Нил Паркер лежал в воде на дне водопада и смотрел на сломанную ногу так, как смотрел бы на чужую. Спокойно. Профессионально. Потому что двадцать лет в спасательных службах научили его одному: паника убивает быстрее переломов.
Он пошевелил правой рукой — работает. Правая нога — тоже. А вот вся левая сторона тела не подчиняется. Рука сломана выше запястья. Нога — выше лодыжки. Телефон упал в воду вместе с ним. Булькнул и исчез. Связи в горной долине не было и до этого, но сам факт остаться без телефона превращал плохую ситуацию в очень плохую.
Впрочем, по-настоящему плохой её делало другое. Никто в мире не знал, что Нил Паркер сейчас здесь.
Воскресная прогулка
Маунт Нево — это не город, а крошечный сельский посёлок к северо-западу от Брисбена, Австралия. Чуть больше четырёхсот жителей, несколько дорог, дома, разбросанные по склону. А вокруг — леса хребта Д’Агилар: влажные, густые, с кронами, смыкающимися так плотно, что тропа исчезает уже через несколько шагов от дороги. С воздуха всё это выглядит красиво. С земли — лабиринт.
Нил знал этот лабиринт наизусть. Он основал местный клуб активного отдыха, водил группы по маршрутам, которые сам же и прокладывал. Он также был волонтёром SES (Queensland State Emergency Service), службы, которая в Квинсленде помогает при поисково-спасательных и других чрезвычайных ситуациях. Он летал над этими кронами десятки раз, высматривая заблудившихся туристов. И знал лучше кого бы то ни было, насколько трудно разглядеть человека под сплошным зелёным ковром. Раньше это знание было профессиональным. Теперь стало личным.
На дне водопада
Ранее утро 15 сентября 2019 года, воскресенье. Нил отправился на прогулку по знакомому маршруту, рассчитывая управиться за несколько часов и вернуться к середине дня. Он пошел один, никого не предупредив. Почему — вопрос, на который он и сам не мог ответить внятно. Самонадеянность? Он ходил здесь столько раз, что маршрут казался равным утренней прогулке до ближайшего пруда в парке. Привычка? После стольких лет одиночных выходов звонок кому-нибудь с отчетом «я на горе» выглядел бы странно, с чего вдруг он предупреждает? Или, может быть, после развода просто не осталось того человека, которому говорят о своих планах на выходные.
Аварийный маячок, который можно активировать одной кнопкой и через спутник мгновенно передать координаты спасателям, лежал в доме бывшей жены. Нил не забрал его при разводе. Маленькая деталь, из тех, что не замечаешь, пока не окажешься на дне водопада со сломанными конечностями.
До водопада он добрался меньше чем за два часа. Это был невысокий каскад по сланцевой скале, похожей на грубую лестницу. Нил поднимался здесь не в первый раз.
Мужчина убрал треккинговые палки в рюкзак, начал подъём, предвкушая вид сверху, и вдруг что-то сдвинулось под ладонью. Лишайник. Австралийская весна высушила его корни, и зелёная корка отошла от камня, как обойный лоскут от стены.
Нил среагировал моментально, рванулся к другому выступу.
Успел схватиться. Но рука сорвалась, пальцы выдрали камень, он полетел вниз. 6 метров падения, удар левым боком об уступ, переворот, второй удар, вода.
Когда Нил выбрался на берег ручья и осмотрел себя, стало ясно: утопление было бы, пожалуй, быстрее того, что ему предстояло.
Ползком к спасению
Он провёл осмотр повреждений, как делал это на чужих вызовах. Левая нога — тяжёлый перелом в области голеностопа. Левое запястье сломано. Идти он не сможет, а ждать на месте — значит делать ставку на чудо. Связи нет, маячка тоже. Никто в этом мире не знал, куда он направился в это воскресное утро.
Были и хорошие новости: позвоночник, похоже, цел, голова ясная, аптечка первой помощи под рукой. Потом он проверил имеющийся запас еды: горсть орехов, один батончик, немного леденцов. Рассчитано на прогулку в несколько часов, точно не для выживания. Вода: то, что в бутылке, плюс ручей. Медикаменты: обезболивающее.
А теперь — самое важное. Нил Паркер знал изнанку поисковых операций. Знал статистику выживания. Знал, что с такими травмами в такой местности пассивное ожидание — это медленная смерть от обезвоживания, инфекции или внутреннего кровотечения. И знал, что вертолёт не увидит его под кронами. Он сам не раз пролетал над людьми, которые махали руками в прогалинах, и не замечал их.
Оставалось одно. Ползти.
Ближайшее место, где его могли увидеть, — участок тропы примерно в 3 километрах ниже по склону, где местные бегали по утрам. Три с лишним километра. По корням, камням, через ручьи. С одной рабочей рукой и одной рабочей ногой.
Ему нужно было действовать.
Сначала он сделал то, что умел лучше всего: навёл порядок в хаосе. Из треккинговых палок и содержимого аптечки наложил шину на сломанную ногу. Выпил обезболивающее. Всё это — на дне ручья, одной рабочей рукой, с ясным пониманием того, что ошибаться ему нельзя.
А потом сделал то, что, пожалуй, говорит о его силе воли больше всего остального: привязал сломанную ногу бинтом к локтю сломанной руки. Так, что, двигая рукой, можно было подтянуть и ногу. По сути, связал нерабочую половину тела в один блок, чтобы меньше подключать травмированную ногу.
Он пополз, отмеряя прогресс не расстоянием, а количеством знакомых камней и поворотов.
Одним рывком правой руки и правой ноги Нил продвигался на пять-десять сантиметров. Остановка. Вдох. Ещё рывок. Тело протестовало способами, которые трудно описать: мышцы правой стороны ныли от непрерывной работы, боль в сломанных костях левой стороны пульсировала в такт каждому рывку.
То, что раньше заняло бы максимум пару часов ходьбы, теперь растянулось почти на двое суток.
Поиски
Понедельник начался для остального мира обычно, вот только Нил не пришёл на работу.
Работодатель позвонил бывшей жене. Бывшая жена — сёстрам. Сёстры — друзьям. Цепочка звонков расходилась, как рябь по воде, и каждый следующий собеседник отвечал одно и то же: нет, не видел, не знаю, не говорил. Пока один друг не вспомнил. Нил что-то упоминал о походе. Куда-то в район Маунт Нево. Кажется, на выходных.
Этого хватило. Десятки людей, годами ходивших с ним по этим тропам, разбились на поисковые группы. Информация ушла в SES, где Нил числился своим. Машина заработала.
Но Нил об этом не знал.
Он полз. Весь понедельник. Часами преодолевая то, что раньше проходил за минуты. Правая рука — рывок. Подтянуть связку из левых конечностей. Передохнуть. Правая рука — рывок. Камень. Перебраться. Ручей. Перетащить себя через воду, стараясь не намочить шину.
Его толкала вперёд не абстрактная воля к жизни. Позже Нил скажет, что всё время думал о семье, о разногласиях с сыном. Он не хотел умереть, так и не успев всё исправить. Для него это было сильнее боли.
Наступила вторая ночь.
Нил выбрался на открытое место специально. Первую ночь провёл под деревьями, и пролетавший над ним патрульный вертолёт его не заметил. Значит, вторую нужно провести там, где есть шанс.
Он лежал на прогалине у ручья, завернувшись в термоодеяло, и смотрел на небо, которое наконец-то было видно без крон. Два дня ползания. Горсть орехов, которая закончилась. Батончик, от которого осталась треть. Боль, которая перестала быть острой и стала фоном — плотным, тяжёлым, как влажный воздух. Тело просило остановиться. Не отдохнуть, а именно остановиться. Совсем.
Утро вторника. Нил не смог сразу двинуться. Голод, обезвоживание, два дня непрерывной нагрузки на единственные две работающие конечности. Мышцы правой стороны превратились в камень.
А потом мужчина услышал звук, которого ждал двое суток, — вертолёт. На этот раз он был не под кронами. Нил схватил термоодеяло и начал махать им, ловя солнце. Вертолёт замедлился, развернулся и пошёл ниже. Через несколько минут к нему уже спускался спасатель на тросе.
После
Днём 17 сентября 2019 года Нила доставили в больницу в Брисбене. А уже на следующее утро он, лежа на больничной койке, спокойно рассказывал журналистам, что, скорее всего, ещё вернётся в походы, просто впредь будет чуть осторожнее.
Врачи потом скажут: шина, которую он наложил себе одной рукой на дне водопада, была сделана правильно. Решение связать сломанные конечности вместе было нестандартным решением, но именно оно позволило ползти, не усугубляя травму.
Двадцать лет спасательного опыта не уберегли Нила Паркера от падения. Не заставили его взять маячок, не напомнили позвонить кому-нибудь перед выходом. Три ошибки новичка — от человека, который учил новичков их не совершать. Но те же двадцать лет дали ему кое-что другое. Он точно знал, где его не найдут и что ждать нельзя. Он точно знал, как наложить шину и куда ползти. Опыт не защитил его от беды. Опыт дал ему инструкцию, как из неё выбираться.
