаметно, что ты в положении. Нормальная женщина. Герой ты у меня.
Продолжение: