Эпилог
Судьбы персонажей этого повествования развивались и пересекались причудливым образом после весны 1919 года, когда страстный роман Якова Блюмкина и Натальи Палей прервался по велению Предназначения. Судьбы всех людей описываются одним и тем же знаком, чёрточкой между двумя датами. Что такое счастливая жизнь? Что лучше? Приключения или скука? Яркий конец или долгое прозябание? Это вопросы праздные. Судьба выберет сама.
Россия после взрыва бунтарских настроений против наследственной аристократии вернулась к своему всегдашнему устройству, то есть бездарный тиран на престоле, воровское окружение и покорное население. Периодически происходили встряски, своего рода праздники непослушания, массовые зверства и конфискации. Лихие ребята из народа заменяли прежних хозяев и всё возвращалось на круги своя вплоть до очередной, так называемой революции.
Владимир Ульянов (Ленин) прожил в болезнях ещё менее пяти лет после лета 1919. Русская пропаганда создала из него мифический образ яйцеголового зажигательного трибуна и использовала как символ вплоть до краха идеи коммунизма, произошедшего в агонии дефицита самых повседневно необходимых вещей. Само тело Ленина, как безбожного путаника, оказалось непогребенным в Мавзолее, реализовав его страшные кошмары наяву. Всю сиюминутную чепуху, которую он испражнил из своего неугомонно воспалённого мозга, издали миллионными тиражами и использовали в качестве изощрённой интеллектуальной пытки любознательного молодняка. Их заставляли конспектировать его пустые бредовые тексты, провозглашая их трудами Гения. Люди ко всему приспосабливаются, на то и естественный отбор. В стране Советов главным свойством выживания стало безразличие ко лжи и агрессивное лицемерие.
Феликс Дзержинский пережил Ленина только на два года. Умер от непонятно чего после выступления на заседании Правительства. Якобы переутомился в борьбе за светлое будущее, вот и надорвался. Может, отравили соратники, отравив воду в его стакане, может, покарал Бог. В любом случае он стал символом политических репрессий, нависая огромным памятником идолу государственной жестокости перед штаб-квартирой секретной полиции.
Судьбы попутчиков Ленина, вернувшихся вмести с ним из иммиграции в запломбированном вагоне через воюющую с Российской Империей Германию, были разнообразно печальны. Пришедший к бесконтрольной власти бывший агент-провокатор царской охранки позаботился, чтобы никто из них не оказался в руководстве СССР, а большинство так или иначе репрессированы, или ушли в безвестность. Нарком Просвещения Луначарский умер в Испании от стенокардии, очень схоже с Дзержинским. Петр Войков, который в 1927 году был послом СССР в Польше, был застелен по трафарету убийства Урицкого и последние остававшиеся в России аристократы были казнены как заложники.
По иронии советского правосудия, Льва Троцкого, который пробрался в Россию обходным путём, ложно обвинили в том, что он был в том самом пломбированном немцами вагоне, а потому их шпион. Герой Советского Союза прибил создателя этого государства в Мексике ударом ледоруба по темечку.
Карл Радек был среди организаторов проезда радикальных революционеров через враждебную Германию в Россию в 1917 году. Он прожил дольше, чем большинство других иммигрантов-большевиков. После революционных событий в Германии был арестован, но за формальным отсутствием доказательств был отпущен. Закрыть дело постарался Канарис. Радек был эстетом, высоко ценившим очарование образа фашистских частей национал-социалистов Германии. Он видел в них вышколенное до уровня инстинктов супер-животное, приручённое Вождём. Что-то вроде Римского легиона, но ещё более смертоносное создание. Впрочем, он был непостоянен в пристрастиях, это было мимолётное увлечение. Позже он клеймил фашистов, как и все остальные. Карл сыграл важную роль во время окончательного перевоплощения Якова Блюмкина в Рихарда Зорге. Он лояльно настучал, что Блюмкин рассказал ему о встрече с опальным Троцким за границей. Это послужило поводом ареста, имитации расстрела и реинкарнации Якова в теле Рихарда Зорге. Длинный язык сатирика и неугомонность Радека настолько противоречили скучной бюрократической системе, выстраиваемой Сталиным, что Карла Радека не раз наказывали, но прощали. Под конец его убили во время заключения 1939 году.
Максим Горький, писатель, мыслитель, любовник. Великан на земле лилипутов. Метался всю оставшуюся жизнь, пытаясь воспеть, грянувшую бурю революции, которую сам призывал в своих книгах. Получив, что хотел, ужаснулся, оказавшись в полном разладе с собой. Уезжал из страны Советов, возвращался, любил Муру Будберг. Умер в 1936, оставив автобиографию, замаскированную под роман о вымышленном интеллигенте в России, как он сам.
Мура Будберг, получив задание присматривать за неуправляемым автором Горьким, нашла в отношениях с интеллигентами вообще некую пикантность. Она добавила английского писателя-фантаста Герберта Уэллса к аргументам справедливости философии примата совокупления. Все спецслужбы мира с ней сотрудничали и присматривали. Она их терпела. Мура сама писала сценарии для фильмов и была любимой игрушкой высших сил.
Марианна Пистолькорс, единоутробная сестра Натали Палей после гастролей в 1921 году в Риге решила там остаться и играла под псевдонимом Мария Павлова в постановках своего гражданского мужа. Вернуться назад в Советскую Россию к её счастью ей не разрешили. Она продолжила актёрскую карьеру в Париже, а потом и США. Всю жизнь издалека следила и завидовала славе Натали Палей, избегая прямых контактов.
Сергей Илларионович Сахаров, так и не оправился после тюрьмы ВЧК. Его туберкулёз постепенно прогрессировал весь 1919 год. Привезя под Новый Год в голодный Петроград состав с продовольствием, конфискованным на юге страны, он простудился и слёг с воспалением лёгких. Через неделю умер в канун православного рождества. Его старший сын Герман был не в состоянии поверить, что отца больше нет. Он подносил ко рту умершего зеркало, наблюдая не запотеет ли оно от незаметного глазу дыхания. Втыкал вилку в руки и ноги. Может, дёрнется папа, может, пойдёт кровь. Его отец умер и был похоронен неподалёку от дома, рядом с церковью Святого Иова, стоящей внутри Волковского кладбища Петрограда. Его вдова Любовь Григорьевна стала активной прихожанкой. Церковь пережила все перипетии атеистической власти, в том числе и решение о её закрытии и сносе. Руки у новых хозяев не дотянулись.
Герман Сахаров окончил в 1924 коммерческое училище, которое при новой власти переименовали в единую трудовую школу. Он оказался в затруднительной ситуации из-за того, что его дядя, Николай Сахаров, служил в штабном поезде Троцкого. Для поступления в высшее учебное заведение надо было не только сдать вступительные экзамены, но и представить автобиографию, в которой указать всё про происхождение. Экзамены он сдавал лучше других, но его автобиография закрыла дверь к дальнейшему образованию. Оба факта: арест его отца и служба дяди у Троцкого были запретительными сигналами. Ему удалось по протекции коллег отца поступить лишь в среднее учебное заведение, Политехнический институт путей сообщения. Этого ему было мало.
Обходная дорога к знаниям лежала через армию. Герман оказался слушателем уже неоднократно здесь упоминаемого Михайловского артиллерийского училища, которое тогда называлась АрТехШкола. Здесь он встретился с Владимиром Месарошем (Палеем), который после возвращения из Германии служил преподавателем экономики. Владимир Палей до 1925 года поддерживал и развивал в Германии легенду Рихарда Зорге для последующего перевоплощения в него Якова Блюмкина по возвращению в СССР. Передав личность Зорге, он вернулся в Ленинград (Петербург), где опять поселился в квартире матери Владимира Шорре, Эмили Карловны.
Любознательный юноша Герман и исключительно образованный Владимир подружились. Герман Сахаров любил приглашать друзей в гости на квартиру матери, которая была мастерица печь пироги. Во время праздных бесед Владимир Палей узнал историю освобождения мужа хозяйки дома, Любови Сахаровой, и прямую связь через писателя Горького с его собственным спасением.
Сам Владимир Шорре без приключений перешёл западную границу Советской Республики, возвращаясь из Швейцарии весной 1919 года. После доклада Дзержинскому о проделанной работе, передачи номеров открытых счетов в банках Европы, в основном Швейцарии, Шорре направили на фронта гражданской войны, где тогда красным было очень тяжело.
Владимира Шорре назначили начальником Штаба 4 дивизии Будённовской конной армии. Как участник Х съезда Российской коммунистической партии (большевиков) был мобилизован на подавление Кронштадтского восстания. Полз в белом маскхалате по льду Финского залива до острова, участвовал в штурме, был позднее награждён Орденом Красного Знамени, будучи уже слушателем Военной Академии Генерального Штаба. Подавлял восстание возле Царицына. В Академии, служившей чем-то вроде санатория для восстановления сил между акциями, он вновь пересёкся с Яковом Блюмкиным, который там то появлялся, то исчезал, выполняя очередное секретное задание.
Главным событием во время учёбы в Академии Генштаба была для Шорре встреча с будущей женой, Марией Ивановной Соловьевой, которая настояла на церковном венчании, чем погубила на корню его партийную и военную карьеру. Шорре демобилизовали из армии и назначили в Управлении Дворцовыми Музеями надзирать за Царскосельским Дворцом. Там в Церковном Флигеле Екатерининского Дворца, где они тогда жили, родилась зимой 1925 года девочка наречённая Еленой.
В 1932 году Владимир Шорре развёлся с женой и исчез из публичного пространства. Можно предполагать, что, как ходили слухи, был расстрелян за связь с Троцким, а может быть отправлен на нелегальную работу за границу. Его жена с двумя дочками остались жить со свекровью, Констанцией Васильевной, в квартире на Васильевском острове, где также под чужим именем занимал комнату Владимир Палей. Приходя в гости к своему другу и наставнику, Герман Сахаров время от времени встречался в коридоре и общей кухне этой огромной квартиры с племянницей Владимира Шорре, Ириной, и поглядывал на красавицу. Она, со своей стороны, не обращала на него особого внимания.
После убийства Кирова в конце 1934 года в Ленинграде, как тогда стал называться Петроград, начался поиск «бывших людей». Дело было поставлено на методическую основу, скрупулёзно проверялись биографии каждого жителя города, да и по всей стране тоже хоть и с меньшей интенсивностью. Оставшись без покровительства Якова Блюмкина, великий князь Владимир Палей кожей ощущал, что над ним сгущаются тучи. У него были безупречные документы бывшего австрийского военнопленного в дальнейшем проходившего службу в частях красной армии. У него не было только свидетелей, которые могли подтвердить, что встречались с ним в детстве и юности, что ходили в одну и ту же школу. Его деятельность в Германии была совершенно секретна, а Яков Блюмкин, который был его контактом в ВЧК, уже официально осуждён и расстрелян. Разоблачение казалось совершенно неизбежным.
Владимир Палей решил, не дожидаясь развязки, взять дело в свои руки при этом отплатить добром семье Сахаровых, которые подарили ему, пусть опосредованно, возможность избежать жуткой смерти в шахте под Алапаевском. Он также помнил о благородном слове, которое дал Якову Блюмкину, Максиму, как тот тогда назвался, обещая, что покончит с собой в случае, если нависнет угроза разоблачения. Великий Князь решил уйти из жизни так благородно, что сам греховный акт самоубийства померкнет перед тем, как он будет обставлен.
Владимир написал прощальное и отчасти благодарственное письмо на имя Германа Сахарова, в котором извинялся за обман Советской власти трудового народа, утверждая, что понял из разговоров, что Герман начинает подозревать его в том, что он бывший аристократ. Поэтому, чтобы избежать разоблачения, ему пришлось умереть. Он просит направить группу сотрудников НКВД СССР на Волковское кладбище, на могилу Сергея Сахарова, чтобы в полночь, когда они прибудут на место, после выстрела в голову, его личное оружие не потеряется и не попадёт в руки криминальных элементов.
Герман Сахаров в результате этого события был отмечен и назначен на должность начальника отдела контрразведки в оружейном хранилище морской базы Ленинграда. Спокойный и скрупулёзный молодой человек оказался на своём месте. Ему удалось выявить ещё и других сотрудников, которые скрывали своё происхождение. Он использовал именно тот метод, который в приватном разговоре, гипотетически объяснил ему Владимир Палей. У каждого человека, если он тот, за кого себя выдаёт, есть люди, которые его знали раньше. В автобиографии можно написать любую выдумку, которая будет принята за чистую монету во всех случаях, если её автор занимает пустяковую должность. Но, если он делает карьеру, занимая ключевые посты в государстве, то проверить надо всё, в том числе воспоминания соседей по деревне, откуда он родом.
Герман Сергеевич Сахаров впоследствии неукоснительно следовал принципу полной прозрачности. Каждый раз, когда ему приходилось писать о себе, он упоминал все. Все, что он знал о себе и всех родственниках. Никогда не курил и был убеждённым трезвенником, что в те годы делало его почти что… Кем? И не скажешь, что асоциальным элементом, чтобы не преувеличить противостояние обществу, но и смягчить не получается. Ему даже приходилось маскироваться за своего за праздничным столом, наливая воду в графин, как будто это водка. В партию коммунистов не вступил, придумав отговорку, что не может подчиняться большинству, если это вредит службе. Адмиралом он не стал, остановившись в шаге, чтобы стать высшим офицером, но и не был казнён как подозрительный враг народа, что важнее.
Герман перед самым нападением гитлеровской Германии на СССР поступил в Военно-морскую Академию. Только одну ночь провёл на Пулковских высотах, ожидая штурм Ленинграда, а потом всю Академию эвакуировали на Каспийское море в Астрахань, потом и в Самарканд. Доучившись в конце 1944 года, он оказался в распоряжении в Главном Морском Штабе на секретной аналитической работе, связанной с атомным проектом. Формально в войне так и не участвовал. Приехав после войны к матери в Ленинград посетил квартиру Шорре на Васильевском Острове, где узнал о судьбе Иры.
Ирина со своим гражданским мужем Семеном Куриловым во время эвакуации из Ленинграда на барже №752 попала под атаку немецкой авиации. Баржа затонула, а Ира и Семён оказались в холодной осенней Ладожской воде. Ира утонула, а Семён выжил. Заходил к Шорре, но поддерживать отношений не стал.
Герман оказался в квартире в тот момент, когда вернувшаяся из Москвы студентка Елена Шорре, перевёдшаяся в Политехнический институт из Института Стали, лежала в постели с простудой. Увидев, подсевшего к ней блестящего морского офицера, она подумала про себя – Пропала!.. – Они вскоре поженились. Несмотря на 18 лет разницы в возрасте и попытку Елены развестись, прожили вместе 38 лет до его смерти. Автор этой книги их сын Леонид.
Перейти в Начало романа. На предыдущий отрывок
Приобрести полный текст романа «Закулиса» в бумажной или электронной формах можно в Blurb и онлайн магазине Ozon.
Авторская версия романа на английском языке “Backstage” доступна на Amazon