Предыдущая часть:
— Вы целы, Олег Иванович? Вы не ушиблись? — заикаясь от страха, пролепетал Дмитрий, внутренне готовясь к самому худшему — к увольнению и публичному позору.
Вместо ожидаемой расправы могучий босс вдруг сгрёб Дмитрия в медвежьи объятия и крепко прижал к своей груди.
— Ты! — голос Морозова дрожал от нахлынувших эмоций, слёзы уже текли по его щекам. — Ты спас мне жизнь! Ты понимаешь это?
— Я? — опешил Дмитрий, хлопая глазами и не веря своим ушам. — Но я же вас толкнул, я…
— Если бы ты меня не оттолкнул, если бы ты не врезался в меня, меня бы расплющило этой люстрой в лепёшку! — Морозов повернулся к залу, который всё ещё пребывал в оцепенении. — Вы все видели? Этот человек, этот скромный сотрудник, пожертвовал собой, чтобы сбить меня с ног! Ты мой ангел-хранитель, Соколов! Как тебя по батюшке? Напомни, ради бога.
— Соколов Дмитрий Павлович, отдел логистики, — выпалил Дмитрий, чувствуя, как земля уходит из-под ног, но теперь уже от неожиданного счастья.
— Соколов, точно-точно, запомнил. Я перед тобой в неоплатном долгу, Дмитрий! — Морозов хлопнул его по плечу с такой силой, что тот чуть не присел.
Зал, наконец, отошёл от шока и взорвался оглушительными, бурными аплодисментами. Люди кричали «Браво!», свистели, хлопали в ладоши.
Вера же стояла в полном оцепенении, опустив руки, и не веря своим глазам. Сердце её бешено колотилось где-то в горле. «Неужели слова той гадалки под дождём и вправду сработали? — пронеслась в голове сумасшедшая мысль. — Неужели есть в этом хоть капля правды?»
Ей невероятно повезло — о случае с монеткой Дмитрий так и не узнал. Он просто вытряхнул злосчастный пятак уже в сумерках на улице, когда они выходили из ресторана, даже не взглянув на него, и так и не понял, что всё это время ему мешало и одновременно принесло удачу.
На следующий день Дмитрий примчался домой прямо в обеденный перерыв и распахнул входную дверь с такой силой, что та едва не слетела с петель, ударившись о стену. Вера, у которой как раз был выходной, испуганно выскочила из кухни на шум.
— Вера! Верка! — закричал он с порога, сияя от счастья, словно начищенный медный пятак. Он подбежал к ней, схватил за руки и закружил по тесному коридору.
— Дима, пусти, с ума сошёл! Что стряслось-то, объясни нормально! — засмеялась она, чувствуя, как его радость передаётся и ей.
— Я теперь не менеджер! — он поставил её на пол и полез во внутренний карман пиджака, доставая оттуда толстую пачку новеньких купюр. — Морозов вызвал меня сегодня с утра к себе в кабинет, первым же делом.
— И что он сказал? — Вера затаила дыхание, боясь даже предположить.
— Он уволил своего заместителя! Понимаешь? Просто вышвырнул его вон. Сказал, что ему нужны преданные, проверенные люди, которые готовы рисковать собой ради начальника, а не просто сидеть в кресле и ждать зарплату. Он назначил меня на должность заместителя генерального директора!
— Господи! — Вера прикрыла рот ладонью, не в силах поверить в такое. — Настоящего заместителя?
— Да! Самого что ни на есть настоящего. С огромным окладом, с личным кабинетом размером с нашу квартиру, представляешь? И ещё мне выделили служебную машину премиум-класса с личным водителем! Смотри, что я тебе покажу! — он разжал кулак, и пачка денег веером разлетелась по коридору, усыпав пол разноцветными бумажками. — И это только аванс, только представительские расходы на первый месяц! Вера, ты понимаешь? Мы наконец-то богаты, мы вырвались из этой нищеты!
— Я так рада за тебя, Дима, ты даже не представляешь, — в уголках её глаз выступили слёзы радости. — Я же всегда говорила, что у тебя всё получится, что ты достоин большего. Я так сильно желала тебе удачи, от всего сердца.
— Да при чём тут твои желания? — Дмитрий самодовольно усмехнулся, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки и поправляя воротник. — Это всё моя молниеносная реакция, моя смекалка. Мой героизм не растерялся в критической ситуации, понимаешь? Мозг сработал быстрее, чем инстинкт самосохранения. И Морозов это оценил по достоинству.
Вера промолчала, не став даже упоминать про дурацкую монетку или про бабку-гадалку. «Главное, что муж теперь счастлив и доволен, а значит, в нашей семье наконец-то наступят мир и покой», — с надеждой подумала Вера, глядя на разлетевшиеся по коридору купюры.
Однако власть, которая свалилась на Дмитрия как снег на голову, и большие, почти неограниченные деньги подействовали на него как самый сильный и опасный яд. Перемены в его характере происходили стремительно, день за днём, и Вера с ужасом наблюдала, как её любимый муж превращается в совершенно чужого, холодного и жестокого человека.
Сначала Дмитрий стал задерживаться на работе до глубокой ночи, ссылаясь на бесконечные совещания и авралы. Потом в их скромной квартире начали появляться дорогие, кричащие вещи: брендовые костюмы для него, золотые часы с бриллиантами, элитный алкоголь в хрустальных графинах. А вот для Веры в этой новой жизни ничего не изменилось. Более того, с каждым днём становилось только хуже.
Прошёл месяц с того памятного корпоратива. Был поздний, дождливый вечер. Вера сидела на кухне в одиночестве и аккуратно, с любовью раскрашивала черепичную крышу своего очередного картонного домика, стараясь подобрать идеальный оттенок красного. В замке входной двери повернулся ключ. Дмитрий вошёл в прихожую, слегка пошатываясь. От него резко пахло дорогим парфюмом, коньяком и табачным дымом.
— Опять не спишь, как сова, — раздражённо бросил он, с трудом снимая туфли и заходя на кухню.
— Я тебя ждала, Дима, — Вера отложила кисточку в сторону и повернулась к нему. — Ты голодный? Я мясо запекала в духовке, твоё любимое, с чесночком.
— Какое ещё мясо? — Дмитрий брезгливо поморщился, наливая себе стакан минеральной воды из графина. — Я только что с ужина с Морозовым, мы в ресторане были, в «Золотом фазане». Там подают трюфели, устрицы и чёрную икру ложками. А ты мне тут свою стряпню предлагаешь, как дворняге какой-то.
— Дима, что с тобой происходит в последнее время? — тихо спросила Вера, чувствуя, как к горлу подкатывает тяжёлый, горький комок. — Ты стал каким-то совсем другим человеком, я тебя не узнаю. Мы почти не разговариваем, ты всё время либо на работе, либо спишь.
— А о чём мне с тобой, интересно, разговаривать? — Дмитрий поставил стакан на стол с таким грохотом, что вода расплескалась. — О твоих жалких балансовых отчётах в этом занюханном магазинчике или о том, какую краску ты сегодня купила для своего дурацкого картона?
— Это папье-маше, Дима, не картон, — поправила она дрожащим голосом, сжимая в руках кисточку.
— Да мне плевать, как эта дрянь называется! — Он с силой стукнул ладонью по столешнице. — Ты вообще не понимаешь, на каком я теперь уровне, да? Я общаюсь с элитой этого города, с людьми, которые решают вопросы на миллионы долларов. Моё слово теперь что-то значит, меня уважают!
— А я, Дима, твоя жена. Мы пять лет вместе, мы семья, — напомнила она, хотя в голосе её уже не было уверенности.
— Ну и что с того? — Муж окинул её долгим, презрительным взглядом с ног до головы, как будто видел впервые. — Посмотри на себя, Вера, ну посмотри же! Ты хоть отдаёшь себе отчёт, как ты выглядишь? Я теперь большой человек, заместитель генерального директора, а ты кто? Простая кассирша из ларька?
— Я бухгалтер, — поправила она, еле сдерживая слёзы, которые уже обжигали глаза.
— Какая, к чёрту, разница? Клуша ты и есть клуша. Толстая, скучная, бездарная клуша. Мне даже стыдно брать тебя с собой на люди, на любые мероприятия. Вот Алиса, дочь Олега Ивановича, до сих пор смеётся над твоим балахоном, в котором ты явилась на корпоратив. Знаешь, как мне было перед ней стыдно, как неловко?
Слёзы, которые Вера так отчаянно сдерживала последние минуты, брызнули из глаз и покатились по щекам, оставляя мокрые дорожки.
— Ну зачем ты так жестоко со мной, Дима? За что? Я же тебя люблю, я поддерживала тебя все эти долгие годы, когда ты был никем, когда ты сидел в своём отделе и жаловался на жизнь!
— Любишь? — Дмитрий рассмеялся, и смех этот был злым, холодным и чужим. — Любовь — это удел нищих и неудачников, Вера. Мы с тобой теперь в абсолютно разных лигах, понимаешь? Ты мне больше не ровня, ты тянешь меня на дно, как камень на шее.
— Что ты хочешь этим сказать? — Вера побледнела и вцепилась в край стола, боясь услышать ответ.
Дмитрий отвернулся к окну, засунув руки в карманы своих дорогих брюк, и уставился в тёмное, мокрое стекло.
— Пока что я ничего конкретного не хочу сказать, — процедил он сквозь зубы. — Но всё может очень быстро измениться, если ты не возьмёшься за ум.
Мир Веры в этот момент рухнул окончательно и бесповоротно. Всё, во что она верила, во что она вкладывала душу, рассыпалось на мелкие, острые осколки, подобно той злополучной хрустальной люстре в ресторане.
«Я дала ему удачу, я подложила тот пятак, но эта удача забрала у меня мужа, — с невыносимой горечью подумала она. — Лучше бы он так и остался никчёмным менеджером, но прежним, родным человеком».
Через минуту Дмитрий, не сказав больше ни слова, ушёл в спальню и с грохотом захлопнул за собой дверь. А Вера так и осталась сидеть на кухне в полном одиночестве, окружённая своими маленькими, хрупкими, такими беззащитными картонными домиками, и беззвучно плакала, понимая впервые с такой пугающей ясностью, что самая страшная магия на свете — это даже не предсказания гадалок, а то, как быстро и безжалостно большие деньги срывают с людей маски, обнажая их истинную, уродливую суть.
На следующее утро Дмитрий отправился на работу ни свет ни заря, даже не позавтракав. Вера только успела приготовить ему оладьи, которые он так любил раньше, но муж решительно отодвинул тарелку в сторону, буркнув, что сильно занят и ему некогда возиться с едой. Весь день она просидела как на иголках, не находя себе места. А когда Дмитрий снова не пришёл с работы в положенное время и не отвечал на звонки, она приняла единственно возможное решение — сама заехать к нему в офис, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.
— Дядя Коля, пустите меня, пожалуйста, ради бога, — тихо, умоляюще прошептала Вера, кутаясь в свой тонкий, уже порядком поношенный плащ, и с надеждой глядя на пожилого охранника через стекло служебного входа. — Я только на одну минуточку, честное слово. Муж опять засиделся на работе, я волнуюсь. Хочу ему сюрприз сделать, ужин горячий привезла, он же голодный, наверное.
— Вера, здравствуй, — охранник удивлённо приподнял густые, седые брови и щёлкнул кнопкой электрозамка. Дверь тихо пискнула и приоткрылась. — Что ж ты в такую темень одна по улице шляешься? Дмитрию Павловичу твоему сейчас, скорее всего, не до ужина. Он теперь птица высокого полёта, в самом руководстве сидит, важные бумаги подписывает.
— Да знаю я, знаю, — Вера мягко улыбнулась, прижимая к груди термосумку с едой. — Но он же всё равно человек, и он обязательно должен поесть. Я быстро, дядь Коль, только передам и сразу уйду.
— Ну беги, беги, только тихонечко, как мышка, — разрешил охранник. — Там на этаже уже никого из секретарш нет, все давно разбежались по домам.
Вера кивнула и скользнула в полуосвещённый коридор. Лифт бесшумно, словно привидение, вознёс её на самый верхний этаж, где располагались кабинеты высшего руководства. Сердце её билось часто и тревожно, но где-то глубоко внутри ещё теплилась надежда на чудо. «Как же Дмитрий удивится, когда меня увидит, — думала она, поправляя волосы перед зеркалом в лифте. — Он ведь так много работает в последнее время, совсем себя не жалеет, измотался вконец».
В приёмной действительно оказалось пусто и темно, только дежурная лампочка на столе секретарши тускло мерцала. Вера осторожно, на цыпочках, подошла к массивной, отделанной морёным дубом двери, на которой красовалась новенькая, блестящая золотистая табличка с надписью: «Заместитель генерального директора Соколов Д.П.». Она тихонько, чтобы не спугнуть таинственность момента, нажала на ручку. Дверь легко и бесшумно поддалась. Вера шагнула в просторный, с высокими потолками кабинет, отделанный дорогими панелями.
— Дима! Я к тебе! — позвала она вполголоса, оглядываясь по сторонам.
Ответа не последовало. На огромном письменном столе горела стильная настольная лампа, отбрасывая жёлтый круг света на разбросанные повсюду бумаги, какие-то отчёты и папки. Вера подошла ближе, собираясь поставить термосумку на край стола, и вдруг замерла как вкопанная. Прямо под лампой, на чёрной кожаной папке, тускло поблёскивало золотое обручальное кольцо. У неё потемнело в глазах, и на мгновение земля ушла из-под ног. Это было обручальное кольцо её мужа, которое он никогда не снимал.
— Почему оно здесь лежит? — прошептала Вера пересохшими, словно наждак, губами, и в груди начал медленно расползаться липкий, ледяной ком страха.
И вдруг откуда-то из глубины кабинета донёсся странный, приглушённый звук: сдавленный стон и следом за ним — тихий, мурлыкающий женский смех. Звук доносился из-за высокого книжного шкафа, стоявшего у дальней стены. Словно под гипнозом, не в силах совладать с собой, Вера сделала несколько бесшумных шагов в ту сторону. И там, где, как она всегда думала, должна быть глухая стена, одна из панелей оказалась приоткрыта. За ней обнаружилась потайная комната отдыха, оборудованная с немыслимой роскошью. Вера, затаив дыхание, боясь даже выдохнуть, заглянула в узкую щель между панелью и стеной.
— Дима, ты сегодня просто какой-то дикий и неукротимый, — раздался капризный, манерный голос Алисы Морозовой, полный притворной скуки и одновременно удовольствия.
— Для тебя, моя королева, я готов на всё, на любые безумства, — тяжело, прерывисто дыша, ответил голос её мужа.
Продолжение :