Предыдущая часть тут
Аделина присела на подоконник рядом с Витей, коротко взглянула на него и тут же отвернулась в другую сторону.
– Где Вяткин? – спросила она.
– Я откуда знаю? – ответил Витя.
Аделина заметила, как он вцепился в подоконник пальцами так, что они побелели. Она надула губы, задумалась, положила свою руку на его. Витя хотел освободиться, но Аделина не дала – прижала его ладонь к подоконнику, надавив на неё. Сажин выпучил глаза и замер, ожидая, что последует дальше.
– Я тоже хочу билет, – сказала она тихо.
– Что? – насторожился Витька. – А ты откуда знаешь?
– Знаю, и всё, – Аделина не понимала, о чём они разговаривают, но шла ва-банк. – Где его взять?
– Ты хочешь посмотреть спектакль? – прищурился Витя.
Аделина кивнула.
– Попроси у меня билет, – расплылся в довольной улыбке он.
– Я же уже попросила.
– Ты сказала, что хочешь билет, но не попросила его, – погрозил пальцем Сажин, как будто уличил её в чём-то.
Аделина убрала свою руку, поправила волосы, картинно откашлялась, повернулась к Вите с лучезарной улыбкой:
– Дорогой Виктор! Мне нужен билет, чтобы посмотреть представление. Не дадите ли вы мне его?
– Дам, – кивнул тот, – только говори тише! Об этом никто не должен знать.
– Как всё серьёзно. Трунь! – Аделина задела пальцем оттопыренное ухо Витьки и с улыбкой соскочила с подоконника.
– Что ты с ним любезничала? – с пренебрежением спросил перехвативший её в коридоре Паша Ястреб.
– Ревнуешь? – без тени улыбки спросила она.
– Нужна ты больно! – фыркнул Паша.
Через несколько минут они были застигнуты под лестницей целующими. Уборщица разогнала их лентяйкой, при этом Аделине ощутимо попало по ногам. Она взвизгнула и от неожиданности выпрямилась во весь рост, ударившись головой о лестницу. Паша вступил в перепалку с нарушительницей идиллии. Очень не понравилось ему, что девчонку его обидели.
Ну и целовались бы себе, помешали прям они этой уборщице! Забыла баба, наверное, каково эта – первая любовь. А, может, и не знала. А, может, наоборот, помнила и завидовала. Или считала, что должна сыграть роль той, кто разгоняет юные парочки – и такие роли непременно должны кем-то исполняться.
* * *
Весь вечер Витя пытался подойти к Аделине, но та, как назло, никогда не была одна. Паша вцепился в неё, как будто желал оправдать свою фамилию. Витька хотел перехватить её взгляд, и она это, конечно же видела, но не показывала, напротив, делала всё, чтобы отвлечь Пашу, который настороженно наблюдал. Витька уже было расстроился, потому что вот-вот пропикает отбой, и девочки уйдут спать в своё крыло, тогда придётся переделывать билет, ведь он поставил на нём сегодняшнюю дату. Он растерянно рассматривал портрет президента на стене, когда сзади неслышно подошла Аделина и тронула его за плечо:
– Принёс?
– Вот, – Витька вынул из кармана уже порядком помятый листок и выдал ей ту же информацию, что и Алёше Вяткину.
Аделина кивнула и ушла, но в переходе её догнал взбешённый Ястребов.
– Что у тебя с ним? – спросил он, грубо дёрнув её за плечо.
– Ничего!
– Тогда я у него спрошу, – Паша сжал кулаки и развернулся.
– Стой! Блин! Баран ты тупой! – Аделина взяла его за руку, но тот резко выдернул её. – Паша! Придурок ты, бля!
– То она ему улыбается, то за руку держит, то поджидает в безлюдном месте, – бурчал Паша, – а я придурок. А я придурок, Деля!
– Да кто бы спорил! – Аделина обогнула его и выбежала вперёд. – Я и Сажин? Даже обидно!
Паша остановился и поджал губы.
– Я видела, как они разговаривали с Ватрушкой, а потом он пропал. А Витька больной на всю голову.
– Ну и? – не понял Паша.
– Вот! – Аделина подняла палец, затем ткнула им в грудь Ястреба. – Вот, Пашенька! Поэтому я тебе и не сказала! У тебя всегда: «Ты надумываешь, ты сочиняешь, ты преувеличиваешь!» А вот это видел?
Аделина показала ему нарисованный билет.
– Хрень какая-то, – отмахнулся Ястребов.
– Что и требовалось доказать, – вздохнула Аделина и собралась уходить.
– Деля! – на этот раз остановил её он. – Что за загадки? Ну, говорили они, ну, крыша у Витька течёт, при чём тут переглядывания ваши и бумажка эта?
– Это билет!
– Обратите внимание на время, молодые люди! – Геннадий Иванович, проходя мимо, указал рукой на висящие на стене большие часы.
– Дай сюда! – Паша выдернул у Аделины билет.
– Но…
– Отбой! – гаркнул Геннадий Иванович, и Аделина, показав Паше средний палец, ушла в спальню девочек.
Паша не знал, что делать с билетом. Если бы не его Делька, он бы и внимания на всю эту ерунду не обратил, но она – она просто так бучу бы не подняла. У Дели интуиция работает безотказно. Вцепилась она в Витьку, в билет этот – значит, не просто так. Прописать бы Витьке «двоечку», он бы сразу раскололся, что за дела такие, но у Дельки свой план, и рушить его нельзя – обидится, потом мирись с ней. Это, блин, не так-то просто, она по пустякам не обижается.
* * *
Она и попала сюда, потому что обиделась. Расстроила её девочка одна в школе, сказала, что, мол, одевается Аделина бедно, и мать у неё древним ремеслом промышляет. Да, видно, не слишком спросом пользуется, если нормальные колготки дочке купить не может, и той приходится стрелки лаком для ногтей замазывать, чтобы дальше не ползли. Девочка та была популярной, активной, красивой, и, видимо, чтобы статус свой на уровне держать, Аделину прилюдно не раз высмеивала. Компания прихвостней красавицу поддерживала смешками и поддакиванием. Аделина молчала, вида не подавала, что задевают её сии речи, но серчала, да.
И однажды, когда вновь о скудных сексуальных способностях своей матери услышала, подговорила примороженную шпану местную – ребят постарше, да и малолеток тоже, и через несколько дней вместе с ними подкараулили они девчонок. Те втроём из школы по двору шагали, когда их окружили.
Аделина била обидчицу от души. За то, что та прилюдно её колготки драные высмеяла и детский ранец, а ещё на отсутствие бюстгальтера внимание обратила. Всё ей Аделина мысленно припомнила. Мальчишки смотрели, на телефон драку снимали, советы, как лучше ударить, давали. Подруг «жертвы» держали, чтобы те за экзекуцией внимательно наблюдали, да родителям не позвонили, чтобы малину не испортить.
А Аделина лупила по красивой девочке кулаками, сбитыми в кровь, а по-мужски, молча, сосредоточенно. За мать била, которую та шлюхой обозвала. А хоть бы и так! Какое её сучье дело? Потом отдышаться не могла. Сидела на лавке в соседнем дворе, в себя приходила.
Кара-то, конечно, её настигла. Аделина и не отрицала ничего, да и видео в тот же день в социальной сети выложили. Инспектору по делам несовершеннолетних – доброй тётеньке с ярко подведёнными черным карандашом глазами, «преступница» честно сказала, что не раскаивается. Чуть не убила? Жаль. Повезло что не убила? Кому повезло? Аделине? А-а-а! Она думала, этой Барби повезло. Только ей ни хрена не повезло – морду она ей хорошо раскурочила.
Спасло Аделину то, что многие подтвердили, что девочка из неполной семьи на протяжении многих лет подвергалась буллингу со стороны детей обеспеченных. Видели это одноклассники, учителя и классный руководитель. И все хорошую характеристику Аделине дали: тихая, беспроблемная, учится хорошо. Но от звания «трудный подросток» девчонка не отвертелась, и в интернат её определили. А мать вскоре нашли в лесочке у трассы, убиенной. Видимо, дала не тому. Или не дала.
.
Следующая часть тут