— Марина! Ну наконец-то! Мы тут уже сорок минут торчим, охранник ваш упертый нас к лифтам не пускает! — заорала свекровь на весь первый этаж, стоило мне переступить порог парадной.
Ноги гудели так, что хотелось просто упасть на диван прямо в куртке. Вернувшись домой полчаса назад, я едва успела переодеться и вывести на вечернюю прогулку свою овчарку. Кузькина Мать — так звали мою собаку за суровый нрав и патологическую непереносимость наглецов — рядом даже ухом не повела, но ее взгляд тяжело уперся в толпу незнакомцев.
А посмотреть было на что. Просторный светлый холл нашего жилого комплекса напоминал зал ожидания на вокзале. Повсюду громоздились клетчатые сумки, чемоданы и перевязанные веревками картонные коробки. Посреди этого стихийного лагеря возвышалась Антонина Павловна.
За ее спиной топталась целая делегация. Мужик в затертой куртке, суетливый паренек в надвинутой на брови кепке, массивная тетка с недовольным лицом и двое пацанов, которые прямо сейчас плевали шелуху от семечек в кадку с нашей декоративной пальмой. Паша находился в двухнедельной командировке, а свекровь всегда предпочитала звонить только по большим праздникам, так что визит был явно не из разряда ожидаемых.
— Антонина Павловна? Здравствуйте. А что здесь происходит? Кто эти люди? — я остановилась, перехватив поводок покороче.
— Как это кто? Свои! — возмутилась свекровь, делая шаг ко мне. — Это племянник мой троюродный, Сережа, с женой Валей, братом и детьми. Они из области приехали, решили в столице обосноваться. Работу искать будут. У вас же квартира родительская пустует сейчас, так чего ей зря стоять? Давай ключи, мы туда сейчас поедем.
Я моргнула, пытаясь переварить услышанное. Мои родители буквально месяц назад перебрались жить за город, оставив свою трехкомнатную квартиру мне. Они копили на ремонт в этой «трешке» десять лет, отказывая себе в нормальном отпуске. Папа сам, срывая спину, клал там плитку, а мама бережно выбирала каждую занавеску. Мы с мужем планировали немного освежить обои и пустить туда арендаторов. И теперь Антонина Павловна решила заселить туда этот выводок, чтобы они за неделю превратили чужой труд в руины?
— Вы шутите? Какая родительская квартира? Я никого туда пускать не собираюсь, — ответила я, стараясь не повышать голос.
Та самая Валя громко хмыкнула и, шагнув ко мне, бесцеремонно заглянула в мой пакет с покупками из зоомагазина:
— Тетя Тоня, а вы же говорили, что невестка у вас сговорчивая. А она нас на пороге держит. Мы с дороги изголодались все. Ой, а что это у тебя там? Дай хоть детям перекусить, пока едем в хоромы.
Я возмущенно отдернула пакет с собачьим печеньем.
— Марина, не позорь меня перед родней! — свекровь угрожающе сузила глаза. — Какие они тебе чужие? Это семья Паши! Твоя прямая обязанность им помочь. Давай ключи, не заставляй людей ждать. И вот еще что... мы в магазин не успели. Ты закажи туда доставку продуктов. Мяса возьми хорошего, колбасы, фруктов.
В этот момент один из подростков шагнул вперед и потянулся рукой прямо к ошейнику моей собаки.
— О, псина прикольная. Эй, дай лапу!
Кузькина Мать медленно подняла голову, обнажила крупные белые клыки и издала низкий, утробный рык. Пацан мгновенно побледнел и отскочил назад, едва не свалив один из чемоданов.
— Убери своего крокодила! — завизжала свекровь. — Совсем с ума сошла, животное на людей натравливать? Ты посмотри на нее! Мы к ней со всей душой, а она нос воротит. Квартиру зажала! Жалко тебе, что ли? Я Паше позвоню! Он хозяин в семье, он тебе быстро мозги вправит!
Где-то под ребрами заскреблась тревога. Муж терпеть не мог ссор с матерью, и вечером мне точно предстоял тяжелый разговор по телефону. Но тут троюродный племянник Сережа шоркнул грязным ботинком по светлой обивке дивана в холле, оставляя после себя серую полосу грязи. Сомнения мгновенно испарились, уступив место холодной злости. Пусть звонит. Я нахожусь на своей территории.
Собака не стала лаять, но всем своим тяжелым корпусом подалась вперед, перекрывая свекрови дорогу ко мне. Антонина Павловна тут же захлопнула рот и отступила на шаг.
— Значит так, — мой голос зазвучал на удивление ровно. — Квартира моих родителей — это не бесплатная ночлежка. Никаких ключей вы не получите. Ни сегодня, ни завтра.
Я повернулась к стойке администратора. Охранник Илья с откровенным любопытством наблюдал за развитием событий.
— Илья, будь добр, аннулируй постоянный пропуск Антонины Павловны на территорию комплекса. Впредь она заходит за калитку только по моей личной разовой заявке.
— Сделаем, Марина Сергеевна, — кивнул он и сразу застучал по клавиатуре.
Лицо свекрови пошло красными пятнами. Родственники позади нее начали громко перешептываться, осознавая, что бесплатное жилье вместе с мясной нарезкой только что растворились в воздухе.
Я достала телефон, быстро вбила запрос в поисковик и развернула экран к Антонине Павловне.
— Вот адреса дешевых хостелов на окраине города. Фотографируйте. От вокзала недалеко, сдают посуточно. Для старта в столице — самое то. А теперь извините, моя прогулка окончена.
Я отвернулась и пошла к лифтам. В спину тут же полетели ругательства и проклятия, но я даже не обернулась. Кузькина Мать шла рядом, изредка поглядывая на оставшуюся у стойки толпу.
Створки лифта сомкнулись, отрезая вопли свекрови. Я присела на корточки и уткнулась лбом в теплую шею овчарки. Собака ткнулась мокрым носом мне в щеку, тихонько сопя. Впервые за весь вечер я смогла нормально выдохнуть. В конце концов, иногда нужно просто закрыть дверь, чтобы отгородить свою жизнь от тех, кто не уважает ни чужой труд, ни чужие границы.