- Ехала бы ты, Настя, учиться в город. Нечего тебе здесь! – мать Марины была предельно откровенна. – У Дениса теперь семья. Скоро ребенок появится. А ты тут с боку припека. Помог он тебе – спасибо скажи! Да и ступай себе с Богом!
- Денис хотел, чтобы я в университет поступила.
- Мало ли, чего он хотел раньше! Изменилось все. А ты не маленькая уже. Пора бы и понимать, что не все обещания сдержать можно. Марина беременна. А из-за тебя нервничает все время. Шутка ли – чужой человек в доме постоянно! А ей волноваться нельзя! Ты и сама знаешь. Мало тебе девяти классов? По мне, так вполне достаточно! Или ты хочешь, чтобы Марина ребенка потеряла? Ну так пойди, и расскажи Денису о нашем разговоре! Сразу своего добьешься!
Настя слушала эту странную женщину и не понимала, чего та добивается.
Денис и так глаз не спускал со своей жены. Даже пылинке на нее сесть не давал. Все по дому делала Настя. Марина после свадьбы лишь указывала что да как, изредка и весьма нехотя подключаясь к готовке или уборке, когда муж был дома. А Настя не спорила с тех пор, как узнала, что станет тётей.
Однако, с другой стороны, Настёна понимала, что стоит матери Марины немного развить тему, и пиши-пропало! Капризная, избалованная Маринка может и вовсе отказаться вынашивать ребенка. Срок был еще маленьким. А как на это отреагирует Денис, Настя даже представить боялась.
Поэтому, поразмыслив хорошенько, она объявила брату, что передумала поступать в университет.
- Зачем мне это? – терпеливо объясняла она ничего не понимающему Денису. – Я же только время потеряю. Лучше я в колледж пойду. И работать смогу уже через пару лет по профессии. Опыта наберусь. Карьеру буду делать. А учиться никогда не поздно! Ты мне сам так говорил.
- Говорил… Настя, а ты точно уверена, что хочешь этого?
- Да! Я же сказала! Ты и так для меня много сделал. Теперь я должна сама о себе позаботиться, чтобы научиться быть сильной.
Как Денис ни уговаривал сестру, а она стояла на своем. Так что, ничего другого ему не оставалось, как найти для Настёны в городе комнату и помочь разобраться с выбором и документами.
- Смотри там! – мать Маринки сияла, как начищенный пятак, глядя, как Настёна собирает вещи. – В подоле принесешь – домой можешь не возвращаться!
Почему Настёну так задели эти слова? Она и сама не поняла. Все в поселке знали, что строже Насти девушку еще поискать. Она сама себе была судьей и, уважая брата, лишнего себе никогда не позволяла.
Может быть именно поэтому, впервые после свадьбы Дениса, Настёна рассердилась, и дала отпор матери Марины, спокойно, но очень твердо заявив:
- Это вообще-то и мой дом тоже. Забыли? А я помню. И если надо мне будет – вернусь сюда в любое время, когда захочу. И у вас спрашивать разрешения не стану!
Ох, и орала же мать Марины! Всю родню Настёны и Дениса до десятого колена перечисляя до тех самых пор, пока соседка, тетя Маша, не прибежала, чтобы глянуть, что там у соседей творится такое, что аж земля дрожит.
- А, ну! Зануздайся! – гаркнула она, вмиг разобравшись, что стряслось. – И ступай отсюда! Ишь, разоралась! Думаешь, позволит тебе кто-то свои порядки тут заводить?! Спасибо скажи Настёне, что она никому даже словом не обмолвилась о том, что ты тут творишь, пока никто не видит! А то живо бы тебе укорот дали да объяснили, что сироту обижать – грех великий! И никто тебе этого не спустит! Не надейся!
Мать Маринки примолкла, так как знала – связываться с тетей Машей не стоит. Не помилуют в поселке ту, что против нее пойдет. Уж больно ее уважали.
- Марья Ивановна, ты бы в своем дому порядки наводила. А чужих не касалась бы! – вяло огрызнулась мать Маринки, уже отступая к порогу, но этими словами только еще больше разозлила соседку.
- Это я в чужом доме командую?! Я?! Да мне эти дети родные! Я с рождения их этими вот руками жалела! А ты кто такая, чтобы мне указывать?! А?! Ой, держите меня, люди добрые! Быть беде!
Тут уж мать Маринки не выдержала. Испугалась не на шутку. Дверью хлопнула да только ее и видели.
А Настёна, порадовавшись тому, что Дениса с Мариной дома во время этого разговора не было, метнулась на кухню:
- Тетя Маша, успокойся! Вот, я тебе чайку с мятой, а?
- Да мое ж ты золотко! – тетя Маша притянула к себе Настю, обнимая. – Что ж за злодейка-то такая судьба эта?! Такое дите светлое, а мать не видит этого! Не порадуется на тебя, девонька… Сильная, гордая, красивая – радость такая дочь для любого родителя! Вы с Дениской молодцы. И держите себя так, что ваши матери слов бы от гордости не нашли. Уж ты мне поверь, Настёнка! Я знаю! И не позволяйте никому меж вами встревать! Не давайте клин вбить! Иначе не оберетесь потом. И себя потеряете, и дружбу вашу, матерями завещанную.
- Я не хочу так, тетя Маша! – Настя уткнулась носом в плечо соседки, пряча слезы.
- Знаю, миленькая моя! Знаю…
Ни брату, ни Марине о случившемся Настя рассказывать не стала. Почему-то уверена была, что мать Марины тоже будет помалкивать.
И не ошиблась.
О том, что случилось, Денис так и не узнал. Они с Мариной стали родителями, и Настя ревела, принимая от брата на пороге роддома племянницу, несмотря на возражения матери Марины.
- Уронит еще!
Тетя Маша, которую тоже позвали на выписку, шикнула на нее, не давая развить тему, и Настя замерла, почти не дыша, разглядывая личико крохи.
- Привет, Алёнушка…
После появления на свет племянницы Настя ненадолго стала почти желанной гостьей в собственном доме по выходным. Кто ж откажется от няньки для горланящего день и ночь младенца? Спала Алёнка мало, а плакала почему-то много.
Марина с облегчением вздыхала, когда наступала очередная суббота и из города приходил автобус. Она сразу, без прелюдий, прямо с порога вручала дочь Настёне:
- Явилась тетка? Принимай!
А Настя с радостью возилась с Алёнкой, краем уха слыша странные разговоры Марины с Денисом.
- Был бы ты хорошим отцом – позаботился бы о дочери! Она же растет! Ей столько всего надо! А ты и в ус не дуешь!
- Мариша, я работаю. Делаю, что могу.
- Мало делаешь! Вон, другие своих детей и на море возят, и вообще, а наша ничего не увидит! А все почему? Потому, что папа ее не умеет деньги зарабатывать!
Удивлению Насти предела не было. Уж она-то знала, что Денис, по меркам поселка, зарабатывает очень неплохо. Он был отличным механиком и его буквально на руках носили все, у кого в поселке была хоть какая-то техника. Денис мог починить и наладить что угодно.
Но Марине этого было мало. Хозяйство, которое Денис с Настей держали, пока жили одни, уже давно было распродано, так как по уверениям Марины, заниматься им, имея на руках грудного ребенка, никакой возможности не было. Денис брал подработки, дома появлялся все реже, и Марина ставила ему это в вину, напрочь забывая о том, что сама же требовала от мужа больше заботиться о семье.
А тут еще и мать Марины наотрез отказалась помогать с внучкой, сославшись на возраст.
- Что ты меня в бабушки записываешь раньше времени?! Я еще молода. У меня муж внимания требует. Некогда мне с младенцем возиться, Маринка! Сама подумай! Я к тебе переберусь, и что? Отец же у тебя, что телок! Тут же из стойла уведут! Уж сколько я с ним намучилась по молодости! Не хочу даже думать теперь об этом!
- Мама, ты об отце говоришь!
- И что? Милая моя, мужчины странные создания. Живешь вот так с ним, отдаешь ему полжизни, а придет какая-нибудь, хвостом вильнет перед его носом, и ищи ветра в поле! Ты думаешь, почему я отца к тебе не пускаю, когда Настька здесь?
- Мам, ну тебя уже совсем не туда несет!
- Куда надо, туда и несет! Наплачешься ты еще из-за этой девчонки! Попомни мои слова!
Марина отмахивалась от матери и все реже звала к себе. Теперь ей было проще договориться с Настёной о помощи с ребенком, чем просить об этом кого-то еще.
Отец же появился в доме Марины всего раз, в день выписки внучки. Выпил изрядно, закусил, а потом хмуро выдал:
- Еще одна! Почему не пацан?!
Марина от отца, конечно, обиделась. И это стало еще одной причиной того, что в отчий дом на какое-то время она дорогу забыла. А потому и знать не знала, что там творилось.
А творилось страшное.
Отец Марины, работящий молчаливый мужчина, после замужества дочери вдруг переменился. Оставшись один на один со вздорной, вечно всем недовольной женой, он стал выпивать, водить в дом компании, а то и поколачивать супругу, мотивируя это тем, что «власть ее вышла».
А мать Марины сначала скандалила с мужем, а потом вдруг слегла ни с того ни с сего. Еще накануне бодрая и крикливая, она переругивалась через забор с соседкой, а уже на следующий день сначала у нее отказали ноги, потом разболелась голова, и мать Марины увезли в город, в областную больницу.
Настя, узнав об этом, примчалась в поселок уже к вечеру того же дня.
- Маринка, поезжай к маме! Я посижу с Алёнкой!
- Да куда я поеду?! Дите все в соплях, Дениса дома нет, а ты вряд ли справишься.
- Справлялась же раньше?
- Это другое, Настя.
- А Денис где? Надо же позвонить ему, сообщить?
- Уехал в соседний поселок. Подработка там какая-то. Я не вникала.
- Значит, не поедешь? – Настя смотрела на бледную, явно расстроенную Марину, но не понимала, почему та отказывается ехать в город.
- Нет!
Настя еще какое-то время пыталась уговорить Марину хотя бы навестить маму и отвезти той нужные вещи, но сообразив, что дело тут не только в нежелании оставлять ребенка, отстала, и решила действовать иначе.
- Тогда я сама! Все-таки, не чужие, а я в городе. Ты только помоги мне вещи собрать. Отец твой сказал, что ее увезли в чем была – тапочках на босу ногу и халате, в котором она в огороде работала.
- А что же он сам с нею не поехал?
- Не знаю. Я не спрашивала. Так, что? Поможешь?
Тут уж Марина отказать не смогла. Правда, Насте идти с нею в родительский дом запретила.
- Побудь с Алёнкой. Я быстро.
Насте ничего другого не оставалось, как только кивнуть в ответ и согласиться. Почему Марина так поступает, она не понимала, но чувствовала, что неспроста та ведет себя подобным образом.
А ответ был прост. Марина знала, что увидит в доме родителей. Отца, пьющего с друзьями, мамины вещи, раскиданные им по всему дому в припадке ярости, и недовольство:
- Зачем пришла? Что тут забыла? Отца не уважаешь – вот и нечего сюда таскаться! Внука родишь – тогда поговорим! А сейчас – пшла вон отсюда!
Марина, конечно, понимала, что это не ее отец говорит, а та пара бутылок, которые он успел уговорить с друзьями до ее прихода. Но легче от этого не становилось.
Наскоро покидав в сумку нужное, Марина, вздохнув, спустилась в погреб, достала несколько банок с соленьями и, нажарив картошки, шваркнула сковороду на стол:
- Закусывайте, папа! А кого и когда мне рожать – я сама разберусь!
- Гуляй! – довольный отец отмахнется от Марины, не замечая, что у дочери глаза на мокром месте.
А та, передав сумку с вещами Настёне, выпроводит ее, и, прижав к себе дочь, разревется в голос, ненадолго почувствовав себя вновь маленькой девочкой на качелях, которые сделал когда-то для нее отец. Высоко раскачаться страшно, а ниже – неинтересно. Вот и ревет Маришка, зовет папу, чтобы пособил. С ним-то не так страшно. Но отец ее не слышит. И от этого так обидно, что в голос завыть хочется…
Маринка, не понимала, почему так – если ты любишь, а тебя не очень, то отчего-то до того больно, что душа вон. И ничего не исправить, и не простить... Потому, что время ушло и никто его тебе не вернет…
А Настя тряслась в автобусе, прижимая к себе сумку с вещами, которые дала ей Марина, и гадала, как встретят ее в больнице.
В том, что хорошего ждать не приходится, она была уверена. Но иначе поступить не могла. Ведь, не дело это, когда человек со своей болью один на один остается! Это Настя точно знала.
И где-то в глубине души все-таки надеялась на то, что мама Марины сменит гнев на милость и позволит о себе позаботиться.
Зря.©
Автор: Людмила Лаврова
©Лаврова Л.Л. 2026
✅ Подписаться на канал в Телеграм
Все текстовые материалы канала Lara's Stories являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
Поддержать автора и канал можно здесь. Спасибо!😊