Часть 11. Глава 91
Они вышли из парка аттракционов, когда солнце уже клонилось к закату, подсвечивая верхушки старых лип розовым и золотым. Борис Володарский ещё чувствовал в руке влажную, горячую ладошку Артура – мальчишка не хотел отпускать его даже на секунду, и это было так странно и так правильно одновременно.
– Дядя Боря, а на американских горках круто, скажи?! – Артур подпрыгнул на ходу, и его светлые, почти белые волосы взметнулись в воздух. – Никогда так не катался. А можно мы в следующий раз на «Колесе обозрения»? Сверху, наверное, всё как в мультике про муравьёв.
– Обязательно, – пообещал Борис и сам удивился тому, как легко это слово слетело с языка. Обычно он не раздавал обещаний направо и налево. Привык, как врач, взвешивать, прикидывать, сомневаться. А тут – просто взял и пообещал. Мальчишка оказался заразным в своей открытости. – В следующий раз прокатимся на «Колесе», и мороженое будет и до, и после.
– Честно-честно? – Артур вскинул на него серые, с тёмной каёмочкой глаза, которые смотрели с таким доверием, что у Бориса на секунду перехватило дыхание.
– Честно-честно.
Они прошли мимо лотка с сахарной ватой, и Артур замер на мгновение, но ничего не попросил. Только сглотнул. Борис усмехнулся про себя: мать правильно воспитала. Светлана Березка – девушка порой жёсткая, даже суровая, но сына вырастила без той вседозволенности, которую Борис наблюдал у детей своих коллег. Тех самых, что не отлипают от смартфонов даже в туалете. «Как моя дочка», – вспомнил, но тут же мотнул головой, прогоняя грустные мысли: не нужно, чтобы Артур увидел.
Борис бросил взгляд на свой телефон – тот молчал. Ни одного сообщения от капитана Рубанова. Ничего от Факторовича. Только в чате отделения неотложной помощи обсуждали какой-то спорный момент. Володарский не стал вникать. Он сунул гаджет в карман куртки и решил: сегодня никаких рабочих моментов. Только Артур.
Фастфуд они нашли на соседней улице: забегаловка с ярко-жёлтой вывеской и пластиковыми столами, на одном из которых кто-то уже успел нарисовать фломастером сердечко. Артур заказал самый большой бургер, картошку фри и молочный коктейль с солёной карамелью. Борис – чёрный кофе и картошку, потому что есть это всё без кофе было выше его сил.
– Дядя Боря, а вы с мамой раньше дружили? – спросил Артур, откусывая от бургера так, что соус брызнул на салфетку.
Борис улыбнулся. Хороший вопрос.
– Мы познакомились с твоей мамой, когда вместе стали работать в отделении неотложной помощи, – сказал доктор. – Я сразу понял, что это очень хороший человек, сильный и смелый. А ещё прекрасная медсестра. Ну, а какая она мама, ты мне скажи.
– Она строгая, – вздохнул Артур и поковырял картошку. – Но я её люблю. Она говорит, что мужчины должны держать слово. И ещё она говорит, что ты добрый.
– Правда? – Борис не смог скрыть удивления. Светлана – и вдруг говорит о нём такие вещи? Они же никогда не были особенно близки. Их отношения можно было поначалу охарактеризовать, как исключительно рабочие, потом они перетекли в дружеские, но не более. На следующий этап двое взрослых людей так и не перешли. Причин тому было несколько: у Бориса начались проблемы в семье, у Берёзки муж объявился, не запылился.
– Правда, – кивнул Артур и вдруг зашептал, наклонившись через стол: – Она ещё говорит, что у тебя грустные глаза, но ты этого не замечаешь.
Борис замер. Грустные глаза. Откуда? У него всё было нормально. Престижная и стабильная работа. Своя квартира. Машина. Перспектива карьерного роста. Правда, существовал всё-таки один момент: недавний развод, из-за которого пришлось резко сократить общение с дочкой – бывшая супруга делала всё, чтобы они виделись как можно реже. Но Володарский делал всё, чтобы достойно пережить эти трудности.
А может, грусть вызвана тем, что у него в личной жизни теперь образовалось странное распутье? С одной стороны Светлана, с другой – недавно пришедшая к ним работать доктор Комарова. Стоило вспомнить о ней, как Борис потеплел душой. Какая она красивая. И улыбка такая чудесная, душевная. Но что между ними? Дважды ходили в кафе, но там обсуждали в основном рабочие моменты. Прогуливались по городу. Он провожал её до подъезда, и она не приглашала на чай, хотя не отказывалась от следующих прогулок. Борис уже начал привыкать к мысли, что, может быть, это оно? То самое счастье, которое так важно не упустить?
А потом случилась вся эта драматичная история со Светланой, и все мысли об Ольге Николаевне вдруг отошли на дальний план. Словно кто-то взял пульт и переключил канал. Ещё неделю назад Борис ловил себя на том, что прокручивает в голове разговор с Комаровой, вспоминает её смех, лёгкий запах духов. А сегодня он уже два часа хохотал с девятилетним пацаном на «Сумасшедшей лодке» и чувствовал себя счастливым. По-настоящему. До щемящей боли в груди.
«Наверное, это неправильно, – подумал Борис, дожевывая остывшую картошку. – Я должен думать о том, как вытащить Светлану. Должен звонить, требовать, быть в тонусе. Вместо этого сижу в забегаловке с её сыном и пытаюсь понять, с какой из двоих женщин у меня могут получиться счастливые отношения».
Он вспомнил их последнюю прогулку с Комаровой. Она рассказывала о сложной операции, о том, как важно не терять человеческое лицо в медицине. При этом казалась такой правильной и собранной. Борис тогда подумал: вот женщина, с которой можно построить будущее. Без сюрпризов. Без внезапных детей, о которых ты узнаёшь спустя годы.
Ирония судьбы заключалась в том, что он ничего Ольге Николаевне не обещал. Ничего. Они даже не целовались. Только раз – лёгкое касание губами щеки, когда провожал. Она не отстранилась, но и не ответила. Просто улыбнулась загадочно и пошла домой, оставив Бориса в состоянии, когда в груди поднимается жар.
– Дядя Боря, – Артур вывел его из раздумий. – А почему ты такой серьёзный? Мы же хорошо погуляли!
– Потому что думаю о твоей маме, – быстро нашёлся с ответом Борис.
Артур сразу погрустнел. У него это получалось внезапно: ещё секунду назад сиял, как начищенный пятак, и вот уже бровки домиком, губы поджаты.
– Её скоро выпустят? – спросил он тихо.
– Очень на это надеюсь, – ответил Володарский, ощущая огромную ответственность за жизнь этого мальчика. – Следствие продолжается, но мне кажется, что скоро твоя мама вернётся.
– Это ничего не значит, – вздохнул Артур с такой взрослой интонацией, что Борис вздрогнул.
– С чего ты так решил?
– Смотрел один фильм по телевизору. Детектив какой-то. Так вот там тоже одного человека арестовали, а потом посадили на несколько лет…
«Умный мальчишка», – подумал Борис. И тут же поймал себя на том, что смотрит на него не просто как на ребёнка подруги. Как на сына. Своего сына. Который появился в его жизни так внезапно, что Борис до сих пор не привык к самому этому слову.
– Артур, надо верить в хорошее. Я звонил адвокату, – добавил Борис, чтобы отвлечься от этой мысли. – Фамилия у него странная – Факторович.
– Факторович? – Артур хихикнул. – Как фактор роста?
– Вот именно, – Володарский усмехнулся. – Он сказал, что ведётся работа по освобождению. Но пока результатов нет.
– Конечно, нет, – буркнул Артур, снова став серьёзным, и уткнулся в свой коктейль. – Иначе мама была бы дома.
– Знаешь, – сказал Борис, – я начинаю думать, что ты слишком взрослый для своих девяти лет.
– Мама говорит, жизнь заставляет, – пожал плечами мальчик и вдруг оживился: – А можно мы завтра опять куда-нибудь сходим? Ну, пока мамы нет?
Борис хотел сказать, что завтра ему нужно на работу, что он и так взял несколько дней за свой счёт, и главный врач будет недоволен. Но слова застряли в горле. Он посмотрел в глаза своего маленького спутника и вдруг отчётливо понял, что не хочет с ним расставаться. Вроде как Артур стал его семьёй, пусть и временной и даже не настоящей.
– Завтра сходим. Только давай без высотных аттракционов, ладно? У меня голова уже кругом.
– А давай в кино? – предложил Артур. – Или в аквапарк? Или… о, я знаю! Ты когда-нибудь был в Музее иллюзий? Там такие фотки получаются! Мама в прошлом году водила, но потом у неё работа началась, и больше мы смогли пойти.
– В Музее иллюзий не был, – признался Борис. – А что, интересно?
– Там комната, где всё вверх дном! И ещё лестница, которая никуда не ведёт. И зеркала кривые. Мы с мамой там два часа провели. Она даже смеялась, а она редко смеётся.
Борис представил Светлану – всегда собранную, серьёзную – хохочущей перед кривым зеркалом. Не вписывалось в образ. Но, может быть, он просто мало её знал. Да и как расширить понимание друг друга, если у каждого столько проблем?
– Хорошо, – сказал Володарский. – Завтра – Музей иллюзий. А послезавтра посмотрим. Может быть, к тому времени появятся новости.
Артур допил коктейль, вытер рот салфеткой и совершенно серьёзно сказал:
– Дядя Боря, а я знаю, почему вы с мамой не вместе.
Борис замер, подняв брови. «Ну ничего себе вопросик», – подумал он ошеломленно.
– Почему же? – спросил.
– Потому что вы оба упрямые, – выдал Артур. – Мама упрямая, потому что боится, что её бросят. А вы упрямый, потому что… – мальчишка задумался, почесав затылок, – наверное, потому что начальник, а они все такие.
– Откуда ты это всё знаешь? – только и смог спросить Борис.
– Мама со своей знакомой по телефону разговаривала, а я на кухне всё слышал, – без тени смущения признался Артур. – Не специально. Я просто ужинал.
Борис рассмеялся. Впервые за этот долгий день – громко, взахлёб, так, что на них обернулись из-за соседнего столика. Мальчик сначала удивлённо на него посмотрел, а потом тоже заулыбался.
– Ты необычный мальчик, Артур, – сказал Борис, отсмеявшись. – Ты это знаешь?
– Знаю, – кивнул тот. – Мне в школе говорили. Но я не обижаюсь. Лучше быть необычным, чем скучным.
– Это точно, – согласился Борис.
Они вышли из забегаловки, когда уже стемнело. Фонари горели ровным жёлтым светом, на небе проступили первые звёзды. Артур шёл рядом, иногда задевая Бориса плечом. Он не тянул за руку, просто шёл и смотрел по сторонам с тем жадным интересом, который бывает только у детей, ещё не уставших от мира.
– Дядя Боря, – сказал он, когда они свернули на его улицу. – А можно я буду звать вас просто Борей? Ну, когда мамы нет? А то «дядя Боря» – как будто вы чужой.
Володарский прочистил горло, в котором мгновенно образовался ком.
– Зови, – сказал он тихо.
– Боря, – попробовал Артур на вкус это имя и улыбнулся. – Хорошо, мне нравится. А ты меня – Артур. Или нет, лучше Арт. Меня так иногда мама зовёт, когда хорошее настроение.
– Договорились, Арт.
Они подошли к подъезду, поднялись в квартиру Володарского. Доктор отправил Артура купаться, сам достал телефон. Одно пропущенное от капитана Рубанова. Он перезвонил.
– Борис Денисович, добрый вечер, – голос у капитана был усталый. – Я по поводу Березки. Ничего нового. Следственные мероприятия продолжаются. Там следователь из СК очень… упёртая. Буром прёт, не остановишь. Алла Александровна Яровая. Жёсткая баба. Насколько мне известно, подключился адвокат Факторович.
– И насколько он хорош?
– Очень крутой тип. За час работы берет так много, что позволить его себе могут исключительно состоятельные люди.
«Интересно, кто его нанял для Светланы?» – подумал Борис и адресовал этот вопрос Рубанову.
– Пока не знаю, – ответил капитан. – Как выясню, сообщу. Есть у меня на этот счет кое-какие предположения. Но пока ни одного конкретного вывода. Я вам позвоню.
– Когда это будет? – спросил Борис.
– Когда будут результаты, – ответил Рубанов и попрощался.