Между снами. Шесть месяцев спустя
Арсений больше не пил кофе после шести вечера. Не смотрел в зеркала в темноте. Не разговаривал сам с собой. Он ходил в спортзал, ел брокколи на пару и ложился спать в одиннадцать. Он делал вид, что стал нормальным.
— Ты сегодня какой-то дерганый, — сказала Лена, когда они шли от метро до офиса. Декабрьский ветер бросал в лицо колючий снег.
— Я нормальный, — ответил Арсений слишком быстро.
— Вот именно. Ты всегда так говоришь, когда ненормальный.
Лена теперь была не просто коллегой. После той ночи, когда она вызвала скорую и осталась сидеть у его дивана, между ними что-то изменилось. Они встречались. Тихие ужины, совместные просмотры сериалов, редкий с*ек*с, после которого Арсений подолгу лежал с открытыми глазами и слушал её дыхание.
Он не спал. Нет, он спал — теперь он засыпал легко, быстро, как здоровый человек. Но сны… сны вернулись. Три недели назад. Не каждый день, нет. Короткими, болезненными вспышками. Осколки пентхауса. Голос Агаты. И Мира. Всегда Мира.
— Ты опять не выспался, — Лена взяла его за руку. Её ладонь была тёплой, шершавой — она забывала пользоваться кремом. — У тебя круги под глазами.
— Это тени, — соврал он. — Свет так падает.
— Арсений, — она остановилась посреди тротуара. Люди обтекали их, как вода камни. — Если эти сны вернулись… ты должен мне сказать.
— Они не вернулись.
— Врёшь.
— Да, — выдохнул он. — Вру. Они вернулись. Но я справлюсь. Сам.
Лена отпустила его руку.
— Знаешь, это самое обидное. «Сам». Ты всегда хочешь быть один. Даже когда я рядом.
Она пошла вперёд, не оглядываясь. Арсений догнал её только у турникетов.
В офисе всё было по-старому. Петрович орал на нового стажёра. Лена демонстративно села за другой стол. Арсений включил компьютер и уставился в пустой экран.
В три часа дня пришло письмо. Отправитель: [email protected] — белый шум, набор символов. Тема: «Ты забыл ключ».
Тело: «Красная кнопка всё ещё существует. Агата»
Арсений удалил письмо. Через минуту оно пришло снова. Он удалил опять. Оно пришло в третий раз — и тогда он открыл его, вчитался в строчки, которые знал наизусть.
— Что это? — Лена стояла за спиной.
Арсений захлопнул ноутбук.
— Спам.
— Покажи.
— Не покажу.
— Арсений Андреевич Ветров, — она произнесла его полное имя, как учительница в школе. — Я не идиотка. Если с тобой происходит что-то странное, я имею право знать. Я сплю с тобой в одной постели.
— Ты спишь на моём диване, — поправил он.
— Какая разница? Покажи.
Он открыл ноутбук. Лена прочитала письмо. Её лицо сначала стало недоумевающим, потом испуганным.
— Агата? Это та самая… из твоих старых снов?
— Да.
— Откуда у неё твой адрес?
— Оттуда же, откуда она вообще взялась. — Арсений закрыл почту. — Я не знаю. Может, это чья-то шутка. Может, я сам себе пишу во сне.
— Ты не спишь, — сказала Лена. — Ты же сказал, что сны прекратились.
— Прекратились. До трёх недель назад.
Лена села на край его стола.
— Рассказывай. Всё. С самого начала. Без геройства.
И он рассказал. Про первые сны, про пентхаус, про Миру, про Глеба Сергеевича с серебряным ключом, про проектор и красную кнопку. Про мать, которая стала программой. Про финал, когда он проснулся и выбрал реальность.
Лена слушала молча. Когда он закончил, она спросила:
— А теперь что снится?
— Осколки, — сказал Арсений. — Я стою в белой комнате. Там пусто, только проектор. Красная кнопка мигает. И кто-то шепчет: «Ты ещё не всё выбрал».
— Кто шепчет?
— Я сам.
Сон № 850
На следующий день Арсений снова сидел в кабинете на Патриарших. Доктор Мира Леонидовна Ветрова за полгода не изменилась: та же причёска, те же глаза цвета мокрого асфальта.
— Вы пришли, — сказала она без удивления. — Я знала, что вы вернётесь.
— Откуда?
— Потому что моя фамилия — Ветрова. Потому что ваша мать умерла от рака. Потому что вы — единственный пациент, который ни разу не заплатил за приём, но я продолжаю вас принимать. — Она сложила руки на столе. — Вы понимаете, что это значит?
— Что я сплю?
— Или что я сплю, — она улыбнулась. — Или что мы оба — чей-то сон. Но это не важно. Важно то, что происходит с вами сейчас.
Арсений рассказал ей про письма от Агаты. Про осколки снов. Про белую комнату и красную кнопку.
— Вы нажимали на неё? — спросила Мира Леонидовна.
— Нет. Я боюсь.
— Чего?
— Что если я нажму — исчезну. Или исчезнет кто-то, кого я люблю.
— Лена?
— Да.
Доктор Ветрова встала, подошла к окну.
— Арсений, я скажу вам вещь, которую не говорят пациентам. В психиатрии есть понятие «общий бред» — когда двое или больше людей верят в одну галлюцинацию. Это редко, но бывает. Вы и я — мы оба помним ваш сон. Я помню пентхаус. Я помню, как вы назвали меня Мирой в первый раз. Я помню свою оцифрованную версию.
— Вы верите, что это было по-настоящему?
— Я верю, что это имеет значение, — она повернулась к нему. — Реальность не в том, что происходит. Реальность в том, как мы на это реагируем.
Она подошла к столу, открыла ящик, достала серебряный ключ. Такой же, как во сне.
Арсений отшатнулся.
— Откуда?
— Вы принесли его на прошлом приёме, — спокойно сказала она. — Вы сказали, что нашли его в кармане куртки. И попросили меня хранить.
— Я не помню этого.
— Конечно, не помните. Потому что на том приёме вы были не вы. Вы были архитектором из пентхауса. Он говорил моим голосом, но его глазами. Он сказал: «Когда Арсений вернётся, отдайте ему ключ. И скажите, что красная кнопка — не единственный выход».
Мира Леонидовна протянула ему ключ. Холодный металл обжёг ладонь.
— Что ещё он сказал?
— Он сказал: «Мама, прости».
Друзья и дорогие читатели, пожалуйста, поставьте лайк 👍🏻 на историю и напишите любой комментарий, хоть смайлик))) Это помогает показывать рассказ в рекомендациях и вы вносите свой маленький вклад в развитие канала))))
Поддержать автора можно тут https://dzen.ru/lifeandmistic?donate=true
начало тут
продолжение тут