В Ленинграде в самом начале июля сыграли свадьбу. Валера и Лена расписались в красивом дворце, потом был ресторан, гости, тосты, цветы. Лена была в своём кружевном платье, сияла, принимала поздравления. Валера стоял рядом, улыбался, но почему-то среди всей этой напыщенной публики чувствовал себя лишним.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/ad53Ispjkge3CC5F
Подруги Лены откровенно завидовали ей:
— Ну, Ленка, повезло тебе! Это ж надо было такого красавца отхватить!
Лена сначала гордилась Валерой, а потом бесконечные комплименты в его адрес стали её злить. Получалось, что Валера – главная звезда свадебного торжества, а она, Лена, - его бледная тень.
— Лен, ты чего? — спросила Света, заметив, как подруга стиснула челюсти. — У тебя лицо каменное, а должно сиять.
— Сияю, — ответила Лена натянуто. — Смотри, как сияю.
Она перевела взгляд на Валеру. Он стоял в окружении её дальних родственников, что-то рассказывал, улыбался — легко, свободно, обворожительно. Одна из родственниц, троюродная тётка Поля из Пскова, слушала раскрыв рот, потом подошла к Лене:
— Это ж надо, какой мужчина на тебе женился! И хорошо собой, и говорит, говорит-то как!
— Спасибо, тётя, - язвительно ответила Лена. – Вы меня очень порадовали.
«Я опять почувствовала себя вторым сортом рядом с Валерой» - хотела добавить она, но промолчала, вместо этого отошла к окну.
Ресторан «Метрополь» на Невском — люстры, белые скатерти, хрусталь. Всё как она мечтала. По высшему разряду. Только почему же внутри так пусто? То ли это, чего она хотела?
Лена аккуратно промокнула глаза платочком, чтобы тушь не размазать. Посмотрела на мужа. Валера поймал её взгляд и вдруг оставил её родственников, подошёл, взял за руку.
— Пойдём танцевать, — сказал негромко.
— Ты же не любишь танцевать.
— Сегодня — люблю.
Он прижал её к себе, и они закружились под музыку из репродуктора — что-то медленное, душевное. Лена закрыла глаза и на минуту поверила, что всё будет хорошо, что это просто нервы.
Лена положила голову ему на плечо и почувствовала, как напряжены его мышцы. Валера тоже не расслаблялся — вёл её по кругу чётко, выверено, словно боялся ошибиться, наступить на ногу, выдать себя. Лена вдруг подумала: он танцует не потому, что хочет. А потому, что так надо. Гостям надо, маме её надо, тёте Поле из Пскова надо. А им двоим — надо ли?
— Валер, — прошептала она, не поднимая головы. — Ты счастлив?
Он чуть замедлил шаг.
— А ты как думаешь?
— Я спрашиваю.
— Лен, — он чуть отстранился, заглянул в глаза. — У нас свадьба, мы с тобой так долго к ней шли. Ссорились, расходились. А теперь… теперь, когда все неурядицы позади, конечно, я счастлив!
«Позади ли все эти неурядицы? – подумала Лена. – Или всё только начинается?»
Она хотела сильнее прижаться к Валере в танце, но медленная музыка кончилась. Вместо этого заиграли весёлую мелодию, в зале сразу стало шумно, закричали «горько». Валера поцеловал её — коротко, сухо, не так, как целовал, когда они оставались наедине. И от этого поцелуя Лене стало ещё холоднее.
За столом всё смешалось. Отец Лены, Михаил Петрович, поднял тост «за молодых и за их долгую дорогу», Света что-то шептала на ухо Денису, тот кивал, поправляя очки. Лена ковыряла вилкой салат оливье и смотрела, как Валера разливает по бокалам вино. Красиво разливает. Ловко. И улыбается — каждому гостю по отдельности.
«Актёр, — вспомнила Лена слова матери. — Хороший актёр».
Но тут же одёрнула себя. Нет. Не актёр. Просто… просто умеет быть разным. С ней — один. С людьми — другой. Разве это плохо?
Родители Лены смотрели на новоиспечённого зятя с холодной вежливостью. Евгения Григорьевна, то и дело делала замечания:
— Валера, не вздумай много пить, не позорь мою дочь! Два бокала шампанского тебе вполне достаточно!
Валера кивал, делал, как велела тёща и так обворожительно улыбался, что сама Евгения Григорьевна терялась на мгновение.
Ближе к вечеру, когда самые стойкие гости ещё допивали коньяк, а молодёжь высыпала танцевать, Лена вышла в коридор — подышать, прийти в себя. Оперлась спиной о прохладную стену, закрыла глаза. В голове гудело: тосты, музыка, смех, мамины слёзы, Светкины завистливые взгляды.
— Ты чего сбежала? — раздался голос из полутьмы.
Лена открыла глаза. В дальнем конце коридора, у вешалки, стояла её мать. Евгения Григорьевна держала в руке бокал с недопитым шампанским, смотрела пристально, как всегда, — будто рентгеном просвечивала.
— Мам, я не сбежала. Просто вышла.
— Тяжело, да? — мать подошла ближе. — Я вижу, дочка. Я всё вижу. Ты сегодня как будто не на своей свадьбе, а на чужих похоронах.
— Мама, прекрати, — устало сказала Лена. — Всё хорошо.
— Хорошо? — Евгения Григорьевна усмехнулась. — Твой Валера полресторана очаровал, а ты сидишь как мышка. Все только о нём и говорят. Ты этого хотела?
Лена промолчала. Потому что не знала, что ответить. Хотела ли она, чтобы на неё смотрели, ею восхищались, ей завидовали? Да, хотела. Кто ж этого не хочет?
— Мам, я замуж вышла, а не на конкурс красоты приехала.
— Умница, — съязвила мать и вдруг погладила её по щеке. — А вот Валера твой, похоже, сегодня свой звёздный час поймал. Я тебя предупреждала. Не раз. Не два. Но ты упёрлась — «судьба, судьба». Ну что ж… судьба, так судьба. Живи.
Она развернулась и ушла обратно в зал, оставив Лену одну в полумраке коридора с горьким привкусом шампанского на губах.
Вернувшись за стол, Лена увидела, что Валера пересел — теперь он сидел рядом со Светой, что-то оживлённо ей рассказывал, а та смеялась, запрокинув голову, невзначай трогая его за рукав пиджака. Денис рядом хмуро, нервно постукивая пальцами по столу.
— Весело вам? — спросила Лена, подойдя к ним.
— Лен, ты чего такая кислая? — Света даже не подумала смутиться. — Твой муж — душка, между прочим. А ты его прятала от меня столько времени!
— Я не прятала, — Лена взяла бокал, отпила. — Просто не видела необходимости вас знакомить
Валера посмотрел на неё — быстрый взгляд с прищуром. Потом вдруг встал, взял её за руку:
— Пойдём, дорогая. Пора разрезать торт.
— Какой торт? — не поняла Лена. — Мы же не заказывали…
— Я заказал. Сюрприз.
Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у всех женщин подкашивались ноги. И Лена снова почувствовала себя маленькой, незначительной. Потому что улыбка была не для неё. Для публики. Для гостей. Для «красиво».
Торт действительно оказался сюрпризом — трёхъярусный, с кремовыми розами, с фигурками жениха и невесты на самом верху. Гости ахнули, защёлкали фотоаппаратами «Смена» и «Зенит». Лена взяла длинный нож, Валера накрыл её руку своей — и они вместе разрезали первый кусок. Под крики «горько», под вспышки, под бурные аплодисменты.
«Всё как в кино, — подумала Лена. — Только кино скоро кончится. А жизнь останется».
Когда последние гости разошлись, а работники ресторана погасили половину люстр, Лена и Валера вышли на Невский. Ночь была белой, по-ленинградски прозрачной, с холодным небом и тёплым ветром с Невы. Валера молча курил, Лена стояла рядом, глядя на пустую улицу.
— Ты на меня злишься? — спросил он наконец.
— Нет.
— Врёшь.
— Немного, — призналась она. — Ты сегодня был слишком… блестящим.
— А что мне надо было быть серым? Чтобы гости с твоей стороны потом говорили, что ты вышла замуж «за какого-то монтажника»?
— Они бы так не сказали.
— Опять врёшь! Сказали бы, ещё как сказали! — он выбросил сигарету, повернулся к ней. — Монтажник, всего восемь классов окончил, живёт в съёмной комнате в коммуналке. А ты — красный диплом, НИИ, перспективы. Твоя мать и сегодня по мне прошлась, поэтому я старался. Чтобы все поняли: да, монтажник, да, без института, но я не хуже. И тебя достоин.
— Ты никому ничего доказывать не должен, — тихо сказала Лена. — Только мне. И только одно — что ты меня любишь.
Валера посмотрел на неё долго, серьёзно. Потом взял за руку, притянул к себе, поцеловал — уже по-настоящему, не для гостей, не для галочки. Так, как умел только он — жарко, требовательно, будто хотел сказать этим поцелуем всё, что не мог выговорить словами.
— А разве я ещё не доказал? — спросил он, отстранившись. — Какие тебе ещё нужны доказательства?
— Никаких… - прошептала Лена, растаяв от его поцелуя. - Я тебе верю, а на мою маму ты не обижайся. Её понять можно, она – мать, её, как и всех матерей, терзают сомнения и тревоги.
— Я не обижаюсь. Я очень благодарен твоей матери.
— Благодарен? За что?
— За то, что произвела на свет ТЕБЯ. Я не представляю своей жизни без тебя…
Слова Валеры так растрогали Лену, что она прослезилась.
— Только не плачь, — Валера провёл большим пальцем по её щеке, стирая слезу. — Вдруг Евгения Григорьевна увидит — скажет, что я тебя расстроил в первый же день. И будет права.
Лена рассмеялась сквозь слёзы, ткнулась носом ему в плечо. Валера пах табаком, заграничным одеколоном, которым с ним поделился тесть, и чем-то своим, до боли родным. Она вдруг подумала, что эти запахи теперь будут с ней всегда. И от этой мысли стало тепло и спокойно.
— Поехали в гостиницу, — сказал Валера. — Нас ждёт с тобой первая ночь в качестве мужа и жены!
Они поймали такси — чудо в субботний вечер у «Метрополя». В машине Лена сидела, прижавшись к плечу мужа, и смотрела на проплывающий за окном город. Невский, Дворцовая, Нева. Белая ночь подсвечивала всё каким-то нереальным, призрачным светом. Ленинград спать не собирался — гуляли влюблённые, сидела на скамейках молодёжь, где-то играл магнитофон.
В гостинице их ждал самый дорогой номер — Валера настоял на этом, хотя Лена сначала отмахивалась: «Зачем тратить деньги, можем и простым номером обойтись». Но он проявил твёрдость: первая ночь, сказал, должен быть особенным. И вот они стояли на пороге — уставшие, счастливые, немного пьяные от шампанского и свершившегося события.
Номер оказался светлым, с высокими потолками, тяжёлыми портьерами и широкой кроватью, застеленной белоснежным бельём. На столике в углу — бутылка советского шампанского, два бокала и записка от администрации: «Счастья вам, молодые!»
— Красиво, — прошептала Лена, оглядываясь.
— Нет на свете ничего и никого красивее тебя, — ответил Валера, закрывая дверь на ключ.
Он подошёл сзади, обнял за талию, поцеловал в макушку. Лена закрыла глаза, чувствуя, как напряжение этого длинного, суматошного, такого неправильно-правильного дня начинает отпускать. Она медленно выдохнула и прислонилась спиной к его груди, внутри разлилась уверенность, что всё это не зря.
— Мы о нашей свадьбе будем детям и внукам рассказывать, - произнёс Валера.
— А что рассказывать? – вдруг вспыхнула Лена. - Что все говорили про тебя, а не про меня?
— Ну же, Леночка, не расстраивайся. На свадьбе в основном была твоя родня и твои друзья. Я для них — новенький. На новеньких всегда внимания больше.
— Может, ты и прав… - задумчиво сказала Лена. – Но всё равно, уж очень ты сегодня старался…
— Я не для них старался. Я для тебя. Чтобы ты не стыдилась. Чтобы могла с гордым видом сказать своим: «Видите, я не ошиблась».
Лена повернулась к нему лицом, посмотрела в глаза. В белом свете ленинградской ночи, сочившемся сквозь неплотно задёрнутые шторы, его лицо казалось чужим, почти нереальным — красивое, с резкими скулами, с идеально правильными чертами. Валера выглядел красивее, чем когда-либо. И от этой красоты у неё сжалось сердце — от гордости и от страха одновременно.
Лена прижалась к нему крепче, чувствуя, как по щекам снова текут слёзы — на этот раз объяснить их причину она не могла.
— Ну вот опять, — вздохнул Валера, но голос его был тёплым, без тени раздражения. — Что мне с тобой делать, плакса?
— Любить, — сказала она шёпотом.
— А я и люблю, — он подхватил её на руки, понёс к кровати. — Доказывать надо?
— Надо, — улыбнулась Лена, чувствуя, как где-то глубоко внутри загорается огонь, которого она так долго ждала.
За окном светало. Белая ночь переходила в белое утро. Где-то внизу, на улице, проехал первый троллейбус, звякнув дугой по проводам. Новый день начинался. Их первый день в новой жизни.
А в это время на другом конце города Света не спала. Она сидела на кухне, пила остывший чай и думала о том, как Валера смотрел на Лену. Не на неё, Свету, а на Лену. С такой жадностью, с такой нежностью, что у самой Светы перехватывало дыхание.
Денис никогда так не смотрел на неё. Денис, похоже, смотрел с трепетом только на чертежи и на приборы.
— Ненормальная! — сказала себе Света. — Ты – невеста хорошего человека. У него есть отдельная квартира, со временем машина появится, дача. Чего тебе ещё?
Но где-то в глубине души маленький, противный голосок шептал: «А Ленка будет счастливее. Потому что у неё есть ОН».
Света допила чай, показавшийся ужасно горьким, несмотря на две ложки сахара, и пошла спать. Но уснула она не скоро — и снился ей Валера. И от этого сна было стыдно и сладко одновременно.
Утро встретило Лену и Валеру солнечным светом и стуком в дверь. Оказалось — горничная принесла завтрак: яичницу с колбасой, сыр, масло, свежий батон и кофе в маленькой турке. Лена никогда в жизни не завтракала в постели. Она чувствовала себя героиней какого-то иностранного фильма — красивого, неправдоподобного, но такого желанного.
— Нравится? — спросил Валера, наблюдая за ней.
— Очень, — она откусила кусочек батона с маслом. — Жалко, что это только один день.
— А кто сказал, что один? — он усмехнулся. — Вот выучусь на инженера — каждый день так жить будем.
— Каждый день не надо, — Лена рассмеялась. — Я и так счастлива. И потом — я не завтраки в постель люблю. Я тебя люблю.
— Ну и отлично, — Валера налил ей кофе. — Потому что завтраки в постель кончаются, а я — нет. Я — навсегда.
Лена посмотрела на него через пар от кофе и поверила. В этот момент — поверила. А то, что будет потом… про то она решила не думать. Ещё успеется.
— Валер, а где мы жить с тобой будем? – спросила Лена, когда пришла пора освобождать номер.
— Если тебе не нравится моя съёмная комната в коммуналке, я подыщу другую…
— Валер, я не хочу скитаться по съёмным комнатам.
— Но, дорогая, отдельную квартиру я смогу получить не раньше, чем через пять лет. Ты же прекрасно знаешь законы.
— Через пять лет я уже состарюсь, Валера!
— Через пять лет ты будешь такой же молодой и, возможно, станешь ещё красивее! Хотя… хотя ты и так – идеал! – Валера улыбнулся своей «фирменной» обворожительной улыбкой, но в этот раз она на Лену не подействовала.
— Валер, мне не до шуток! Зачем ждать пять лет? У меня же есть квартира! Да, жить придётся с моими родителями, но квартира-то четырёхкомнатная! Неужели нам там места будет мало?
— Я не уверен, что твои родители будут рады, если я перееду к вам. Скажут, мол, приехал на всё готовенькое.
— А ты не обращай внимания. Эта квартира – и моя тоже. А ты – кто? Ты – мой муж, значит, имеешь полное право жить там.
— Я не знаю, Лена, мне нужно подумать…
— Значит, мы сейчас едем не ко мне домой, а в твою комнату в коммуналке? – фыркнула Лена.
— Пока да, а там – посмотрим, - пообещал Валера, хотя не собирался жить под одной крышей с тёщей и тестем.