Дарья Десса. Авторские рассказы
Снег и пальмы
Мы сидели на кухне у Арианы. За окном моросил апрельский дождь, то и дело срывающийся на мокрый снег, на столе остывал чай в двух кружках – я свой уже давно не трогала, Ариана свою отодвинула в сторону, потому что привыкла пить только горячим. На подоконнике стояли фиалки в горшках, занавеска была вышита вручную – мама подруги любит такие детали.
Квартира у них большая, но не помпезная. «Деньги любят тишину», – говорит её папа. И всё же кое-что выдавало богатство: паркет из редкой породы дерева, холодильник, который сам заказывал продукты онлайн, и вид из окна на тихий зелёный двор в центре Москвы, откуда до Кремля всего несколько минут пешком.
Ариана смотрела в смартфон. Я смотрела, как она быстро пролистывает фотографии – какие-то девушки в купальниках, закаты в тропиках, бокалы на фоне моря. Потом она отложила гаджет, вздохнула и сказала:
– Ты знаешь, Даша, я тут что придумала? Подаю документы в Сорбонну.
Я не удивилась. Ариана говорила об этом уже полгода. Французский она учила с четырнадцати лет, репетитор приходил два раза в неделю, и подруга терпеть его не могла, но продолжала занятия ради достижения цели: стать европейской студенткой.
– И в Болонью на всякий случай, – добавила она. – Как запасной вариант. Папа сказал, что оплатит любой. Главное – не Россия.
Последние три слова она произнесла с такой лёгкостью, будто речь шла о выборе сока в супермаркете: «только не томатный».
– Ариана, – сказала я, – а почему, собственно, не Россия?
Она посмотрела на меня так, будто у нее поинтересовались, почему нельзя есть сырую картошку. Потому что очевидно: это полная ерунда, нормальные люди подобным не питаются.
– Ты серьёзно? – спросила она. – Хочешь, чтобы я объясняла, почему лучше учиться в Европе, а не здесь? Это же очевидно.
– Вот и объясни. Мне, например, ничего не очевидно.
Ариана откинулась на спинку стула. Она любила спорить, но предпочитала, чтобы её не заставляли объяснять очевидные вещи. Подруге всегда казалось, что мир должен сам понимать её правоту без лишних слов. Для меня она сейчас решила сделать исключение.
– Ну смотри, – начала она, загибая пальцы. – Во-первых, престиж. Диплом Сорбонны или Болоньи открывает любые двери. Во-вторых, качество образования. Европейские университеты вкладывают деньги в исследования, в лаборатории, в библиотеки. В-третьих, связи. Я буду учиться с детьми дипломатов, банкиров, владельцев крупных компаний. Это называется нетворкинг, и это важнее, чем оценки. В-четвёртых…
– Хватит, – остановила я её. – Четвёртое я уже поняла.
– А что не так с четвёртым?
– Всё так. Просто ты перечисляешь вещи, которые для тебя важны. Но ты даже не задаёшь себе вопрос: а вдруг кто-то думает иначе?
Ариана усмехнулась.
– Кто? Ты?
– Не только, – сказала я и достала телефон.
Я наткнулась на этот профиль неделю назад. Пролистывала ленту перед сном, уже засыпала, и вдруг – она. Приятная девушка в вязаной шапке с помпоном, на фоне белого-белого парка. У неё были огромные карие глаза и добрая, открытая улыбка. В социальных сетях – больше 320 тысяч подписчиков. Столько человек с интересом наблюдали, как девушка из Перу рассказывает о России.
– Посмотри, – сказала я, протягивая телефон Ариане.
Она взяла нехотя, но любопытство пересилило. На экране Кристаль Гресия – я уже знала её имя – сидела на подоконнике в маленькой комнате, за её спиной висели плакаты с видами Лимы и какой-то чертёж.
– Всем привет, меня зовут Кристаль Гресия, я из Перу, Латинская Америка, – говорила она с едва заметным акцентом, но довольно грамотно для иностранки. – И сегодня мы говорим о… – маленькая пауза для привлечения внимания, – еде!
Ариана прыснула.
– Смешная, – сказала она. – Как это чудо оказалось в России?
– Ты дальше посмотри, и всё поймешь.
Кристаль рассказывала про своё первое учебное заведение – маленькую школу под названием «Максим Горький», где учеников всего около двухсот, и обучение ведётся на испанском и русском языках. Её основала в 1985 году супружеская пара – выпускница филологического факультета Киевского госуниверситета, кандидат педагогических наук Майя Роменец и её супруг, перуанец Хуан Риосо. «Это был первый раз, когда я познакомилась с русской культурой», – призналась Кристаль с улыбкой.
Ариана перестала усмехаться. Она смотрела на экран, и я видела, как внутри неё что-то меняется. Не потому, что прониклась – с моей подругой такого быстро никогда не случалось. А потому, что она не понимала. Ей было непонятно, как можно радоваться России.
– Дальше, – сказала я.
Кристаль рассказывала про гранты. Про то, как услышала, что в нашей стране можно учиться бесплатно. «Я думала, что это обман, – говорила она, и глаза у неё стали серьёзными. – Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но решила, что должна просто взять эту возможность. И это самое лучшее решение, которое могла принять».
– Она приехала пять лет назад, – сказала я. – В Москву. Представляешь? Девушка из Перу, без связей и больших денег, но зато со знанием русского языка. И теперь помогает другим молодым иностранцам.
– Помогает в чём?
– Поступать в российские вузы. Она поддерживает испаноязычных, – с ними, как ты понимаешь, ей проще найти общий язык. Уже больше ста человек поехали благодаря ей.
– Куда?
– В разные города. В Москву, Екатеринбург, Ставрополь, Казань, Нижний Новгород, Великий Новгород. Там, где есть возможность поступить и обучаться посредством грантов.
Ариана молчала. Я видела, как она крутит в голове эти названия. Казань. Ставрополь. Для неё это были географические точки из школьной программы, такие же далёкие и ненужные, как столица Буркина-Фасо.
– Ты хочешь сказать, что к нам иностранцы едут? – спросила она наконец. – Добровольно? Нет, я понимаю, если из Африки, там постоянная нестабильность, но Латинская Америка… там же вроде хорошо.
– Добровольно едут. Счастливые. Она показывает их в своих видео.
Ариана положила телефон на стол. Она смотрела на него так, будто это была незнакомая вещь, требующая осмысления.
– Я не понимаю, – сказала она честно. – Зачем? В Европе лучше. Я не сноб, просто знаю, о чём говорю. Мои друзья по интернету учатся в Лондоне, в Нью-Йорке, в Милане. Никто не едет в Ставрополь. Никто.
– У твоих друзей есть папа с собственными заправками, – сказала я.
Это прозвучало грубее, чем хотелось. Ариана дёрнулась, поджала губы.
– Что это значит?
– А то, что не у всех есть деньги на Сорбонну. Не у всех есть родители, которые оплатят обучение в Лондоне или Милане. Кристаль рассказывает о России тем, у кого ограниченный бюджет и огромное желание не пафос показывать, а реальные знания получать. Она показывает им, что есть другой путь. Бесплатный. Конечно, он трудный, учитывая наши климатические особенности, но если человек реально хочет учиться, а не фоточки выкладывать, типа смотрите, в каком крутом месте нахожусь, его снегом и холодом не остановишь.
Ариана встала из-за стола. Подошла к окну, посмотрела на дождь. Потом повернулась ко мне.
– А если есть выбор? – спросила она. – Если у человека есть деньги и он может поехать куда угодно? Зачем ему выбирать Россию?
– А ты уверена, что Европа лучше?
– Да.
– Во всём?
– Во всём, – твёрдо сказала Ариана.
Я тоже встала. Теперь мы стояли друг напротив друга.
– Расскажи мне о своём образовании, – сказала я. – Чему тебя учили в школе? Что ты знаешь о России?
– Ну ты спросила тоже. Я же здесь родилась, – усмехнулась Ариана. – И знаю о своей стране достаточно.
– Ты знаешь о ней из своего дома в центре Москвы. Ты знаешь о ней из поездок на такси и из ресторанов, где средний чек, как зарплата учителя. Ты не знаешь Россию. Ты знаешь свой маленький уютный пузырь.
– А она знает? – Ариана кивнула на телефон. – Эта твоя Кристаль? Она приехала пять лет назад, живёт в Москве и рассказывает про нашу страну.
– Она знает то, что видела своими глазами. Снег, который падает ей на ресницы. Друзей из разных городов. Студентов, которые благодаря ей не остались дома, где им ничего не светило, а теперь перед ними открылся огромный мир. Она не рассуждает о том, что лучше – Европа или Россия. Она просто делает дело. Помогает людям.
– И сколько она зарабатывает?
– Ариана!
– Что? Нормальный вопрос. Ты говоришь про успех. Триста двадцать тысяч подписчиков. Помогает студентам. Это прекрасно. Но она живёт в России, где зарплаты так себе, а перспективы туманные. Что будет через десять лет? Она так и будет снимать видео из общаги?
– Ты думаешь, только деньги имеют значение?
– Не только. Но они важнее всего. И престиж тоже, а ещё комфорт, безопасность и куча всего, чего в России нет.
Я села обратно. Ариана тоже. Чай давно остыл, но никто не предложил заварить новый.
– Помнишь Лазаревское? – спросила я неожиданно.
– Что?
– Лазаревское. Мы были там с родителями, когда нам исполнилось лет по десять. Ты всё время жаловалась. Что галька острая, что вода мутная, что сервис ужасный.
– Потому что так и было, – пожала плечами Ариана.
– А я была в восторге. Мне нравилось, что там всё настоящее. Немного дикое, немного неудобное, но живое.
– И что ты хочешь сказать?
– То, что у нас разное понимание «лучшего». Для тебя лучшее – это Сорбонна и Париж. Для кого-то – возможность просто уехать из дома и увидеть снег и вообще… необъятную Россию.
Ариана молчала долго. Минуту, наверное. Потом взяла мой телефон и снова открыла профиль Кристаль. На этот раз она не пролистывала быстро. Смотрела один видеоролик за другим. Вот Кристаль стоит в аэропорту. Она только что прилетела. За стеклом серое небо, и девушка говорит: «Это первый раз, когда я вижу снег». Потом она выходит на улицу, и камера трясётся. «Вау! И что это? Почему это всё белое?» – кричит она, и в её голосе столько восторга, что Ариана невольно улыбается.
Вот Кристаль сидит на кухне с другими студентами. Они говорят на смеси испанского и русского. Кто-то пытается объяснить разницу между «идти» и «ходить», и все хохочут. Вот перуанка отвечает на комментарий. Кто-то написал, что её посты – просто хайп. Она смотрит в камеру и говорит тихо: «Я вдохновляюсь, и знаешь, почему это делаю? Потому что это не просто какая-то работа, чтобы быть известной. Хочу помогать людям».
Ариана отложила телефон.
– Ладно, – сказала она. – Я поняла.
– Что именно?
– Я не совсем права. И не во всём, но в главном. Думала, что мой путь – единственно правильный. Что если у тебя есть деньги, то ты глупец, если не едешь в Европу. А она… выбрала Россию и счастлива. Это видно.
– Она счастлива не просто так, – сказала я. – Ещё и потому что делает нечто важное. Знакомит Латинскую Америку с Россией. Многие люди в испаноязычном мире смотрят на нашу страну её глазами. И впервые понимают: здесь не империя зла из американских фильмов, а место, где можно учиться, работать, жить.
– Ты хочешь, чтобы я тоже так думала?
– Хочу, чтобы ты задумалась. Не о том, куда поехать учиться, а почему ты так уверена, что Россия – плохой вариант. Может, потому что ты никогда не смотрела на неё со стороны? Может, просто привыкла к утверждению, что всё лучшее – там, за границей?
Ариана встала, подошла к окну. Дождь кончился. На улице было серо, но где-то в разрывах туч проглядывало солнце.
– Скинь мне ссылку на её блог, – сказала она не оборачиваясь.
– Зачем? Ты же не собираешься здесь учиться.
– Ну… подумаю ещё, – ответила Ариана. – И вообще. Хочу посмотреть, как она рассказывает о нашей стране. Может, узнаю что-то новое.
Она повернулась и улыбнулась. Не надменно, как обычно, а просто – по-человечески.
– Знаешь, что меня больше всего удивило? – сказала она. – Не то, что Кристаль сюда приехала. Она помогает другим. Не просто строит карьеру и набирает подписчиков. Других поддерживает. Сто человек, ты сказала?
– Больше ста.
– Это огромная работа. И всё бесплатно?
– Она не берёт денег за помощь. Просто рассказывает о возможностях. Как сама когда-то узнала.
– Если честно, – сказала Ариана, – я ей немного завидую.
– Чему?
– Смелости. Она приехала в другую страну. Сколько там расстояние между Москвой и Лимой?
– Если лететь туда напрямую, то это примерно 15 часов, а расстояние больше 12 тысяч километров, – ответила я.
– Готовилась, что ли? – удивилась подруга.
– Совсем чуть-чуть, – немного лукаво улыбнулась в ответ.
Я собралась уходить. Надела куртку, завязала шарф. Ариана стояла в дверях, кутаясь в свой дорогой кашемировый кардиган. Мы тепло попрощались. На улице дождь действительно кончился. Более того – воздух стал холоднее, и в свете фонарей кружились снежинки. Я подняла голову и подумала о Кристаль. О том, как пять лет назад она стояла где-то здесь, в Москве, снимала варежку и трогала сугроб. «Вау! И что это? Почему это всё белое?»
Теперь её рассказы о России смотрят много людей. А где-то в Перу, в Лиме, в маленькой комнате при тридцатиградусной жаре, сидит юноша или девушка, листает её блог и думает: «А может, и мне стоит попробовать?» Кто-нибудь обязательно это сделает. Нажмёт кнопку «Отправить заявку» в три часа ночи, не сказав никому. А через три месяца получит письмо. И будет перечитывать его семь раз, не веря своим глазам.
Потом увидит снег впервые в жизни и скажет: «Ничего себе! Так вот какая ты, Россия!»