— Вкусно, — сказал Витя, отведав соседской настойки.
— Мой секрет, — подмигнула тётя Шура. — Никому не говорю, из чего делаю. Только самым дорогим гостям наливаю.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/adKT3j0PwgscyLm2
Она быстро захмелела, разговорилась. Рассказывала про свою молодость, про мужа, который умер пять лет назад, про то, как одна хозяйство тянет. Витя слушал вполуха, краем глаза поглядывая на Валю. Она сидела напротив, опустив глаза, чувствуя на себе его взгляд.
— Пойду я, — сказала тётя Шура, неожиданно закончив болтать и поднимаясь из-за стола. — Соседке обещала зайти, проведать. А вы тут сидите, чай пейте, разговаривайте. Не скучайте.
И ушла, накинув на плечи лёгкий платок, даже не дав Вите опомниться.
— Я, наверное, тоже пойду… - замялся Витя, оставшись с Валей наедине.
— Как же так, Витя? А чай?
— Да, чай… Валя… а можно я… можно я ещё настоечки выпью? – Витя от волнения с трудом подбирал слова.
— Да-да, конечно! – спохватилась Валя. – Вы сказали, что настойка вам понравилась, а мы даже не предложили вам добавки, - виновато сказала девушка.
— Я вообще-то не пью. Это я так, за ковёр…
— Я, пожалуй, выпью с вами. Тоже за ковёр… - Валя была смущена не меньше Вити.
Они выпили по стопочке и замолчали.
— Валя, а когда ваша тётя вернётся? – нарушил тишину Витя.
— Кто ж её знает. Тётя Шура может на полчаса уйти, а может – на полдня. Она человек непредсказуемый.
— Да, я уже понял. А вы, Валя?
— Я не такая, как моя тётка. Я не привыкла что-то делать неожиданно, сгоряча.
— Значит, вы планируете всё заранее?
— Да, планирую… - тихо ответила Валя. – Понимаете, иногда бывает так: что-то запланируешь, но никак не получается. И в этом не моя вина, просто не получается – и всё тут… - словно оправдывалась Валя.
— Да-да, я понимаю, - кивнул Витя. – У меня тоже так бывает: мечтаешь-мечтаешь, но у судьбы на меня совсем другие планы.
Витя с тоской вспомнил Тосю. Сколько с ней было связано надежд! Иногда ему казалось, что она слишком далека от него, а порой он верил, что ещё совсем немного, и Тося скажет ему «да!» Но вместо заветного «да», Витя услышал горькое «не приезжай больше».
— Значит, мы с вами похожи, — задумчиво произнесла Валя. — Я тоже привыкла надеяться, а получать — совсем другое.
Она подняла глаза. В полумраке комнаты, освещённой тусклой лампой, её лицо казалось чужим и одновременно близким — будто Витя знал его давно, много лет, но только сейчас разглядел по-настоящему.
— Витя, — сказала она, теребя край скатерти. — А вам не тяжело здесь одному, без родных, без друзей? Может быть я что-то не то спрашивая, но мне интересно, почему вы решили приехать сюда? Неужели в вашем родном селе работы не было?
— Валя, а можно ещё настойки? – кивнул на заметно опустевшую бутылку Витя.
Образ Тоси так и маячил у него перед глазами, и он не мог переключиться на другие мысли.
— Да, конечно, - Валя вылила в его стопку последние остатки из бутылки, стопка получилась неполной. Витя опрокинул её залпом.
— Вы не подумайте, Валя, я и правда непьющий, просто волнуюсь я сильно, вот и решил выпить для смелости.
— От чего же вы волнуетесь? – вздрогнула Валя.
— От того, что на сердце у меня неспокойно. Болит моё сердце, понимаете?
— Кажется, начиная понимать, - кивнула Валя. – Вы уехали из родного села из-за девушки. Из-за той, по которой болит ваше сердце…
Витя смотрел на неё чуть захмелевшим взглядом.
— Можно ещё? – подвинул он пустую стопку.
— Да, конечно, я сейчас принесу, - Валя встала из-за стола и отправилась в погреб, где у тёти Шуры хранились все её богатства в виде многочисленных закруток, компотов и настоек.
Вернулась Валя быстро, хотя Вите казалось, что её очень долго нет. Пока Вали не было, Витя отчаянно зажмуривал глаза, мотал головой, но образ Тоси так и не думал отступать. Тося стояла перед ним, как живая, казалось – протяни руку и можно будет почувствовать тепло её кожи.
— Я не уверена, что это такая же настойка, - сказала Валя, ставя на стол запотевшую бутылку. – У тёти там много всего, только она в них разбирается.
— Наливайте любую, - махнул рукой Витя.
«Что ты делаешь, Витя? – тут же стал укорять он себя. – Выпивка – это не выход. Ещё не хватало тебе пристраститься к этому нехорошему делу! Нет же, Витя, с помощью бутылки ты Тосю точно не забудешь!»
Тем не менее, Витя выпил ещё, а потом ещё и ещё. Валя тоже выпила вместе с ним одну неполную стопку.
Они сидели и молчали, каждый думал о своём.
— Скоро тётя Шура должна прийти, - нарушила тишину Валя.
— Пойду я, - слегка заплетающимся языком промямлил Витя.
— Я провожу вас до дома.
— Не надо! – замахал руками Витя. – Что я, красная девица что ли, чтоб меня провожать?
— Но вы немного пьяны, Витя…
— Я дойду… - он резко встал из-за стола, желая показать, что абсолютно трезв, при этом неловко задел стопку, стоящую на самом краю стола. Стопка со звоном разлетелась на мелкие осколки.
— Простите, Валя, - Витя опустился на колени и принялся собирать самые крупные осколки руками. – Я куплю вам новые стопки. Раз испортил имущество, значит, должен отвечать.
— Витя, не делайте этого, вы же порежетесь! Бросьте эти стекляшки, я сейчас веник принесу и соберу всё веником – так будет гораздо безопаснее.
— Простите, - не переставал мямлить Витя. – Я, наверное, и правда пьян…
С помощью Вали он поднялся с пола и сел на стул. В голове звенело от выпитого, было душно, зато образ Тоси стал постепенно размываться, она стояла перед ним словно в тумане.
Валя быстро убрала битое стекло.
— Пойдёмте, Витя, - взяла она его под локоть, помогая встать. – Вам нужно на воздух, да и мне не мешает освежиться.
— Простите, Валя. Мне очень стыдно. Вы, наверное, теперь думаете, что я пьяница? Но это не так! Простите, сам не знаю, что на меня нашло… Я был честен с вами, когда говорил, что не пью.
— Я верю вам, Витя. Идёмте…
Они вышли на улицу. Вечер окутал село приятной прохладой. Валя проводила Витю до его дома, завела в калитку.
— Валя, посидите со мной немного, - попросил Витя, усаживаясь на ступеньку крыльца. – Не со Звёздочкой же мне опять делиться тем, что у меня на сердце.
— Витя, вы готовы поделиться этим СО МНОЙ? – округлила глаза Валя.
— Кажется, готов… - кивнул он.
Витя долго молчал, Валя терпеливо ждала, не торопила. Потом он начал говорить — глухо, отрывисто, было видно, что слова давались ему с болью. Витя рассказывал про Тосю, про Серёжу. Рассказал всё — про письмо, которое недавно написал бессонной ночью, но так и не решился отправить, про то, как бежал сюда, в Рассвет, чтобы забыться, чтобы быть подальше от Тоси, чтобы не видеть ничего, что напоминало о ней.
Валя слушала, не перебивая. Только пальцы её, лежавшие на коленях, дрожали — чуть-чуть, незаметно.
— И вы до сих пор её любите? — спросила она, когда он замолчал.
— Не выходит, никак она у меня из головы не выходит! – стал стучать он себя по лбу. – Но теперь боль стала не такой, как раньше. Раньше я жил надеждой, верил, что мы сможем быть вместе. А теперь... теперь я понимаю, что не бывать этому. И от того в два раза больнее.
— Ах, какая любовь! Вот бы и меня так кто-нибудь полюбил! – мечтательно вздохнула Валя. – А ваша Тося, она совсем бессердечная. Как можно было прогнать такого парня? Тем более, когда вы ТАК её любите!
— Не называйте её бессердечной! – вспыхнул краской Витя. – Тося не такая, она очень добрая, отзывчивая. Не её вина, что она не смогла меня полюбить. Сердцу, как говорится, не прикажешь. Зато она была честна со мной, так сразу и сказала, что не любит…
— Мне очень жаль вас, Витя. Вижу, как вы страдаете. Я бы очень хотела бы вам помочь, будь это в моих силах.
— Спасибо вам большое, Валя. Вы очень хорошая девушка. Если бы я встретил вас раньше Тоси, то…
— То… - покраснела Валя.
Витя не договорил. Слова застряли в горле, потому что он вдруг понял: то, что он хотел сказать — «я бы полюбил вас» — было неправдой. Или не совсем правдой. Или правдой, но не такой, какая нужна сейчас, в этом майском вечере, при свете звёзд, когда Валя сидит рядом, такая тихая и доверчивая.
— То… всё могло бы быть иначе, — закончил он глухо. — И теперь я не знаю, что у меня на сердце. Путаница там. И Тося, и вы… и работа, и Звёздочка. Всё перемешалось.
Валя молчала. Долго. Так долго, что Витя уже начал бояться — не обидел ли он её, не сказал ли чего лишнего. Потом она тихо вздохнула, поднялась со ступеньки, отряхнула платье.
— Витя, а можно я завтра приду к вам? – спросила она, вглядываясь в окна его дома. – Окна бы у вас вымыть надо, грязные они совсем, видимо, давно их не мыли.
— Как же это, Валя, - вы у меня окна мыть будете? Нет-нет, мне неловко вас об этом просить! – Витя почувствовал, как хмель постепенно уходит из его головы, появляется ясность мысли.
— Мне нетрудно, правда, - улыбнулась она. – Мытьё окон – это женское дело, если честно, я плохо представляю вас за этим занятием.
— Спасибо, Валя, что помогаете. Вы скажите, что нужно. Воды натаскать? Я натаскаю. Вот прямо сейчас за водой в колодец пойду!
— Поздно уже, Витя, темнеет.
— Да, вы правы. Лучше завтра натаскаю.
Она шагнула к калитке, обернулась.
— Спокойной ночи, Витя. И… спасибо. Что рассказали. Что доверились.
— Спокойной ночи, — ответил он.
Она ушла. Витя остался сидеть на крыльце, глядя на звёзды, которые с каждой минутой становились всё ярче. Голова вновь начала кружиться, но мысли были ясными. Он думал о Вале — о том, как она сидела рядом, слушала, не перебивала.
«Хорошая она, — подумал Витя. — Добрая. Только... смогу ли я её полюбить? Или она для меня — просто пластырь на рану, который затянет, а потом отпадёт?»
Ответа не было. Он поднялся, шатаясь, зашёл в дом, упал на диван — и провалился в тяжёлый, без снов, сон.
Утро встретило его головной болью и стыдом. Витя открыл глаза, посмотрел на мутное окно, на серый свет, пробивающийся сквозь немытое стекло — и вспомнил вчерашнее. Как пил. Как разбил стопку. Как рассказывал про Тосю.
— Вот кто меня за язык дёрнул? — сказал он себе вслух. — Зачем я рассказал про Тосю Вале? Хотя… так, наверное, будет честно, правильно. Пусть Валя знает, что есть у меня на сердце другая.
Он встал, умылся ледяной водой из ведра, выпил кружку кислого молока, которое осталось ещё с позавчера. Голова прошла не сразу, но к тому времени, как Витя закончил кормить Звёздочку, внутри уже не болело.
Сев закончился, и у Вити был свободный день. Он решил заняться домом. Привести в порядок двор, подправить забор, наколоть дров на случай, если лето выдастся холодным.
Только Витя собрался выйти во двор, как услышал скрип калитки. Витя выглянул в окно и увидел, что к дому идёт Валя.
— Витя, вы дома? – крикнула она, войдя в сени.
Витя вышел ей навстречу. Валя стояла на пороге — в простом льняном платье, с корзинкой в руках, из которой торчало полотенце.
— Я пирогов принесла, — сказала она виновато. — Вчера вы почти не ели, всё пили. А я сегодня с утра встала и подумала: надо вас накормить. Тётя Шура сказала: «Неси, конечно. Голодный мужик – злой мужик».
Витя смутился, забрал корзинку.
— Спасибо, Валя. Вы очень... очень добрая… А ваша тётя не слишком на меня ругалась за разбитую стопку?
— Вовсе не ругалась, - махнула рукой девушка.
— Но я всё равно куплю новую! Как поеду в райцентр – обязательно куплю, даже ещё лучше разбитой.
— Витя, а мы можем сходить к Звёздочке?
— Да, конечно, она рада будет.
Они прошли к сараю, Звёздочка, увидев Валю, тихо фыркнула, опустила голову.
— Здравствуй, красавица, — Валя протянула руку, погладила лошадь по морде. — Как ты тут? Хозяин тебя кормит хорошо? Не обижает?
Лошадь ткнулась носом в её ладонь, будто жалуясь на что-то или, наоборот, благодаря.
— Она у меня привереда, — сказал Витя, стоя в дверях сарая. — Не всякого подпустит. А вас — сразу приняла.
— Значит, я ей понравилась, — Валя обернулась, улыбнулась.
Они вышли из сарая. Витя показал Вале двор, огород, который предстояло вскопать, покосившийся забор, который надо было чинить. Она слушала внимательно, кивала, задавала вопросы — не праздные, а дельные, как у человека, который привык вникать в чужие проблемы.
— Я готова приступить к мойке окон, - напомнила Валя о вчерашнем уговоре.
— Ну, тогда я готов бежать в колодец за водой! – весело ответил Витя.
— А можно я со Звёздочкой побуду? Очень мне ваша лошадка понравилась.
— Да, конечно, идите. Вы не бойтесь её, Звёздочка вас не тронет…