Алина проснулась за три минуты до будильника.
Это была её суперсила — или проклятие: она всегда просыпалась перед тем, как должно было случиться что-то неизбежное. Будильник, звонок, дождь. Или конец отношений.
Она полежала с минуту, глядя в потолок. Белый. Без трещин. Аккуратный. Как и всё в её внешней жизни.
— Доброе утро, — сказала она вслух, но не себе.
Тишина не ответила.
Внешняя жизнь Алины была похожа на каталог дорогой мебели: всё функционально, правильно, без острых углов. Работа в небольшом издательстве — она ловко балансировала между авторами, редакторами и типографией. Встречи с подругами по пятницам. Кофе в трёх проверенных местах, где официанты знали её заказ. Мужчины, которые появлялись с календарной регулярностью: весной — бодрый марафонец, летом — расслабленный фотограф, осенью — серьёзный архитектор с ипотекой, зимой — никто, потому что зимой она брала паузу.
Все они были хорошими. До определённого момента.
А потом включалась внутренняя жизнь.
Там не было мебели. Там была тьма — не пустая, а плотная, как старая кровь на досках. И запах. Иногда — дыма. Иногда — сырой земли. Иногда — ничего, только тихое, настойчивое: «Беги».
Алина давно перестала задавать вопрос «почему». Она просто уходила первой. Это было её единственное правило.
Его звали Денис. Инженер-строитель с руками, которые пахли деревом и карандашным грифелем. Он не давил. Не проверял телефон. Не требовал отчётов. Они встречались два месяца — идеальный срок, за который никто ещё не успел никого сильно ранить.
В тот вечер они сидели на его кухне. За окном моросил дождь. Денис готовил пасту с креветками — сносно, но с такой сосредоточенностью, будто это был чертёж моста.
— Слушай, — сказал он, помешивая соус. — Нам нужно поговорить.
Алина замерла. В её мире эти три слова всегда были началом конца.
— Я не о плохом, — быстро добавил он, заметив её лицо. — Наоборот. Мне… важно, чтобы мы стали ближе. Настоящими. Без игр.
Она почувствовала, как что-то внутри переключилось. Как будто кто-то невидимый перевёл рычаг с «нормально» на «опасность».
— Без игр? — переспросила она.
— Ну да. Чтобы мы знали друг о друге всё. Даже неудобное. Даже страшное.
Денис выключил плиту и повернулся к ней. Его глаза были открытыми, почти детскими. Он не блефовал.
Именно это было страшнее всего.
— Мне нужно подумать, — сказала Алина.
Она встала. Слишком резко. Стул скрипнул по плитке.
— Ты уходишь? — голос Дениса дрогнул.
— Нет. Да. Я не знаю. Просто… не жди меня сегодня.
Она вышла под дождь без зонта. Волосы прилипли к щекам. Она шла быстро, почти бежала, и только на мосту остановилась, опираясь на перила.
Вода внизу была чёрной.
— Почему? — спросила она вслух.
Река не ответила. Но внутри, в самой глубине, что-то шевельнулось. Тяжёлое. Стылое.
«Потому что ты уже знаешь, чем это кончается».
Психолог нашёлся через рекомендацию подруги.
— Он странный, — сказала та. — Но помогает. Только готовься к неожиданностям.
Кабинет оказался почти стерильным: светлые стены, мягкое кресло, книжный шкаф, где корешки стояли идеально ровно. Но было в этом помещении нечто неуловимое — звук здесь словно густел, каждое слово оседало в воздухе, как капля в меду.
Психолог представился просто: Андрей Викторович. Лет сорок. Спокойный. Взгляд — не сканирующий, а ждущий.
Она рассказала ему историю. Не всю — только фабулу: познакомились, было хорошо, я испугалась, я ушла.
— Расскажите про последний раз, — сказал он.
Алина усмехнулась. Они всегда это говорят.
— Он был… нормальный. Даже хороший. Спокойный. Не давил.
— И что произошло?
— Ничего. Вот именно. Ничего плохого. Он просто сказал, что хочет настоящих отношений.
— И вы испугались?
— Меня как будто выключило. — Она сжала пальцы на коленях. — Я смотрела на него и думала: если я сейчас сделаю шаг — случится что-то ужасное. Не измена. Не боль. Что-то… другое.
Андрей Викторович наклонил голову.
— Что вы чувствовали в тот момент?
Долгая пауза.
— Страх. Но не обычный. А… как будто это уже происходило. И заканчивалось очень плохо.
Психолог слегка подался вперёд.
— Иногда такие ощущения не принадлежат настоящему. Они старше. Гораздо старше.
Алина фыркнула.
— Вы сейчас скажете про прошлые жизни?
— А если скажу?
— Я не особо в это верю.
— Вера не обязательна, — ответил он спокойно. — Достаточно позволить себе увидеть.
Он объяснил регрессивную терапию просто: не как мистику, а как работу с образами, которые психика хранит в запасниках. Иногда они приходят в виде воспоминаний, иногда — символов. Но они всегда о чём-то говорят.
— Если вам не понравится то, что вы увидите, мы остановимся, — добавил он. — В любой момент.
Алина посмотрела в окно. Серое небо. Медленные облака, похожие на овец.
— Ладно, — сказала она. — Давайте попробуем.
Друзья и дорогие читатели, пожалуйста, поставьте лайк 👍🏻 на историю и напишите любой комментарий, хоть смайлик))) Это помогает показывать рассказ в рекомендациях и вы вносите свой маленький вклад в развитие канала))))
Поддержать автора можно тут https://dzen.ru/lifeandmistic?donate=true
продолжение будет тут: