Предыдущая часть:
Вера улыбнулась сквозь слёзы — впервые за многие месяцы её улыбка была искренней и счастливой.
— Значит, будем вместе бороться с этой несправедливостью? — тихо спросила она.
— Ещё как будем, — твёрдо, без тени сомнения ответил Пётр. — Михаил Григорьевич досконально знает все тёмные схемы Морозова, а у меня, через моих бывших пациентов, есть очень хорошие, надёжные связи в прокуратуре и в следственном комитете. Но у вас, Вера, есть то, чего нет у них — смелость и чистое сердце. Так что мы обязательно соберём все необходимые доказательства, и никто больше никогда не посмеет вытирать об вас ноги.
Дни теперь летели за днями незаметно, наполненные работой и новым смыслом. Вера и Пётр Викторович вместе с Михаилом Григорьевичем всё глубже и глубже погружались в хитросплетения грязного бизнеса Олега Морозова, собирая по крупицам, по крохам информацию о его тёмных делишках. Но Веру не отпускала одна навязчивая, странная мысль, которая не давала ей покоя. Всё началось с той необычной, странной бабушки под козырьком старого здания в тот самый день, когда разразился ливень. И однажды вечером, когда они с Петром сидели в уютном, полупустом кафе после её смены, Вера задумчиво, не глядя, помешивала ложечкой остывший чай.
— Знаешь, Пётр, ведь тому, что случилось со мной, с Дмитрием, тому корпоративу, люстре, внезапному повышению, всему этому предшествовала одна очень странная встреча, — сказала она задумчиво.
— Какая ещё встреча? — Пётр мягко накрыл её руку своей, чувствуя её волнение. — Опять ты начинаешь себя винить в том, что произошло? Расскажи мне, не держи в себе.
— Нет, дело совсем не в этом, — Вера покачала головой, отставляя чашку в сторону. — Была одна женщина, пожилая, в тёмном платке. Она назвалась Софьей Сергеевной и сказала, что она гадалка и ясновидящая.
— Гадалка в наше время, в двадцать первом веке? — Пётр недоверчиво, но добродушно улыбнулся. — Ну и что же она тебе нагадала интересно?
— Это было не совсем гадание, скорее, странный совет, — ответила Вера. — И знаешь, Пётр, я почему-то уверена, что мне нужно обязательно её найти. Нужно понять, почему всё так произошло, понять, была ли в этом её вина или простое совпадение.
— Хм, ну, если тебя это действительно так сильно беспокоит, давай завтра же вместе съездим, — тут же предложил Пётр. — Я буду рядом с тобой, что бы ни случилось.
А на следующий день, сразу после окончания своей смены, Вера стояла перед тем самым старым, обветшалым зданием, где несколько месяцев назад пряталась от ливня. Сердце её тревожно, испуганно билось где-то у самого горла. Дверь старой парадной, как и в прошлый раз, оказалась приоткрыта. Она глубоко вздохнула, набралась смелости и сделала шаг в полумрак, пахнущий сыростью и запустением.
— Есть тут кто-нибудь? — робко, почти шёпотом позвала Вера, вглядываясь в темноту.
Из глубины коридора, из приоткрытой двери квартиры на первом этаже, бесшумно вышла та самая бабушка — всё в том же тёмном, почти чёрном платке, сгорбленная, с морщинистым лицом.
— А я тебя ждала, — произнесла она, и её голос прозвучал удивительно чисто, глубоко и совсем не по-старушечьи. — Проходи, не стесняйся, нам нужно о многом поговорить.
Вера, с замиранием сердца, неуверенно переступила порог и оказалась в светлой, просторной и уютной гостиной, которая совершенно не вязалась с обветшалым подъездом и не производила впечатления жилища бедной гадалки. Повсюду стояла добротная, со вкусом подобранная мебель, на стенах висели дорогие картины.
— Вы меня помните? — выдохла Вера, не в силах оторвать взгляд от хозяйки.
Софья Сергеевна, не говоря ни слова в ответ, медленно подошла к большому, старинному зеркалу в резной раме. Она неторопливо стянула с головы старый, тёмный платок и распустила густые, красивые волосы с едва заметной благородной проседью. Затем она взяла с туалетного столика влажное полотенце и принялась стирать с лица тёмный, искусно наложенный грим, который менял черты, делая её старой и морщинистой. Вера, ахнув от неожиданности, инстинктивно отступила на шаг назад, прижав руки к груди. Перед ней стояла уже никакая не древняя бабуля. Это была довольно ухоженная, статная, красивая женщина средних лет с благородным, строгим и очень умным лицом.
— Как это понимать? Кто вы на самом деле? — голос Веры дрогнул от испуга и недоумения.
Женщина повернулась к ней лицом и тепло, немного печально, но без тени злобы улыбнулась.
— Не бойся меня, Верочка, ради бога. Я никакая не гадалка и не ясновидящая. Присаживайся вон в кресло, в ногах правды нет.
Вера, как загипнотизированная, опустилась на край мягкого, удобного кресла, не сводя глаз с незнакомки.
— Меня на самом деле зовут Софья Сергеевна Лебедева, — начала женщина, и каждое её слово падало в тишину комнаты, словно тяжёлый, свинцовый камень. — И я, если хочешь знать, первая законная жена Олега Ивановича Морозова.
— Что? — Вера вскочила с кресла, как ужаленная. — Вы — жена Морозова?
— Бывшая жена, — поправила её Софья Сергеевна. — Давно уже бывшая.
— Но… Лебедева… — забормотала Вера, лихорадочно соображая. — А Пётр Викторович Лебедев, кардиолог из клиники… вы случайно не однофамильцы?
— Пётр, — твёрдо, с гордостью в голосе произнесла Софья Сергеевна, — мой родной сын и по совместительству сын Олега Морозова.
У Веры сильно закружилась голова, и она снова опустилась в кресло, боясь упасть.
— Ничего абсолютно не понимаю, — прошептала она растерянно. — Вы — жена Морозова, но зачем же вы тогда прятались в грязной парадной, зачем надели на себя этот ужасный грим и заставили меня подложить дурацкий пятак в туфлю моему мужу Дмитрию?
Софья Сергеевна тяжело, с надрывом вздохнула, села напротив в кресло и указала Вере рукой, призывая успокоиться.
— Присядь и слушай внимательно, — сказала она строго. — Это очень долгая и очень страшная история. Много лет назад мы с Олегом, вместе с Михаилом Григорьевичем Орловым, начинали наш общий бизнес с чистого листа, с нуля. Мы были не просто партнёрами, мы были одной семьёй, но власть и деньги, большие деньги, полностью сожрали душу моего мужа. Он оказался настоящим чудовищем. Он не просто подставил Михаила, он обманул самым гнусным образом и меня. Он переписал все наши совместные активы на подставные фирмы, на каких-то однодневок, а меня оставил ни с чем. Выбросил на улицу, как надоевшую собаку, одну, с маленьким Петей на руках, без копейки денег.
— Какой кошмар! — Вера прижала ладони к своим горящим щекам. — Как он мог так поступить с вами, с собственным ребёнком?
— Для таких людей, как Морозов, нет ничего святого, кроме денег и власти, — жёстко, с ненавистью в голосе ответила Софья Сергеевна. — Но я выжила, назло ему, я вырастила сына, подняла его на ноги. Пётр стал прекрасным, талантливым врачом, моей гордостью и отрадой. Но я никогда не забывала и не прощала того, что сделал со мной Олег. Я всю свою жизнь, все эти долгие годы, следила за его империей, собирала на него компромат и терпеливо ждала своего часа. И этот час, наконец, настал.
— Какой час? И при чём здесь мой муж, при чём здесь Дмитрий? — нетерпеливо перебила Вера.
Софья Сергеевна подошла к окну и замерла, глядя в серое, хмурое небо.
— Над империей Морозова уже давно, последний год, сгущаются тучи, — начала она спокойно. — Налоговая инспекция, следственный комитет, они копали под него, рыли землю. У Олега за это время образовалась колоссальная, гигантская недостача, миллионы долларов ушли в офшоры, и ему нужно было срочно, любой ценой отвлечь внимание прессы и полиции, создать себе образ невинной жертвы.
— Вы хотите сказать… — Вера широко распахнула глаза, догадываясь.
— Что падение той самой хрустальной люстры в ресторане было вовсе не случайностью, — Софья Сергеевна медленно кивнула. — Падение люстры было тщательно спланировано и организовано самим Морозовым. Он заплатил огромные деньги нужным людям, чтобы они заранее ослабили крепления. Он хотел инсценировать дерзкое покушение на самого себя, показать полиции и журналистам: смотрите, мол, на меня охотятся конкуренты, хотят убрать! Я не вор и не мошенник, я бедная жертва!
— Боже мой, какой ужас, — прошептала Вера, чувствуя, как по спине пробегает холодный, липкий пот. — Значит, он заранее знал, куда именно упадёт люстра?
— Конечно, знал, до сантиметра, — усмехнулась Софья Сергеевна. — Он стоял ровно на границе удара, чтобы получить пару царапин для эффектной картинки в новостях, но при этом остаться живым и невредимым. И тут в его идеально выверенный план вмешался твой никчёмный муж, Дмитрий.
— Из-за той проклятой монетки? Из-за того, что пятак натёр ему ногу и он споткнулся? — догадалась Вера.
— Именно так, — подтвердила Софья Сергеевна, поворачиваясь к ней. — Я узнала о плане с люстрой от моих информаторов задолго до корпоратива. И я знала, что твой муж — алчный, амбициозный и не очень умный человек, которого легко использовать в своих целях. Я следила за вами, видела, как он с тобой обращается, как он тебя унижает. Поэтому я и сказала тебе подложить пятак в туфлю — чтобы он сработал как психологический и физический якорь. Дмитрий должен был споткнуться в самый решающий момент, чтобы нарушить гениальные планы Олега Ивановича и запустить непредвиденную, хаотичную цепочку событий.
— Но ведь Дмитрий в итоге спас Морозову жизнь, толкнув его. И Морозов сделал его своим заместителем, — возразила Вера, пытаясь переварить этот поток информации.
— Морозов вовсе не был благодарен твоему мужу за это так называемое спасение, — горько, с ненавистью усмехнулась Софья Сергеевна. — Олег просто очень быстро сориентировался на месте. Когда его грандиозное покушение сорвалось и превратилось в дешёвый фарс, он мгновенно понял, что этот глупый, тщеславный и жадный парень, который так отчаянно жаждет выслужиться, — идеальная жертва, идеальный козёл отпущения.
— Жертва для чего? — шёпотом спросила Вера, хотя уже догадывалась об ответе.
— Для тюрьмы, конечно, — жёстко отрезала Софья Сергеевна. — Он сделал его своим заместителем ровно для того, чтобы именно на Дмитрия повесить все финансовые растраты и махинации. Твой бывший муж, ослеплённый властью и богатством, сейчас подписывает любые бумаги, даже не читая их. А эта избалованная, пустая девчонка Алиса — просто приманка, она пудрит ему мозги, льстит его больному самолюбию и держит на коротком поводке, пока её папаша выводит последние деньги за границу.
Вера сидела ни жива ни мертва, переваривая услышанное. Картина предательства оказалась куда страшнее и глобальнее, чем она могла себе вообразить.
— Вы… получается, вы использовали меня, как пешку в своей игре? — тихо, с обидой произнесла она, глядя на Софью Сергеевну.
— Прости меня, Верочка, если сможешь, — в глазах Софьи Сергеевны блеснули неподдельные слёзы. — Да, я подтолкнула твою судьбу, я вмешалась в твою жизнь. Но я знала наверняка: твой брак был обречён с самого начала. Дмитрий всё равно рано или поздно бросил бы тебя, просто искал удобный повод, чтобы не выглядеть виноватым. Ну, а теперь Морозов совершил свою роковую ошибку. Он доверил подписание всех важных документов чужому, постороннему человеку. И мы этим шансом обязательно воспользуемся.
— Мы? — переспросила Вера. — Кто это — мы?
— Да, мы. Мой сын Пётр, как ты уже знаешь, давно одержим идеей наказать родного отца, который нас бросил и уничтожил. А полгода назад Пётр вытащил с того света одного очень влиятельного человека — отставного полковника полиции Андрея Ильича, человека с огромнейшими связями в следственном комитете.
— Я его знаю, — вдруг воскликнула Вера. — Пётр как-то познакомил нас в клинике, мы разговаривали.
— Вот видишь, как всё в этом мире взаимосвязано, — удовлетворённо кивнула Софья Сергеевна. — Андрей Ильич пообещал нам собрать все необходимые доказательства на Морозова, и он своё слово сдержал. Так что финал всей этой грязной истории уже совсем не за горами.
Практически через день после этого разговора события начали развиваться с пугающей, неудержимой скоростью. Началось всё с того, что в огромном стеклянном офисе компании Морозова, где обычно царила деловая суета, кипела привычная работа. Дмитрий, развалившись в мягком кожаном кресле своего просторного кабинета, самодовольно, по-хозяйски улыбался, ощущая себя если не царём, то уж точно полубогом. На его столе лежала внушительная стопка бумаг, которые нужно было подписать. Рядом, на подлокотнике кресла, как ручная кошечка, сидела Алиса, лениво и нежно поглаживая его по плечу своими холёными пальчиками.
— Димочка, котик мой, — мурлыкала она, склоняясь к его уху и игриво дыша в самое ухо. — Папа просил тебя срочно подписать вот эти акты приёма-передачи. Говорит, там какие-то скучные формальности по нашим зарубежным филиалам, обычная рутина. Подпишешь — и сразу поедем выбирать тебе новую игрушку, новенькую машинку, какую захочешь.
— Какие могут быть проблемы, для твоего папы — всё что угодно, — Дмитрий лениво, с напускной важностью взял в руки позолоченную ручку и, даже не вчитываясь в текст, не глядя, размашисто, с особым шиком поставил свои закорючки на каждом листе. — Мы же теперь с ним одна семья, почти родственники.
— Какой же ты у меня деловой, настоящий мачо, — Алиса с трудом скрыла довольную, хищную ухмылку, забирая подписанные бумаги и складывая их в кожаную папку. — Я сейчас отнесу их в юридический отдел, и будем считать, что дело в шляпе.
В этот самый момент двери кабинета с оглушительным, душераздирающим треском распахнулись настежь, ударившись о стены. Внутрь быстрой, слаженной группой ворвались вооружённые люди в чёрной, непромокаемой форме с надписью «ОМОН» и в бронежилетах.
— Никому не двигаться! Всем оставаться на своих местах! — прогремел властный, ледяной голос вошедшего следом мужчины в строгом штатском костюме, с твёрдым, немигающим взглядом.
Продолжение: