Вернувшись домой, Костя сразу же прошел к столу и разложил дневник ученого… Усталость моментально отступила, вытесненная азартом исследователя. Он снова вгляделся в схему: линии, сходящиеся в «тихом квадрате» у аптеки, имели четкие точки начала на окраинах города.
Вооружившись линейкой и карандашом, Костя попытался перенести масштаб с пожелтевшей страницы на современную онлайн-карту. Это было непросто, но через час кропотливой работы у него в блокноте появилось три примерных адреса.
— Посмотрим, что там за «геометрия», — пробормотал он, вбивая первый адрес в поисковик.
Сначала интернет выдавал стандартную чепуху: объявления о продаже гаражей, скучные новости о ремонте теплосетей. Костя уже готов был признать теорию ученого бредом, но на четвёртом адресе — угол Пролетарской и Глухого переулка — поисковая система внезапно «запестрела» заголовками местных криминальных сводок.
Это место в Великом Овраге пользовалось дурной славой, но не из-за грабежей или другого криминала… Оказалось, что там всё время что-то падало на голову.
Первая ссылка вела на архивную статью пятнадцатилетней давности: «Трагедия на Пролетарской: случайный прохожий погиб от упавшего с карниза кирпича».
Чуть ниже — пост посвежее из городской группы: «Осторожно! У старой водокачки на девушку обрушился пласт снега. Слава богу, отделалась легким испугом и мокрой курткой».
Костя листал дальше, а абсурдность происшествий только нарастала… У кого-то с балкона четвёртого этажа выскользнул тяжёлый молоток и угодил прямо в дремавшего на скамейке кота. В другом случае на крыльцо рухнул цветочный горшок, хотя на окнах выше не было ни единого растения; жительница дома, выходившая из подъезда в тот момент, получила черепно-мозговую…
— Гравитация там, что ли, усиленная? — Костя нервно потёр переносицу.
Он посмотрел на схему в дневнике. Эта точка была одной из «опорных» для линии, ведущей к аптеке. В голове всплыла фраза об эксперименте с порядком вещей... Что, если эти падения — не случайность, а попытка реальности избавиться от предметов, которые «выпали» из системы?
Несмотря на жгучее любопытство, Константин осознал: у него просто нет времени на полевые исследования... Сообщение от мамы висело в уведомлениях немым упрёком — каникулы приближались, а вместе с ними и семейный сбор, который нельзя было пропустить. Чтобы уехать со спокойной совестью и полным кошельком, Костя перешёл в режим «автопилота». Следующие несколько дней он собирался превратить в бесконечный марафон: в архиве работать с удвоенной силой и рассортировать как можно больше литературы наперёд, чтобы не терять расположения главного методиста...
Сразу после библиотеки он должен был мчаться то в местный небольшой ТЦ, чтобы помочь с установкой новогоднего декора, то в полиграфический центр, где Костя занимался монотонной оцифровкой документов. В такие дни он возвращался домой за полночь, едва переставляя ноги, и сил хватало только на то, чтобы наскоро поужинать и доползти до кровати…
Дневник натуралиста лежал на краю стола, придавленный тяжёлым томом «Истории ремёсел», словно прирученный зверь. Костя лишь изредка бросал на него короткий взгляд. Мысли о «точках падения» и странной тишине у аптеки отошли на второй план, вытесненные бытовыми заботами и подсчётом наличности на билеты.
Наконец, после череды бессонных ночей и бесконечных подработок в кармане у Кости оказалась заветная сумма. Денег хватало не просто на дорогу, а на билет на самолёт до Москвы. Мысль о том, что вместо суточной тряски в душном автобусе он проведёт в небе всего полтора часа, грела лучше полного кошелька.
***
Перед самым выходом, когда дорожная сумка уже стояла у двери, Костя пробежал беглым взглядом по своей комнате, и взор его замер на поверхности рабочего стола. Взгляд зацепился за старую тетрадь — дневник натуралиста… Он протянул руку, намереваясь закинуть его в рюкзак, но в последний момент помедлил.
— А если сумка потеряется в аэропорту? — прошептал он. — Или я в суматохе забуду её у родителей и кто-нибудь из племянников решит в ней порисовать?
Риск был слишком велик. Эта тетрадь стала для него чем-то большим, чем просто архивной находкой; она была ключом к некой тайне, только вот ещё непонятно к какой, и потерять её означало оборвать тонкую нить, ведущую к разгадке… Костя решил, что в пустом доме дневнику будет безопаснее.
Он подошёл к заправленной кровати, приподнял тяжёлую перьевую подушку и бережно положил туда потрёпанную тетрадь. Накрыл сверху покрывалом, разгладил складки — со стороны ничего не было заметно.
На улице коротко и требовательно бибикнули. Костя подхватил сумку, дважды провернул ключ в замке и вышел в морозное утро. У калитки, окутанная облаком сизого пара, его ждала знакомая «Лада».
— Видал я всякое, но чтоб в Москву из провинции на самолёте возвращались — это ты молодец. Нашёл-таки у нас золотую жилу? — Василий Ефимыч, щурясь от яркого зимнего солнца, закинул багаж в машину. — Домой летишь? Правильно, праздники — дело серьёзное, нельзя опаздывать… Когда обратно планируешь?
— Числа четырнадцатого! — ответил парень, забираясь в прогретый салон.
— Ого! Немало. Это ж ты, получается, полмесяца отсутствовать будешь… — Таксист задумчиво забарабанил пальцами по рулю, не сводя глаз со своего дома, который арендовал Константин.
— Получается так, — подтвердил Костя, ещё не понимая, к чему он ведёт.— Ты тогда за январь мне только половину суммы отдашь. Как приедешь — так и рассчитаемся...
— Ой, спасибо вам большое! — Костя едва не подпрыгнул на сиденье. — Правда, спасибо! Не ожидал...
— Да не за что, я же тебе сразу сказал — цену задирать не буду. Ну, погнали, а то ещё опоздаешь на рейс…
И машина плавно тронулась, оставляя позади заснеженную улицу и спящий под слоем инея архив. Костя откинулся на сиденье, глядя, как мимо пролетают знакомые фасады и та самая стена с цифрой 73. Он ехал домой, но странное чувство подсказывало ему: он оставляет здесь не просто вещи, а часть самого себя, которая уже никогда не станет прежней…