- Вера обрадовалась, что сможет увидеть настоящее зимовье, - глухо заговорит Степан Егорович, - увидеть настоящую тундру и охотника в естественных, так сказать, условиях. Они же аккурат туда поехали за день до того, как вертолет должен был забрать москвичей. Я так подумал-подумал и решил, что все свое виски эти охотнички уже выпили. Да и Хадко там был, он мужик правильный. Опять же Влад. Тоже не промах, постоять мог и за себя, и за женщину. Да и вернуться они должны были к вечеру...
-Но не вернулись, - жестко проговорила я. - Почему никого за ними не отправили?
Астафьев пожал плечами, стал оправдываться, что подумал, может решили остаться, а через день и вертолет должен был прилететь. В общем, ничего вразумительного глава поселка сказать не мог.
Я решила не давить. Совесть, видимо, и так все-таки беспокоила Астафьева из-за того, что отправил телевизионщиков одних в тундру и никого за ними не послал.
– А что еще видели на Медвежьей Лапе? Может быть, следы чужих охотников из числа коренного населения или староверов?
– У зимовья следов не было. В тундру не ходил. Деревня староверов далеко. А вот насчет коренного населения…, – Астафьев замолчал. Надолго.
– Что? – напомнила я о себе.
– Да ничего, - отмахнулся глава, - шастают где ни попадя, охотятся на чужих участках. С такими лучше не встречаться.
– Почему?
– Да ну их…, – он отмахнулся. – Я и своих-то стороной обхожу. Тундра – закон, медведь – прокурор.
– Это я уже где-то слышала, – улыбнулась я. – А вообще, на территории района есть еще поселения коренных жителей?
Степан Егорович покачал головой.
– К северу есть немного. Ну, и в Карауле, само собой.
– Теперь поговорим о пропавшем Хамарове.
– Это тот, кто был у них старшим? Здоровый такой мужик? – Астафьев вопросительно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Федечкина. – По фамилиям я их не запомнил.
Я подтянула к себе папку и зашуршала листами.
– Что за черт, - пробормотала я, еще раз перебирая все листы. - Странно…
– Что? – наконец-то включился Федечкин, который до этого момента молча сидел сбоку стола.
– Информация и фотографии есть на всех, кроме Хамарова.
– Не может быть! – Иван подвинул к себе папку и стал искать. – Все было! Да, вот же! В перечне документов есть.
– В перечне есть, а по факту нет. Обсудим это позже, – с нажимом сказала я, посмотрев на растерянную физиономию капитана, и снова обратилась к Степану Егоровичу. – Что означает название Медвежья Лапа? Откуда оно взялось?
Тот неохотно пожал плечами.
– Откуда мне знать. Кажись, была какая-то байка. Легенда коренных жителей. В библиотеке спросите, там точно знают. В клубе у нас библиотека есть.
– Теперь уж точно туда пойду, – кивнула я, – и позвонить, и почитать. Как думаете, Степан Егорович, почему убийцы не забрали оружие и снаряжение?
– Совсем дураки. Я бы забрал. Там добра на тысячи тысяч.
– Если бы вы были убийцей, как бы уходили с зимовья? Есть в округе места, где можно укрыться?
– Иди на все четыре стороны, все равно не найдут.
– Уверены?
– Ну не нашли же. Ни убийц, ни пропавших.
– Найдем, – пообещала я, сдвинув брови.
- Вы меня простите, конечно, дорогая милиция, но меня там люди на прием ждут. Если вопросов больше нет, так, может, и я поработаю, – улыбнувшись, выдал Астафьев. – А вы можете в клуб пока съездить. Ох и знатный у нас клуб. Не клуб, а прямо Дом Культуры. Вы его сразу увидите, вот по улице проедете и направо, на Школьную, а там – красота! – с гордостью закончил фразу глава поселка.
Мы вышли из здания поселкового совета, и я почувствовала, что мороз спал, на улице было тепло. Ну как тепло, градусов 15 мороза, не больше.
Мне очень хотелось побеседовать с Федечкиным, прижать его к стенке, так сказать. Что за разгильдяйство. В деле косяк на косяке. Улики не подшиваются, документы из дела пропадают, свидетели опрашиваются «на отвали». Но только я открыла рот, как капитан натужно закашлял и заявил, что у него, кажется, температура, и ее надо срочно измерить и немедленно лечь в постель.
- Нина Михайловна мне градусник даст и таблетки, если что, – бубнил он, когда мы подошли к дому Астафьева. – А вы поезжайте в клуб, может, еще чего узнаете.
Саша хмыкнул, завел свою машину, и мы поехали. Очень современное здание Дома Культуры встретило нас светящимися окнами и ярко-желтыми стенами. Внутри было чисто, шумно и, похоже, весело. В небольшом холле на стенах были прибиты вешалки, где висела самая разнообразная одежда, а по полу стояла обувь – сапоги, унтайки, детские валенки.
- Во как! – удивился Саша. – А у нас с тобой сменной обуви нет. И что будем делать? В носках потопаем?
- А я вам тапочки дам, – раздался голос из первой открывшейся двери. – Здравствуйте. Я заведующая Домом Культуры, по совместительству – библиотекарь и руководитель фольклорного клуба «Лаханако». Тамара, – и она протянула мне руку для знакомства.
- Следователь Степанова, Александра, – я пожала крепкую ладонь. – Мой помощник.
- Александр, – Аркадьев с улыбкой пожал женщине протянутую руку.
В вязаном свитере с оленями Тамара очень органично вписывалась в этот Дом Культуры на краю света. Ее серебряные волосы были уложены в косу, а на переносице сидели очки.
– Если вам нужен интернет, спутник над Усть-Портом пролетит через двадцать минут, а пока могу вам показать наш Дом Культуры.
Она дала нам тапочки и повела внутрь.
- Вот тут у нас кинотеатр на 60 мест, так что не отстаем — все премьеры смотрим, здесь же проходят концертные и праздничные программы, выпускные балы, а также занимаются творческие коллективы, я уже упомянула фольклорный клуб «Лаханако», еще есть кружок эстрадной песни «Колокольчики» и кружок современного эстрадного танца «Мисс Дэнс». Вот здесь, — она открыла дверь в просторную комнату с игрушками и маленьким батутом, — семейный клуб «Вавле Ненянг».
Дети от года до десяти лет увлеченно играли, а мамы что-то плели, вязали и разговаривали. Все дружно поздоровались с нами, с любопытством разглядывая гостей.
Нам показали и большой зал с теннисным столом, за которым сражались два подростка-ненца. А рядом на матах шла тренировка борцов.
- Здесь у нас и уроки физкультуры проходят. А тут библиотека и читальный зал, — Тамара открыла еще одну дверь.
Библиотека встретила нас запахом вощеного дерева и сухой бумаги. В читальном зале стояли несколько столов с мягкими стульями и настольными лампами, на стенах висели портреты классиков. Их иссиня-бледные лица казались недовольными, как будто им не хотелось висеть вдали от цивилизации.
Это место было таким уютным, камерным, отсюда не хотелось уходить. Я села за стол и достала телефон. Саша сел рядом, потом, видимо, сообразив, что мне надо поговорить с родителями, встал и отошел к книжным полкам.
Разговор с мамой вышел очень эмоциональным. Она корила меня за то, что я опять лезу на рожон, и просила вести себя крайне осторожно. Папа тоже предупредил о том, что в таких поселках люди особые — с одной стороны они добрые и искренние, но с другой — себе на уме.
– Тамара, — позвала я заведующую, которая что-то рассказывала Сашке. — А вы случайно не слышали про зимовье Медвежья Лапа? Мне хотелось бы узнать, откуда такое название, — спросив, я, честно говоря, не слишком верила в удачу.
Но просчиталась.
– Известное место, — глаза Тамары блеснули азартом ученого, нашедшего артефакт. — Зимовье старое. У местных жителей, северных народов, о нем есть легенда, которую записали краеведы, и ее включили в альманах. Эта книга — предмет гордости нашего сурового края. Подождите…, — она вышла из библиотеки и вскоре вернулась с книжицей в мягкой обложке. — Вот, пожалуйста. Ищите по оглавлению.
Перелистав альманах, я спросила:
— Могу взять домой?
— Конечно! Вы теперь наш читатель.
- А мне можно взять что-нибудь почитать? - спросил Саша. - Детектив какой-нибудь.
-О, конечно, - Тамара подошла к книжным полкам, - вот Агата Кристи "Эркюль Пуаро".
О, как бы и я хотела сейчас читать увлекательные расследования обаятельного сыщика, а не перелистывать в очередной раз протоколы дела и изучать предания народов Севера.