Пролог.
Тишина перед падением
В комнате пахло одиночеством и растворимым кофе. Арсений сидел на подоконнике, прижавшись лбом к холодному стеклу. За окном спала Москва: редкие фары такси, мокрый асфальт, грязные лужи, отражающие жёлтый свет фонарей.
— Два часа ночи, — сказал он вслух. Голос осип, словно он не разговаривал несколько дней. — Опять.
Он сполз с подоконника, подошёл к зеркалу в прихожей. Оттуда смотрел парень лет двадцати семи: русые волосы, торчащие в разные стороны, синие круги под глазами, щетина трёхдневной давности. Обычный менеджер. Обычный неудачник.
— Ты ещё здесь? — спросил он своё отражение. — Ещё не сломался?
Отражение промолчало.
Арсений Андреевич Ветров работал в ООО «ТоргСнаб-Групп» два года и четыре месяца. Каждое утро — маршрутка, душный офис на Профсоюзной, начальник Петрович с вечным «Сеня, ты де*бил?», клиенты, которые не читают договоры, и зарплата, которой хватало ровно до двадцатого числа. Он был хорошим менеджером — ответственным, дотошным, клиенты его любили за терпение. Но бессонница превратила его в развалину.
Третий год он практически не спал. Нет, не так. Он засыпал, но это было похоже на падение в битое стекло. Каждую ночь — провал. Каждое утро — разбитое состояние, будто он не отдыхал, а разгружал вагоны. И сны. Чёртовы сны, которые были реальнее реальности.
Он лёг на диван, не раздеваясь. Закрыл глаза.
— Пожалуйста, — прошептал он в темноту. — Пусть сегодня будет просто темнота.
Но темнота не пришла.
Сон № 847
Он открыл глаза от мягкого, вибрирующего звука — дорогой будильник, который не будил, а приглашал проснуться. Комната залита солнечным светом. Панорамные окна от пола до потолка. Внизу — деловой квартал «Москва-Сити» с высоты пятьдесят третьего этажа.
— Доброе утро, Арсений Андреевич, — раздался из динамиков голос. Приятный, женский, с лёгкой хрипотцой. — Сейчас шесть тридцать утра. Ваш уровень кортизола в норме. Рекомендую завтрак на террасе.
— Агата, который сейчас год? — спросил он, садясь на кровати. Простыни были шёлковыми, подушка — из гусиного пуха.
— Две тысячи двадцать девятый, — ответил голос. — Вы задаёте этот вопрос каждое утро уже три года. Возможно, вам стоит обсудить это с психотерапевтом.
— Возможно, — буркнул Арсений.
Он встал, прошёл в ванную. Мрамор, золотые краны, зеркало во всю стену. Оттуда смотрел другой человек: гладко выбритый, с идеальной укладкой, в дорогом халате от Brioni. Тёмные круги под глазами отсутствовали. Но в глубине зрачков — та же усталость.
— Ты не он, — сказал Арсений отражению. — Ты — декорация.
— Я — вы, — ответило отражение. — Просто более удачная версия.
Он вздрогнул. Отражение не должно было говорить.
В столовой его ждала Мира. Высокая брюнетка с пепельными волосами до плеч, глаза — цвета мокрого асфальта. Она была одета в строгий брючный костюм, но на шее — тонкая золотая цепочка с кулоном в виде полумесяца.
— Ты опять разговаривал с Агатой? — спросила она, наливая ему кофе из невесомой турки.
— Агата — искусственный интеллект, — пожал плечами Арсений. — С ней можно разговаривать.
— С ней — да. Но ты разговариваешь с зеркалом. Я слышала.
Он сел напротив неё.
— Мира, скажи честно. Ты когда-нибудь ездила в маршрутке? Ну, такой жёлтый автобус, где люди в час пик висят друг на друге, как сосиски в банке?
Мира отставила чашку. Её лицо стало напряжённым.
— Опять эти твои «воспоминания». Арсений, сколько раз тебе говорить? Ты родился в этой квартире. Твой отец — профессор МГУ, мать — пианистка. Ты окончил Вышку с красным дипломом. Никаких маршруток.
— А почему тогда я знаю, как пахнет бензин в старом «ЛиАЗе»? Почему я помню, как замерзают ноги зимой, когда ждёшь автобус на остановке?
Мира встала, подошла к окну, скрестив руки на груди.
— Потому что ты очень талантливый архитектор цифровых решений, который слишком много работает и у которого начались галлюцинации на почве стресса. Всё.
— Или потому что я — менеджер по продажам, который медленно сходит с ума, и ты — всего лишь плод моего воображения, — спокойно сказал Арсений.
Мира резко обернулась. Глаза её горели.
— Хочешь проверить? — она подошла к нему вплотную. — Возьми меня за руку. Почувствуй. Я тёплая? Я реальная?
Он взял её за руку. Ладонь была тёплой, живой, с тонкими пальцами и маленькой родинкой у запястья.
— Реальная, — вынужден был признать он.
— Тогда прекрати нести чушь. Сегодня переговоры с сингапурцами. Глеб Сергеевич будет на связи. Ты нужен мне собранным.
Она ушла в спальню, хлопнув дверью.
Арсений остался один. Он достал телефон — не тот дешёвый кирпич из «той жизни», а тонкую пластину из сапфирового стекла. Набрал в поиске: «ООО ТоргСнаб-Групп, Профсоюзная».
Поиск выдал пустоту. Компания не существовала.
Он выключил телефон. Взял кофе. Сделал глоток.
Горячо. Горько. Реально.
Реальность №1. Разрушение
Он проснулся на диване в шесть утра. В комнате было холодно — батареи еле грели. На столе — вчерашняя гречка и кружка с остатками кофе, в которой плавала муха.
— Ну и х*ер с тобой, — сказал Арсений мухе и вылил кофе в раковину.
В маршрутке он стоял, вжатый между тётей с огромной сумкой и парнем в наушниках, который дышал ему в затылок. Пахло потом, сыростью и дешёвым табаком.
Телефон завибрировал.
Лена:
«Сень, ты сегодня на планёрке? Петрович в бешенстве»
Он набрал ответ дрожащими пальцами:
«Еду. Что случилось?»
«Клиент Аспект сказал, что ты вчера назвал его „Уважаемым Глебом Сергеевичем“. Он в шоке. Ты вообще помнишь этот разговор?»
Арсений похолодел. Он помнил. Он разговаривал с клиентом, а перед глазами стояло лицо старика из пентхауса. И он сказал: «Глеб Сергеевич, мы согласуем поставки во вторник». Клиента звали Дмитрий Олегович.
Он вышел из маршрутки, купил кофе в автомате. Кипяток обжёг губы. Боль была реальной. Он был здесь. Сейчас.
В офисе Петрович ждал его у входа. Игорь Витальевич Петров, пятьдесят два года, лысина, вечно расстёгнутая верхняя пуговица рубашки, голос как у диктора на вокзале.
— Ветров, зайди.
Кабинет начальника пах перегаром и валерианой. Петрович сел в кресло, жестом указал на стул.
— Слушай, Сеня. Ты хороший менеджер. Я это ценю. Но последние полгода ты — зомби. Ты путаешь клиентов, ты засыпаешь на обедах, ты вчера в кулере вместо холодной воды набрал кипятка и обжёгся. Что с тобой?
— У меня бессонница, Игорь Витальевич, — тихо сказал Арсений. — Я не сплю уже… долго. Мне кажется, что я живу две жизни.
— Две жизни? — Петрович нахмурился. — Ты на*рко*тики употребляешь?
— Нет. Просто… когда я засыпаю, я становлюсь другим человеком. Богатым. Важным. У меня пентхаус, жена, личный помощник-искусственный интеллект.
Петрович молчал десять секунд. Потом достал из стола визитку.
— Вот, психиатр. Хороший. Моя жена к нему ходила, когда кота хоронила. Сходи, Ветров. Возьми больничный на неделю. Но если через месяц не исправишься — уволю. Мне клоуны не нужны.
Арсений взял визитку. На сером картоне было напечатано: «Доктор Мира Леонидовна Ветрова. Психиатр-нарколог».
— Мира? — прошептал он.
— Что? — Петрович уже смотрел в монитор.
— Ничего. Спасибо.
Он вышел из кабинета и сел на корточки в коридоре. Сердце колотилось. Мира — фамилия Ветрова. Так же, как у него. Во сне она была его женой. Здесь — психиатром с той же фамилией.
— Лен, — позвал он. — Лен, иди сюда.
Лена подошла. Короткая стрижка, веснушки, добрые глаза.
— Ты чего?
— Посмотри на визитку. Тут написано «Ветрова». Это совпадение?
Лена взяла визитку, повертела.
— Ну, фамилия распространённая. А что?
— В моих снах мою жену зовут Мира.
Лена посмотрела на него с тревогой.
— Сень, ты бы правда сходил к этому врачу. А то ты меня пугаешь.
— Я схожу, — сказал он. — Обязательно схожу.
Он не пошёл.
Друзья и дорогие читатели, пожалуйста, поставьте лайк 👍🏻 на историю и напишите любой комментарий, хоть смайлик))) Это помогает показывать рассказ в рекомендациях и вы вносите свой маленький вклад в развитие канала))))
Поддержать автора можно тут https://dzen.ru/lifeandmistic?donate=true
продолжение будет тут: