Рассказ "На распутье"
Глава 1
Глава 30
Глаша пришла вечером к своей бывшей подопечной, чтобы полюбоваться на ребенка. За всё время, что Лида провела в роддоме, Глаша не смогла навестить её. Погода нынче не балует. Метели такие, что с ног сбивают. Ничего не разглядеть дальше собственного носа: сугробы намело по пояс, а морозы — и говорить нечего — трескучие, пробирают до костей. Егор съездил к жене всего два раза и объяснил, что деревню занесло снегом — ни один тракторист не берётся расчищать: машины вязнут в сугробах, поэтому дороги у домов остаются нетронутыми.В лес никто не ездит: тропа не накатана, да и заблудиться недолго, потому что ничего не видно. Раньше зи́мы тоже не радовали, но в этом году погода не на шутку разбушевалась.
Сегодня, седьмого февраля, будто сам Господь развеял черные тучи по небу, утихомирив метелицу, чтобы жители Черёмушек смогли спокойно вздохнуть и заняться домашними делами: расчистить дворы, проложить дорогу до магазина и церкви, до трассы и леса. Почти неделю трудяги скучали по работе. Ведь не заплатят, если не заняться заготовкой дров для совхоза и на продажу. Глаша, выйдя на улицу, закрыла дверь на замок, поправила на голове пуховый платок, заглянула в тряпичную сумку, ещё раз проверив, всё ли взяла с собой; вышла из калитки, кивнула проходящей мимо жительнице с румяными от мороза щеками, и улыбнувшись своим мыслям о новорожденном, поторопилась к Лиде в гости.
Лида в это время домывала пол, который был покрыт слоем пыли. В углу, под кухонным столом, она случайно обнаружила окурок от папиросы и, бросив его в печь, сделала вид, будто ничего не видела. А как же, Егор не курит, откуда здесь взяться окурку?
«Наверно, — думала Лида, выжимая тряпку в жестяное ведро, — друзья заходили, чтобы ножки обмыть».
Но в доме не чувствовался застарелый запах табака. Помещение либо тщательно проветрили, либо окурок просто-напросто выпал из чужого кармана. Даже пустая бутылка из-под «Пшеничной», найденная за печкой, где пылятся веник и кочерга, нисколько не смутила Лиду. Вероятно, муж хотел сдать её в магазин, но забыл. Поэтому, убрав стеклотару в сени, Лида даже не спросила о ней у Егора.
— Здра-а-авствуйте, мои родные!!! — услышала Лида протяжный голосок после того, как раздался стук об уличный порожек – Глаша сбивала снег с валенок, – и выпрямилась. Дверь в горницу открылась и перед Лидией возникла пухлая женская фигура. — А вот и я! Не ждали?
Глафира, увидев у двери Лиду с тряпкой в руке, обняла её, расцеловала и ласково спросила:
— Ну? Где там наш бутуз? Пока-а-а-азывай! Я ему тут гостинчик принесла. Вона, глянь! — Глаша достала из сумки новую погремушку, купленную специально на выписку. Потрясла ею в воздухе, красный шарик несколько раз крутанулся на тоненькой спице и в кухне зазвенело, словно весенний ручеёк, проснувшийся под проталинками.
Лида улыбнулась и тут же попросила Глафиру Ивановну вести себя потише, так как Егор спал в комнате.
— Устал бедолага, — качнула головой Глаша, снимая фуфайку и платок, — он же тут, без тебя, дрова колол. Спрашиваю: «Зачем? Погода портится, лучше б затишья дождался». Отвечает, мол, неизвестно, сколько вьюга протянется, авось не успеет дровами для топки запастись. Правда, я была в некотором замешательстве – он же всегда запасливым был… Но честно сказать, я в его дровяник никогда не заглядывала. На улице встретимся, побеседуем, и на этом всё. А тут зашла о тебе расспросить, а он топором машет, мокрый весь. Не заболел ли? А то ж дитё заразит.
— Да вроде нет, — мотнув головой, Лида повесила тряпку на ободок ведра и отставила его к стенке.
Глаша, удобно устроившись на табурете за столом, вынула из сумки еще один презент – банку с молоком, коробочку с рафинадом и консервы со сгущёнкой.
— Ну зачем? — от смущения у Лиды покраснели щёки.
— Это, чтоб у тебя молока для сына было побольше. Сахару много не ешь, диатез замучает мальчонку, а вот сгущенное молочко очень даже полезно. Кормить-то есть чем? — Глафира показала глазами на грудь Лидии.
— Есть, — улыбнулась Лида, смущаясь ещё больше.
— А вот ты мне скажи, — Глаша снизила тон, бросив в сторону, где находится комната, в которой спит Егор, любопытный взгляд, — вы с ним уже это… Ну-у-у. Он ласков с тобой ночами?
Глаша так загадочно улыбалась, что у Лидии в груди возник жар.
— Ох, раскранелась-то как, — усмехнулась Глаша, заметив в глазах Лиды промелькнувшую тень стыда. — А чего стесняться-то? Наше бабье дело такое, важное. Смекаешь, о чем я?
Лида пожала плечами.
- Важное, говорю. Чтоб муж был ласков, надо быть самой поласковее. Или вы ночами в карты играли?
Лида не смогла проронить ни слова в ответ. До того ей было неловко.
- Ну ладно, не хочешь говорить, не надо. Раз стыдишься, значит, у вас всё в этом деле хорошо. Вот и славно. — Глаша отодвинула от себя банку с молоком и, провалившись в липкую задумчивость, зашептала: — А то бывшая его жаловалась соседушкам на мужское бессилье. Так и щебетала, что он не могёт, а ей только и подавай. Ну а что ж, молодые, что с них взять. Только вот непонятно мне, почему у Егорушки беда такая приключилась. В старости болячки всякие настигают, а тут… Только ты никому, — прислонила к губам указательный палец Глаша, — я тебе по секрету сказала. Значит, врала Нинка. Бессовестная. А он, видишь как, здоровым оказался.
Лида смотрела на Глафиру во все глаза и не знала, что ей ответить на её слова. Говорить о таком не то что стыдно, боязно. И вообще, для чего обсуждать такие личные вещи с другими? Зачем?
— Малого-то покажешь? — спросила Глаша, поглаживая морщинистыми пальцами деревянную столешницу. — Страсть, как хочется на него поглядеть.
— Я принесу, — Лида наскоро вытерла руки об халат и на цыпочках ушла в комнату.
Через минуту пришла с ребёнком на руках. Поднесла к женщине и передала из рук в руки. Глаша, набрав полную грудь воздуха, опустила умиляющийся взгляд на спящего мальчика. Лида, внимательно наблюдая за её реакцией, перестала улыбаться. Потому что Глафира Ивановна при виде её сына резко переменилась в лице.
— Господи… — она вдруг перекрестилась, держа одной рукой малыша, — как на Егорку маленького похож.
- Что? — не расслышала её Лида, опустив голову пониже.
- Я же помню его маленьким, хоть и старая уже. Вот те крест, Лидушка, твой сын просто копия Егора. Вот повезло, так повезло. Когда Сашенька подрастет, никто не сможет плюнуть ему в лицо, мол, батька ему неро́дный.