Вторая весна. Глава 1.
Тишину, ставшую почти осязаемой, взорвал резкий звонок телефона. Я вздрогнула, будто в кухне сработала пожарная сигнализация.
Экран высветил: «Виктория». Моя давняя подруга, человек-ураган и главный эксперт по выживанию в экстремальных условиях.
Я машинально приняла вызов.
— Ты чем там занята? — бодро прогремела Вика.
— Нарезаешь праздничные салаты в промышленных масштабах?
— Вика... Толя провел процедуру банкротства нашей семьи, — мой голос надломился, и ледяной булыжник внутри начал таять, превращаясь в обжигающие слезы.
— Он ушел!
— Погоди! Отставить панику! — рявкнула Вика так, что я едва не выронила телефон.
— Что значит ушел? В кружок радиолюбителей на ночную смену?
— Совсем ушел! — я уже не просто плакала, а буквально выла, размазывая слезы по лицу.
— Насовсем! У него там... другой инвестиционный проект! Новая женщина и пополнение штата в ближайшей перспективе!
— Так! — скомандовала Вика тоном генерала перед наступлением.
— Слышишь меня? Сиди на месте, ничего не предпринимай и не вздумай аннулировать себя как боевую единицу! Я буду через двадцать минут.
— Угу... — выдохнула я, содрогаясь от рыданий.
— Жду.
Ровно через двадцать пять минут в квартиру, словно спецназ на штурм, ворвалась Виктория.
Она деловито водрузила на стол увесистый пакет, из недр которого появились бутылка ледяного горячительного и вакуумная упаковка дорогого сервелата.
— Извлекай из закромов хрусталь! — скомандовала она, игнорируя мой заплаканный вид.
— Будем проводить экстренную дезинфекцию души!
Я послушно, как робот, выставила на стол две изящные стопки. Вика с решительным щелчком сорвала пробку и до краев наполнила емкости.
— Пей! — она протянула мне стопку, глядя прямо в глаза.
— Залпом!
— Вика, ты же знаешь, мой максимум, бокал шампанского по великим праздникам, — я посмотрела на подругу сквозь пелену новых слез.
— Я же не употребляю такие... крепкие аргументы.
— Пей, я сказала! — прикрикнула Вика, и в её голосе прорезались нотки профессионального психолога-реаниматолога.
— Сейчас это не алкоголь, это анестезия. Единственное лекарство, способное купировать твой болевой шок. Глотай!
Я послушно опрокинула содержимое стопки. Резкая, обжигающая жидкость мгновенно перехватила горло. Я зашлась в сухом кашле. Виктория тут же подсунула мне стакан с морсом.
— На, гаси пожар, — велела она.
— Сейчас отпустит. Систему надо перезагрузить.
Горячая волна медленно скатилась вниз, по пути превращаясь в странное, тяжелое тепло.
Я машинально придвинула к себе тарелку. Отломив кусок уже совсем остывшего ленивого голубца, отправила его в рот, почти не чувствуя вкуса.
— Каков субъект, а? — Вика сочувственно лепетала и в её голосе звенела чистая, неразбавленная злость.
— И ведь как рассчитал, паразит! Прямо накануне твоего юбилея!
— Да какая теперь разница, — я покачала головой, чувствуя, как внутри разливается тупая апатия.
— Днем раньше, днем позже... Итоговое сальдо всё равно отрицательное. Суть-то не меняется от даты в календаре.
— Кто эта... «преемница»? Знаешь её? — осторожно спросила подруга.
— Кристина, помощница нашего генерального, — я снова всхлипнула, вспоминая холеную девицу, которая всегда слишком лучезарно улыбалась Анатолию при встречах.
— Эта карьеристка через постель? — Виктория деловито наполнила стопки. В её глазах вспыхнул опасный огонек.
— Да на этой Кристине клейма ставить негде! — Вика выразительно закатила глаза.
— О её «сверхнормативных услугах» для топ-менеджмента в курилках легенды слагают. Даже наш гендиректор пускал на неё слюни.
А твой-то, великий стратег, неужели решил, что он единственный эксклюзивный экземпляр в этом сомнительном холдинге?
— Он сказал, там намечается новый проект... расширение семьи, — я приняла стопку из рук подруги, чувствуя, как внутри всё сжимается от унижения.
— Она ждет ребенка.
— И он в это безоговорочно поверил? — Виктория издала короткий смешок, больше похожий на лай.
— Там в графе «отцовство» может стоять весь наш кадровый резерв. Ты уверена, что Анатолий единственный бенефициар этого «стартапа»?
— Он утверждает, что его вклад основной, — я поморщилась, будто от зубной боли и опрокинула вторую стопку.
В последний раз я дегустировала подобное «топливо» в девятнадцать, когда изо всех сил пыталась казаться роковой женщиной в компании старшекурсников.
Тогда мой организм объявил мне санкции на целые сутки и повторять эксперимент желания не возникало.
Но сейчас вторая порция проскользнула на удивление гладко, словно смазывая шестеренки заклинившего механизма.
Боль не исчезла, нет, она просто мигрировала в глубокое подполье, перестав жечь слизистую души.
— Нор, ты что, решила объявить себя банкротом? — Вика внимательно посмотрела на меня, подпирая щеку рукой.
— С каких это пор мы ставим крест на активах? Посмотри на себя: ты же выглядишь максимум на тридцать два!
Стать, осанка, ноги такие, что на них можно отдельную страховку оформлять. В тебе породы больше, чем во всем офисном планктоне.
Это я, уютный домашний комбинат по переработке плюшек, а ты у нас штучный экземпляр.
— Мой личный опыт ограничен единственным страховым случаем, — призналась я, чувствуя, как алкоголь развязывает язык.
— Кроме Анатолия, в моей жизни не было других... контрагентов. Я даже теоретически не представляю, как это, подпустить к себе кого-то другого.
— Считай это выходом на международный рынок, — пообещала Виктория, хитро прищурившись.
— Разнообразие портфеля ещё никому не вредило. Я знаю, о чем говорю: за моими плечами два официальных расторжения брака и десяток краткосрочных сделок. Поверь, мир гораздо шире, чем спальня одного самоуверенного аналитика.
Виктория пребывала в своем третьем официальном статусе «замужем» и ни разу в жизни не оглядывалась назад с сожалением.
Из ее краткосрочных романов в перерывах между браками можно было бы составить увесистый альманах по практической психологии.
Правда, от каждого супруга у подруги оставалось по живому «наследству» в виде ребенка, чем я похвастаться не могла.
В моей личной бухгалтерии графа «дети» пустовала, несмотря на все попытки закрыть этот долг перед судьбой.
Многочисленные аудиты в лучших клиниках города не давали результата. Врачи лишь разводили руками, утверждая, что я абсолютно исправна и готова к эксплуатации.
Я мечтала о ребенке, грезила о процедуре ЭКО, видя в этом наш последний шанс на спасение общего будущего.
Но именно тогда Толя внезапно ушел в глухую оборону. Он категорически отказался от участия в «проекте», мотивируя это тем, что его и так всё устраивает.
А вот предъявлять мне претензии по поводу отсутствия наследников он начал гораздо позже . Как раз когда мне перевалило за сорок. Тема ЭКО в его глазах превратилась в «нецелевое использование ресурсов».
— Давай-ка я помогу тебе с логистикой на завтра, — Виктория решительно отодвинула пустую стопку и кивнула в сторону холодильника.
— На корпоратив в любом случае нужно выходить во всеоружии. Праздничный стол сам себя не засервирует.
— Вика, ты серьезно считаешь, что мне сейчас до офисных фуршетов? — я с сомнением посмотрела на свои руки, которые все еще подрагивали.
— Какой из меня именинник? Я сейчас больше напоминаю ликвидационную комиссию в разгаре работы.
— В том-то и дело! — подруга авторитетно стукнула ладонью по столу.
— Это именно то, что прописал тебе доктор в моем лице. Тебе нужно не просто «забыться», тебе нужно сменить декорации.
Если запереться в четырех стенах с голубцами и призраком Анатолия, ты к утру сама превратишься в памятник обманутым ожиданиям.
А там — люди, движение… Жизнь должна заиграть красками, пусть даже это будут краски яркого макияжа, за которым ты спрячешь заплаканные глаза.
Я на мгновение задумалась. В голове, благодаря «анестезии», наконец-то установилась странная, звенящая ясность.
— А ведь ты права, — медленно произнесла я, и эта мысль отозвалась внутри неожиданным теплом.
— На Анатолии свет клином не сошелся. По сути, он просто неэффективный собственник, который освободил место для новых инвестиций. У меня впереди еще целых полжизни, и я не собираюсь списывать их в убыток.
— Вот! Узнаю почерк главного бухгалтера! — обрадовалась Виктория, снова потянувшись к бутылке.
— Лекарство определенно начало действовать, ментальные блоки сняты. Давай закрепим успех, чтобы завтра ты вошла в офис как королева, а не как жертва сокращения штатов.
Виктория с видом триумфатора наполнила стопки в третий раз. Этот раунд должен был стать финальным аккордом нашей стихийной психотерапии.
— За твое личное светлое будущее, Элечка! — провозгласила она тост, и хрустальный звон наших стопок прозвучал в тишине кухни как сигнал к началу новой эпохи.
— За выход из кризиса с высоко поднятой головой!
— За новую жизнь без балласта! — отозвалась я, решительно опрокидывая жгучую жидкость.
В этот момент, под аккомпанемент сочувственного взгляда подруги и тепла, разливающегося по венам, я действительно в это поверила.
Ледяной валун в груди окончательно растаял, оставив после себя странную, звенящую пустоту, которую срочно хотелось заполнить чем-то стоящим.
В моем персональном календаре завтра значилось не просто сорокапятилетие, а масштабный ребрендинг всей судьбы. Ревизия закончена, активы пересчитаны, и, кажется, я всё еще остаюсь в плюсе.
Подписывайтесь, если цените глубокую авторскую прозу. Без нейросетей и искусственного привкуса. Эксклюзивно на Дзене!
Рекомендую почитать: