В начале XX века на месте нынешнего Североморска стоял посёлок рыбаков в 13 семей. Сейчас здесь главная база Северного флота, и на берегу стоит подводная лодка К-21. Единственная уцелевшая субмарина типа «К».
Остальные погибли в войну. Все.
Проект, который утвердили до чертежей
В начале 1935 года Михаил Рудницкий, руководитель отдела подводного плавания военного кораблестроения, показал командованию ВМС СССР собственный проект крейсерской эскадренной подводной лодки. Реакция оказалась неожиданной даже по советским меркам: серию решили строить ещё до того, как был утверждён окончательный технический проект.
Это не торопливость ради галочки. За проектом стояла конкретная военно-морская доктрина, и она выглядела убедительно. Эскадренная субмарина должна была вести дозор в квадрате, докладывать о силах противника, при выгодных условиях выставлять мины на пути его флота, а когда тот понесёт потери на минных банках, добивать торпедами. Потом уходить на большой скорости, занимать новую позицию и атаковать снова. Параллельно те же лодки должны были работать на морских коммуникациях далеко от своих берегов.
Если читать этот список сейчас, видно, что это не задачи одного корабля. Это задачи трёх разных кораблей. Рудницкому предстояло уместить их в одном корпусе. Технический проект дорабатывался почти два года. В декабре 1936 года в Ленинграде заложили первые три корабля серии №14, тип «К». Моряки прозвали их «Катюшами», а неофициально лодку называли ещё и «крейсером Рудницкого».
Что значит «всё сразу» в одном корпусе
Длина 97,6 метра. Десять торпедных аппаратов. Двадцать мин. Два орудия калибра 100 мм плюс ещё два по 45 мм. Надводная скорость 21 узел при дальности хода 7500 миль. Автономность 50 суток. По бумаге это была лучшая субмарина своего времени.
Подвох был инженерным. Для хорошего подводного хода нужны одни обводы корпуса. Для надводного хода нужны другие. Если лодка должна работать как артиллерийская платформа, нужны третьи. Советские конструкторы всё это совместили, и надо признать: задача была из разряда почти невозможных. Но совмещение потребовало жертв. Жертвой стала прочность.
Когда при составлении рабочих чертежей обнаружились ошибки в расчётах метацентрической высоты, проблему пришлось решать быстро. Щиты орудий сняли. Обшивку надстройки и ограждения рубки сделали алюминиевой. Толщину лёгкого корпуса уменьшили до 6 миллиметров.
Шесть миллиметров.
Для понимания: это меньше, чем у некоторых сковородок.
Арктика проверяет шов
Последствия тонкого корпуса проявились сразу, как только «Катюши» вышли на Север. При близких взрывах глубинных бомб на сварных швах образовывались трещины. Нарушалась герметичность топливных цистерн, и вытекавшее наружу топливо демаскировало лодку прямо во время уклонения. То есть именно тогда, когда оставаться незаметной было вопросом жизни.
Штормы давали похожий результат даже без бомб. На «К-1», попавшей в десятибалльный шторм, палуба сместилась настолько, что заклинило шпиль и носовые рули. Крен «Катюши» в полярный шторм мог достигать 50–55 градусов. При пятибалльном волнении, совершенно обычном для Баренцева моря, скорость надводного хода падала вдвое. Двадцать один узел из технического паспорта превращался в цифру на бумаге.
Автоматическая система стабилизации по курсу и глубине, предусмотренная для точного удержания позиции, в походе часто отключалась. Электромоторы в ней были слишком шумными, и командиры предпочитали ручное управление, только чтобы не выдавать себя раньше времени.
212 лодок. На Севере боеготовых ни одной
К лету 1941 года советский подводный флот насчитывал 212 подводных лодок. Я несколько раз перечитал эту цифру, прежде чем понял, что за ней стоит.
Из этих 212 лодок 118 находились в ремонте или на разных стадиях строительства. Оставшиеся 94 укомплектовывались экипажами, которые ещё только проходили практическую подготовку. Боевая подготовка строилась по курсу 1938 года из 21 задачи, и высшим аттестационным баллом считалась атака из подводного положения по быстроходному соединению с противолодочным охранением, идущим зигзагом. Экипажей, выполнивших эту задачу, в советском подводном флоте насчитывались единицы.
На Балтике полностью боеготовых лодок было две. На Черноморском флоте насчитывалось 19. На Северном флоте не было ни одной.
Причина простая: два учебных отряда подводного плавания на весь флот не успевали готовить людей с той скоростью, с которой заводы выпускали новые корабли. Судостроение обогнало флот. Лодки строили быстро. Обучать экипажи для них не умели так же быстро.
Война, для которой лодку не строили
«Катюши» проектировались для крупных морских театров. На Севере их ждало другое.
У норвежского побережья немцы перевозили грузы малыми группами судов, прячась во фьордах. Зачастую это были мобилизованные рыболовецкие суда и мотоботы. Тратить на них торпеды не имело смысла. Крупных океанских конвоев, для борьбы с которыми и создавались крейсерские субмарины, у норвежского берега не было.
Но «Катюши» несли то, чего не было ни у одной другой советской субмарины: два 100-миллиметровых орудия. И именно они дали флоту один из первых настоящих успехов на Севере.
3 декабря 1941 года К-3 под командованием капитан-лейтенанта Малафеева обнаружила у Хаммерфеста конвой: транспорт и три охотника за подводными лодками. Торпедная атака не удалась, лодку заметили. Немцы сбросили около 30 глубинных бомб. К-3 легла на дно, выключила все шумящие механизмы. Внутри начала поступать вода. Включить водоотливные насосы означало обнаружить себя.
Малафеев принял решение всплыть и драться в открытую. Пятым залпом К-3 поразила один из охотников в корму, где хранились глубинные бомбы. Корабль исчез. Второй охотник ушёл за дымовой завесой. К-3 скрылась за горизонтом на глазах у противника.
Традицию стрелять холостым выстрелом из пушки при входе в гавань после победы с тех пор подхватили все подводники Северного флота. Первые и последние подтверждённые победы лодок типа «К» были одержаны именно артиллерией, а не торпедами.
Мины, статистика и война на страницах газет
Больше половины потопленного неприятельского тоннажа на счету «Катюш» уничтожили не торпеды, а мины. Корабли, задуманные как эскадренные крейсеры, стали прекрасными минными заградителями.
Абсолютный рекорд Северного флота по числу уничтоженных минами судов принадлежит К-1 под командованием капитана 2 ранга Михаила Августиновича. За время боевой службы эта лодка выставила 146 мин, на которых погибли пять транспортов и два сторожевых корабля. Число подтверждённых побед Августиновича превышало заявленные им самим. Это было редчайшим исключением в советском подводном флоте.
Потому что, как показали послевоенные исследования, результативность советских лодок систематически завышалась. Не из нечестности командиров. После торпедного залпа лодка уходила на глубину, и проверить попадание было нечем. Записывали то, что видели в перископ последние секунды перед погружением. А когда об успехах уже писали газеты, эти успехи проверять переставали. В 1942 году, когда на других фронтах Красная армия терпела поражения, людям нужно было знать, что где-то врага бьют. И бьют успешно.
Единственная уцелевшая
К-21 закончила боевые походы 12 апреля 1944 года. Лодка требовала среднего ремонта, после которого в боевых действиях до конца войны не участвовала. Возможно, именно это её и спасло. Все остальные «Катюши» Северного флота к 1945 году погибли.
В 1954 году К-21 переделали в учебно-тренировочную станцию. В 1981 году Военный совет флота решил сохранить её как мемориал подводникам, погибшим в годы войны. Четыре отсека отвели под музейную экспозицию.
Она стоит на берегу Североморска, города, которого в начале того века не существовало вовсе. Корабль, построенный для одной войны, воевавший в другой.
Я работал с открытыми источниками, и по ряду цифр они расходятся между собой. Если вы занимались этой темой глубже, поправьте в комментариях: подтверждённые уточнения идут в текст.