Ниночка скучала за книжкой. Новый, нашумевший своей неслыханной дерзостью роман ей был не интересен, от описания страсти графини к своему слуге хотелось зевать. Вот недавно она Лескова перечитывала, так даже спать после не могла. Вот там была описана настоящая страсть, страсть до невероятной жестокости, каторги, гибели! Правда, та повесть читалась тайком от всех, папа бы не одобрил. Хотя он всегда восторгался русскими писателями, но вот к Лескову был неблагосклонен. Как и к Гаршину почему то.
Эту книжку Ниночке дала подруга Ольга. Она делала круглые глаза и настоятельно рекомендовала. Что ж, что и требовалось доказать - Олечка была пуста, как пробка и тупа, как, как... стоеросовая дубина! Но Олечка вечно торчала в усадьбе, каждое лето! Надоела до ужаса! С ней книги Толстого не обсудишь, одни графини на уме. Олечка мечтает страстно влюбиться в кого-нибудь, и ей прекрасно подошла бы роль героини повести Лескова. Именно такой, что от лености ума своего и безделья решилась на страшный грех...
Ниночка уже несколько раз прикрывала ладошкой рот, чтобы «муха не залетела». Так няня Марутка говорила.
- Не зевай, а то муха залетит.
Или
- Не зевай, а то душа вылетит.
Нина хихикнула. В общем, открывать рот в любом случае вредно, что нибудь непременно залетит. Или вылетит.
Папа говорил, что Сереже нужно заниматься, что Сережа ужасно отстал, и для этого на все лето (к ужасу Сережи) был выписан из Петербурга студент. Сережа по сей день в трауре и бубнит о том, что ему занятия в гимназии осточертели. Он мечтал порыбачить и поохотиться на каникулах, а не сидеть в духоте с учебниками. Папа на него посмотрел ледяным взглядом. Теперь брат не выходит из комнаты к обеду уже который день. Правда, его никто и не зовет - у отца нрав крутой. Если не потрудился хорошо, то нечего и награды ждать. С папенькой споры всегда заканчиваются плачевно. А интересно, каков этот студент из себя? Только бы на Степана Николаевича не походил, такой типаж Ниночке ужасно не нравится. Все эти прилизанные молодые люди с усишками колечками - фе!
Вот был бы такой молодой человек, как... А интересно, как КТО? Ниночка вовсе не задумывалась над героями СВОЕГО романа. Наверное, поэтому она и не влюбилась до сих пор. Не в кого. Да и не в этом дело. Ее раздражала собственная, весьма закрытая жизнь в усадьбе, где добрые няньки, где слуги неслышно ступают по зеркальному паркету, где во всем воздухе чувствуется почти осязаемая ленивая нега, зовущая ко сну.
Что это такое? Откуда это? Ведь неправда все - отец - деловой и деловитый человек, ни минуты без дела не сидит. Имение, по его словам, он сколотил из ничего, всю жизнь трудился, не покладая рук. Нет, папа не из бурлаков волжских родом, из разорившейся купеческой семьи, но сколько душевных и физических сил надобно, чтобы обустроить вокруг себя красивую и легкую на первый взгляд жизнь?
Их семья весьма уважаема в губернии. Их гости - в основном, образованные, при чинах, люди. Сережа получает образование в блестящей Вологодской гимназии. Ниночка готовится к поступлению в университет Петербурга. Редко, кто осмелится отправить дочь в Петербург, и это не дань современной моде, просто папа не выносит старинного домостроевского уклада, хоть и сам глубоко верующий человек. Но тупость современных барышень, прикидывающихся «эмансипе» его раздражает куда сильнее, чем дочь, ставшая вдруг студенткой.
Ах, это волшебное слово - студенчество! Новые берега, открытые горизонты... Жалко, что мама никогда не увидит Ниночку такой, современной, живой, образованной, обновленной... И Сережа, ну вот что он себе думает? Неужели охота и рыбалка в компании этого противного Степана Николаевича - высшая ступень счастья?
Нина захлопнула глупый роман и отложила книгу в сторону. Солнце двигалось по вечной оси на запад, в парке стало тенисто и прохладно. Женщины и девочки, работавшие в саду, неспешно направлялись к усадебным пристройкам, чтобы сдать шанцевый инструмент и получить расчет.
Их платья, юбки, сарафаны, платки белели среди зелени кустов, солнечные пятна играли на грубой одежде, сшитой из хорошего беленого льна. Отец распорядился, чтобы всем выдавали такую одежду. В ней телу легко и удобно. Она легко стирается и долговечна. Многие крестьянки хитрили - забирали платья домой, а на следующий день приходили опять в рванье.
Нина лично видела потом на ярмарке, как бабы и девушки щеголяли в рабочих костюмах, тщательно украшенных вышивкой и бисером, загляденье просто! Хоть картину пиши! Отец не ругался и пропажу не признавал, сокрушенно покачивая головой:
- Смотри, Ниночка, до чего довели людей? Видела ли ты такое в Европе? Тамошние рабочие никогда бы не додумались тащить казенную одежу домой, чтобы появиться в ней на каком-нибудь празднике.
- Мне кажется, на наших заводах и понятия такого нет, как «казенная одежда», - этот Степан Николаевич вечно встревал в разговор, желая угодить хозяину.
Потапов старший, перехватив неприязненный взгляд дочери, коротко, про себя усмехнулся.
- Но получается чудесно, папа. Посмотри, какая отделка, а говорят, у простых людей нет вкуса.
- Все у них есть, Нина, - задумчиво ответил отец, - и вкус, и трудолюбие редкостное, и душа чистейшая, и любовь. Счастья только нет. Не положено русскому человеку счастье. Он на этом свете - гость, зато его обязательно ждет царствие небесное.
- Хотелось бы счастья здесь. Хоть немножко, - сказала тогда Нина.
Матвей Алексеевич промолчал. Он не знал, что сказать.
***
Бабы, девушки и дети ушли. Но на дорожке вновь кто-то появился. Невысокий, тоненький, молодой. Озираясь по сторонам, неловко бухнулся в траву, чтобы надеть на босые ноги обувь, залихватски болтавшуюся на шнурках. Лица не разглядеть, но фуражка выдала - студент. Ну не гимназист же? Хотя... Может, к Сереже друг явился. Но не похоже. Какие гимназисты в имении, да еще и летом? Из Вологды пешком пришли, как Ломоносов? Друзья Сережи в экипаже пожаловали бы. С папенькой, и, вероятно, с маменькой.
Студент! Вон, как походка изменилась. Заважничал. Держит форс. Интересно, каков с лица. Нет, Ниночке, конечно, все равно. Но все-таки, каков? И какой у него характер? И... И... Боится ли этот студент барышень?
Потапову доложили о явлении «Христа народу». Потапов хмыкнул: до чего неблагонадежны эти студенты. С утра была отправлена на вокзал коляска, а этот доброхот на своих двоих пожаловал. Ишь ты, стоит с гордой головой. Что же в этой голове, какие мысли? Поди, крамольные. Поди, смотрит на своего работодателя и всякую ересь думает, мол, эксплуататор, мол, тиран. Дурачина молодой. Потапов улыбнулся - он в молодости такой же был, горячий сердцем, пылкий, богатеев - ух - ненавидел!
Он конечно, мог нанять для своего обалдуя-сыночка серьезного и взрослого педагога. Жалованье назначил бы хорошее. Но с Сережей и в гимназии не справлялись, учитель нынче хуже крепостного - никакого к нему уважения и сочувствия. Авось этот студент введет сына в интерес, почти ровесники, ростом одинаковые. Правда, Сергея Бог силушкой не обидел, в добрый аршин плечами раздался. Но и у паренька сила чувствуется, внутренняя сила, жесткая, такие себя в обиду не дадут и любого на место поставят. Вот потому ты и нужен мне, дорогой...
- Андрей Владимирович?
- Да, Андрей Владимирович Семирадов, - отчеканил студент.
Потапову нравился будущий наставник Сергея. Особенно глаза у парнишки хороши. Чей он? На какие средства учится? На что живет? Видно, голодает, уж больно скуласт. Но гордый, гордый, посадка головы особая, такую не склонишь. Однако, рекомендательное письмо выше всяких похвал.
- Вам покажут вашу комнату. К шести вечера прошу вас в столовую. Познакомитесь с учеником. Тот еще болван, вы с ним построже.
- Благодарю.
Маня, красивая и пышная экономка, сопроводила студента в его новые апартаменты. Спина у парня прямая. По сторонам не озирается. Да... Гордый, гордый. Небось, и Маню уже в невольницы хозяйские записал... РЭволюционЭр, Господи, прости...
Вечером, за ужином, Андрей вел себя подчеркнуто любезно и скромно. Был сдержан в суждениях, имел взрослые представления о мире, лаконичен и прост в ответах. Хорош, ничего не скажешь. В отличие от приказчика, рубахи-парня в принципе, но умного и начитанного - Потапова не обманешь празднословием. И все-таки, Степан проигрывает Семирадову. В Семирадове чувствуется мысль, сила, мощь. Степан так и будет всю жизнь при барине. Массы не поведет. А этот - опасная штучка. Ну, с Сергеем они сразу поладили - это видно. Два бунтаря.
Потапов с интересом поглядывал на Ниночку. Очень хорошо, что Оленька, этот розан без мозгов, сегодня тоже присутствует в компании. Ниночка - деваха смелая, за словом в карман не лезет, и за нее нисколечко не стыдно, и Андрей подтянет девушку по всем необходимым предметам. Но без подруги Нина точно стушевалась бы - вот что значит - совсем не общаться с молодыми людьми. Ушки красные, от отца не спрячешься!
Потапов был спокоен за Нину. Более, чем светская беседа, она студенту не позволит - воспитание!
Потапов держал обоих детей в строгой узде и следил за их нравственным развитием, не следя. Наседать не желал, но знал про них абсолютно все. В Ниночке был уверен - она даже в Петербурге не позволит себе ничего лишнего. Сергею и Вологды хватит. Сергей - хозяин будущий. А Ниночка грезит медициной. Отчего нет? Разве зря Потапов горб растил, чтобы его дети на перинках нежились? Нет, нет, нет! Ах, как интересно нынче жить! Какие перспективы у молодежи! Какие возможности! Дай-то Бог, дай-то Бог.
Умный и прозорливый Потапов при всей своей прозорливости не заметил, какой пожар разгорался в эти самые минуты в сердцах двоих. Какие перекрёстные огни и молнии засверкали над судками с томлёными судаками в сливках и цыплятами под дижонской горчицей, безнадёжно остывающими на фарфоровых блюдах с именным клеймом Кузнецовского завода.