Лидия не выдержала и набрала номер сватьи. Трубку долго не брали, только после второго звонка послышался щелчок в динамике.
— Да, слушаю, — отозвался телефон голосом Татьяны Васильевны — матери Саши.
Судя по голосу, она была слегка раздражена.
— Это Лидия Петровна — мать Иры.
— Я уже поняла. Чего надо? — ответила Татьяна довольно грубо.
Лида сжала трубку, чтобы не выдать дрожь в голосе. Она ожидала холодности, но не такой откровенной грубости.
— Татьяна Васильевна, я хотела поговорить о наших детях. О Саше и Ире. Вы в курсе, что случилось?
— А что случилось? — голос свекрови стал еще более напряженным. — Саша приехал к нам, сказал, что Ира его выгнала. Что она с ума сошла, денег ему не дает, квартиру отобрала. Что ты, Лидия, накрутила дочь против него.
Лида выдохнула, стараясь сохранить спокойствие.
— Татьяна Васильевна, Саша сам ушел. Он собрал сумку и ушел. Перед этим он обозвал Иру ду-рочкой забитой, сказал, что никто кроме него на нее не позарится. Он хотел, чтобы она незаконно обналичила материнский капитал и отдала деньги ему на бизнес. А когда она отказалась — он ушел.
В трубке повисла пауза. Лида слышала, как сватья дышит, и ждала.
— И правильно сделал! Я ему давно говорила, что Ирка ему не пара, что девочка из неполной семьи, неблагополучная, неухоженная. Мать непонятно с кем путается, и дочь будет такой же, рога ему наставит.
У Лиды перехватило дыхание. Она слышала многое, но такого — от матери Саши, от женщины, которую она всегда уважала, пусть и не близко знала, — такого она не ожидала.
— Татьяна Васильевна, — голос Лиды задрожал, но она взяла себя в руки, — вы что сейчас сказали? Какая неполная семья? Какой «непонятно с кем путается»? Я десять лет прожила с Олегом и до него ни с кем не гуляла. А до того была замужем официально. И не надо мне тут…
— Ага, официально, — перебила ее сватья с издевкой. — А где тот муж? Спился, говорят. И ты от него сбежала, задрав юбку, мужика нового захотелось. А дочка без отца росла, вот и выросла тихоня, у которой непонятно что на уме. Так и зыркает своими глазами, ко всем примеряется. Наш Саша вон из нормальной семьи, у него отец есть, мать, всё как у людей. А ты кто? Библиотекарша, которая по чужим мужикам бегала.
Лида почувствовала, как в груди закипает гнев. Раньше она бы смолчала, проглотила обиду, не стала бы связываться. Но сейчас, после всего, что произошло, она не собиралась молчать.
— Татьяна Васильевна, — сказала она холодно, — я вам не позволю так говорить ни про меня, ни про мою дочь. Моя Ира — замечательная, умная, добрая женщина. Она десять лет терпела вашего сына, который ни гвоздя в доме не забил, ни рубля лишнего на стол не положил. Она рожала ему детей, воспитывала их, работала. А он что? Он только требовал: денег дай, машину дай, бизнес дай.
— Врешь ты всё! — закричала сватья. — Мой сын хороший, работящий! Он и для семьи старался, и для детей! А вы — вы его извели своими требованиями, своими упреками! Он к нам приехал, весь измученный, и говорит, что больше не может! Теща со своим братцем приехали и совсем его заклевали.
— Обидели дитяку, — возмутилась Лида.
— Ты чего мне угрожаешь? — голос сватьи взвизгнул. — Я в полицию заявление напишу! На тебя, на дочь твою! За клевету и угрозы! Овца безмозглая!
— Пишите, — спокойно сказала Лида. — А я напишу заявление, что ваш сын Иру на мошенничество толкал. Материнский капитал незаконно обналичить предлагал. Вы знаете, за это какая статья? До пяти лет лишения свободы. Так что если хотите сына в тюрьму отправить — милости просим.
В трубке повисла тишина. Лида слышала тяжелое дыхание сватьи и чувствовала, как сама дрожит от напряжения. Но отступать было нельзя.
— Ты… ты не посмеешь, — прошипела наконец Татьяна Васильевна. — Это вы нам еще должны. Нашей семье за то, что взяли твою дочь замуж, за то, что родила детей от нормального мужика, а не от ал-каша подзаборного. Никто на нее не позарился бы. Как я ему говорила, чтобы бросал Ирку и женился на соседке Ленке, та из нормальной семьи, отец у нее главная шишка. Нет же, полез на Ирку, детей настрогал, теперь еще ей алименты придется платить. Я ему сразу сказала, чтобы он из этого брака всё, что можно, вытянул.
— У своих детей отобрал? — выдохнула от возмущения Лида.
— А что такого-то? У него еще дети будут, надо брать, пока есть возможность. И на тебя бы твой Олег не повелся, если бы ты в его сарай не вкладывалась и не впряглась в ремонт. Взял рабыню и эксплуатировал и в хвост, и в гриву, а как подох, так ты и осталась на бобах у разбитого корыта. Уже знаем, что он тебе ни копья не оставил, всё своим девкам — бабам базарным!
У Лиды перехватило дыхание. Слова сватьи били наотмашь, жестоко, подло. Она слышала многое за свою жизнь — и от соседей, и от родственников, и от случайных знакомых. Но чтобы так — про Олега, про ее любовь, про то, как они жили, — чтобы так грязно и мерзко, этого она не ожидала даже от самого злейшего врага.
— Вы… вы как можете так про покойника? — голос Лиды дрогнул, но она сдержалась, не дала слезам пролиться. — Олег был хорошим человеком. Он любил меня, и я любила его. А вы… вы даже не знали его. Не смейте!
— А что мне знать? — не унималась сватья. — Мужик, который свою жену бросил с двумя детьми, а потом пригрел чужую бабу? Нормальный? Хороший? Да он такой же, как ты! Оба хороши!
— Он не бросал свою жену! — Лида уже не сдерживала голос. — Она умерла! И он остался один! А я… Я просто была рядом. И он дал мне счастье. И дом, и любовь, и заботу. Чего ваш сын не смог дать моей Ире!
— Мой сын всё мог, если бы вы не лезли! — закричала Татьяна Васильевна. — Ты со своим братцем, вы их семью разрушили! Вы настроили Ирку против Саши, вы им денег не дали, вы…
Лидия не выдержала и сбросила звонок.
— Т-вари, — тихо прошептала она. — Злобные т-вари!
Руки тряслись, в ушах гудела кровь. Она посидела несколько минут, глядя в одну точку, потом встала, налила воды, выпила залпом.
— Господи, — прошептала она, глядя на икону. — Какие же люди бывают. Как же они могут так — ненавидеть, не зная, не понимая? За что? За что они так про Олега? Он же ничего им плохого не сделал. И Ира, и я.
Она смотрела на икону, но внутри было пусто. Слова сватьи впились в сердце, как заноза. Лида не могла понять, откуда столько злобы, столько грязи. Она никогда ничего плохого не делала ни Татьяне Васильевне, ни ее сыну. Наоборот — помогала, давала деньги, принимала в своем доме.
— За что? — прошептала она в пустоту. — За что они так?
Ответа не было. Только тишина и мерное тиканье часов.
Лида вспомнила Олега. Каким он был — спокойным, рассудительным, добрым. Он никогда не повышал голос, не говорил гадостей, не позволял себе оскорблять чужих людей. Даже когда был не прав, он умел признавать ошибки и извиняться. А эти… Эти люди живут с такой злобой, с такой ненавистью, что, наверное, сами себя съедают изнутри.
— Эх, не повезло Ире встретить таких людей на своем пути, — покачала она головой. — Хоть бы всё обошлось, и они не полезли к ним вредить.
Она взяла телефон, хотела позвонить дочери и рассказать ей всё, а потом отложила его в сторону.
— Ей и так без этого тяжело. Я еще ей понесу всю эту грязь, — подумала Лида. — Лучше успокоительных капель выпью.
Автор Потапова Евгения