Бабка Агафья стояла на небольшом крыльце своей избы, сокрытой среди лесов и болот невдалеке от села Безымянного, и осматривала двор и лес за рекой. Была она ведуньей в седьмом поколении и несла расплату того самого поколения — отсутствие детей и, соответственно, внуков. Одиночество — это полбеды, а вот куда деть нерастраченное желание и умение учить, наставлять и передавать опыт?
Вот и взяла она в ученики Василя, тринадцатилетнего мальчишку-сироту из села Безымянного, да и учила его понемногу уму-разуму да премудростям.
Уже четыре года он постигал секреты ведовства: учился различать травы по запаху, читать знаки природы, шептать заговоры на воду и огонь, помогал бабке при приеме страждущих.
Каждое утро начиналось одинаково. Василь просыпался от запаха дымящихся трав и треска поленьев в печи. Бабка уже стояла у стола, перетирая в ступке какие-то корешки.
— Вставай, Василь, — хрипловато окликала она. — День не ждёт. Сегодня пойдёшь зверобой собирать да кикиморник. А после займёмся настойкой от лихоманки. Ну или какое-другое задание в том же роде.
Бабка Агафья, сухонькая старушка с пронзительными глазами цвета спелой рябины, знала этот лес как свои пять пальцев. Лес знал её, духи чтили, а люди шли за советом, помощью и исцелением.
Изба у них была не простая: углы её подпирали корявые пеньки-корни, неведомо кем и откуда принесённые; на ставнях вырезаны обережные знаки, а над дверью висели пучки сушёных трав, серо-зелёно-фиолетовые, которые шелестели, будто переговариваясь, даже в безветренную погоду. Чего греха таить, Агафья порой стояла и прислушивалась к их шелесту-шёпоту, иногда даже кивая, с чем-то соглашаясь.
В избе хозяйничал домовой, тоже старый, мелкий дедок, одетый в ушитый Агафьей под его фигурку сарафан с цветной вышивкой. Был он с вредным характером, иной раз Василю доставались от него крепкие словца и подзатыльники за нерасторопность.
Поэтому юноша, едва заслышав побудку, вскакивал, бежал умываться из деревянной кадки, что стояла под окном, затем натягивал холщовую рубаху и принимался помогать: подбрасывал дров в печь, таскал воду из колодца, ставил на огонь чугунок с кашей, нарезал хлеб.
Уже за завтраком бабка начинала учить:
— Зверобой — он от нечисти всякой, — говорила она, разливая травяной чай. — Кикиморник — от болотных духов. А Шнек-корень — чтобы сон крепкий был. Да ты запоминай крепко, покуда я жива. После меня всё это тебе достанется.
После завтрака начинались более углублённые уроки. Бабка доставала толстую старую книгу в переплёте из кожи неведомого зверя и читала выбранный отрывок Василю. Тот слушал, пересказывал, что понял, а после уже читал самостоятельно и вслух. Заговоры, заклинания, обережные круги, острые треугольники проклятий, рецепты снадобий и зелий... Агафья показывала, как сушить травы, чтобы сила их не уходила, как составлять зелья крепкие да верные, какие слова шептать над водой, чтобы она целебной стала.
— Сила не только в словах, — наставляла она Василя. — Сила в вере да в знании. Ты должен чувствовать лес, слышать его дыхание, понимать, о чём деревья шепчутся с ветром.
Однажды, разбирая старые вещи, хранившиеся на чердаке избы с незапамятных времён, наверное, ещё с молодости Агафьи, Василь наткнулся на потрёпанную книжицу, непривычно маленькую, размером с ладонь, в кожаном переплёте. Страницы её пожелтели от времени, чернила выцвели, но юноша разобрал строки о редкой одолень-траве:
Одолень-трава — дар древних духов. Кто найдёт её — обретёт силу великую. С нею можно одолеть любого врага, видимого и невидимого, но найти её — задача нелёгкая.
Он долго разглядывал непривычно яркий рисунок: два стебелька с нежными белыми цветками, окаймлёнными острыми зелёными листочками в серебристой дымке.
— Что там разглядываешь? — раздался за спиной голос бабки.
Василь вздрогнул и захлопнул книгу:
— Да так… Читаю.
Бабка подошла, прищурилась:
— Одолень-траву ищешь? — хмыкнула она. — За все годы, что я ведунством занимаюсь, ни разу не встречала. Да и не к добру она, говорят. Кто её использует — тот судьбу свою меняет. Не всегда в лучшую сторону.
Она помолчала, потом добавила:
— Испытание твоё близится, Василь. Ты должен одолеть Лешего, иначе ведуном не станешь! Дважды ты пытался — и дважды сбегал с места схватки. В третий раз или победишь, или… — она не договорила, лишь покачала головой.
На следующее утро бабка, стоя на крыльце, опираясь на корявую клюку, провожала Василя. Солнце только-только позолотило верхушки деревьев, а туман ещё цеплялся за землю, словно не желая уходить. Середина лета…
— Ступай в лес, — хрипловато произнесла она, глядя пронзительным взглядом. — Собери зверобой, кикиморник да шнек. Настаиваться будут — к зиме пригодятся. Да смотри, не шатайся попусту. Время нынче неспокойное, и ты иди сторожко. Слышишь, как птицы замолкли? Лес что-то чует.
Василь кивнул, взял большую плетёную корзину и отправился в чащу. Лес встретил его шёпотом листьев и прохладой тени. Воздух был густ от запахов хвои, влажной земли и прелых листьев. Где-то вдалеке стучал дятел, а над головой кружили вороны, перекликаясь хриплыми голосами.
Юноша шёл, высматривая нужные травы, вслушиваясь в дыхание природы и голос леса. Зверобой нашёлся быстро — его жёлтые цветы ярко выделялись среди зелени. Кикиморник прятался у болота, где вода стояла чёрная и неподвижная, а воздух дрожал от мошкары. Шнек рос на опушке, где солнце ласкало землю своими лучами. Все травы Василь аккуратно срезал специально заговорённым ножом и уложил.
И вот, когда корзина уже была почти полна, среди прочих трав, в тени старого дуба, Василь заметил два тонких стебелька с нежными белыми цветками, окаймлёнными острыми зелёными листьями в серебристой дымке. Сердце замерло: одолень-трава!
Он осторожно вытянул стебельки, ощутив, как по пальцам пробежала едва заметная искра. Цветы мерцали в его ладони, словно крохотные звёзды.
«С её помощью можно провести ритуал и одолеть любого врага», — вспомнились ему строки из книги.
Мысли вихрем крутились в голове. «Что делать? Сказать бабке? Но она запретит — слишком опасно, слишком непредсказуемо. Нет, он должен рискнуть сам. Это его шанс».
Вернувшись домой, Василь дождался, пока Агафья уйдёт ворожить к бабе из соседней деревни, после чего спрятался в сарае. Дрожащими руками разложил траву на старом спиленном пне, зажёг свечу, которую стащил из избы, и начал шептать слова ритуала, выученные из той же книги:
«Одолень-трава, сила тайная,
Встань за спиной моей, будь защитой стальной.
Духу лесному преградой стань,
Путь к победе мне укажи, не обмани.»
Пламя свечи дрогнуло, по сараю пронёсся холодный ветер, хотя все щели были законопачены. В воздухе запахло грозой и чем-то древним, забытым. Василь почувствовал, как по спине пробежал озноб, а в груди разливалась странная, непривычная сила. Одолень-трава отдала свою мощь — теперь он был готов.
продолжение:
Друзья, приветствую вас! Ваши лайки и подписки помогают в продвижении канала.
#мистические рассказы, истории, фэнтези рассказы